Алексей Макеев «Господин Икс» (Глава 17-23)

Алексей Макеев "Господин Икс"

Глава 17. Несанкционированное проникновение
В четверг утром мы с Ангелиной проснулись в прекрасном расположении духа, довольные друг другом. После завтрака в дружеской семейной обстановке покинули квартиру. Я уже знал, кого встречу первым на улице, и не ошибся — по тротуару между домом и забором детского сада прогуливалась жиличка из первого подъезда Лидия Ивановна. Эта худая седая старуха целыми днями торчала на улице, приставая с дурацкими вопросами к соседям по дому: «А какое сегодня число?», «А какой сегодня день?», «А когда отключат горячую воду?». Она сама была в курсе всех проблем и событий не только нашего района, но, казалось, всего города, а то и мира, а приставала только по той причине, что была на пенсии и жаждала общения. Вот и сегодня, невзирая на дождливую погоду, она околачивалась возле дома, обутая в свои неизменные кроссовки и одетая в свои знаменитые красные спортивные штаны, выглядывающие из-под полупальто. На голове у нее по случаю непогоды был повязан платок, отчего длинный крючковатый нос казался еще длиннее, делая ее похожей на ворону-альбиноса.
Завидев меня, старуха рванула было в мою сторону с готовым сорваться с уст заранее заготовленным глупым вопросом, однако я взял под руку Ангелину и, с наигранным оживлением разговаривая с нею, прошел мимо, бросив лишь на ходу:
— Доброе утро, Лидия Ивановна.
Разочарованная старуха отстала, но тут же кинулась к вышедшей из соседнего подъезда очередной жертве своих пустопорожних разговоров — уже немолодой даме, живущей на четвертом этаже. Мы же спокойно двинулись дальше.
Учитывая, что накануне я выпил всего лишь полбокала сухого вина, ехать на работу решил на автомобиле. Забрав из гаража свой «БМВ», подбросил Ангелину до метро, потом поехал на работу.
Весь день трудился на ковре, зарабатывая на хлеб насущный, а в конце рабочего дня, уже одевшись, готовый к выходу с работы, позвонил Налётовой.
— Доброе утро, Анна Николаевна! — проговорил я сочным, чарующим голосом старого волокиты, пытающегося соблазнить неопытную девушку. — Гладышев вас беспокоит.
— Ах, это вы, Игорь Степанович! — устало, будто отмахиваясь от притязания надоедливого ухажера, откликнулась на том конце беспроводной линии «неопытная девушка». — Вы мой злой гений! Что вам еще от меня нужно?
— Встретиться и поговорить, дражайшая Анна Николаевна! — промолвил я тоном светского льва.
Налётова насторожилась:
— На какую тему?
Я чувственно рассмеялся:
— О, милейшая Анна Николаевна! Вы можете меня не опасаться. Игорь Степанович не будет более смущать вас, задавая неудобные вопросы по поводу гибели адвоката Крутькова.
Принимая мой дурашливый тон, Налётова спросила.
— А что же тогда хочет этот самый Игорь Степанович?
Вот тут-то я и решил обрадовать свою собеседницу.
— А он хочет всего-навсего, — произнес я вкрадчиво, — чтобы любезнейшая Анна Николаевна с помощью имеющегося у нее ключа от дома адвоката впустила меня к нему в квартиру, чтобы я мог посмотреть на место преступления.
— Что?!! — вскричала «неопытная девушка», сразу отбросив шутливый тон, на который поневоле сбилась в разговоре со мной. — Вы с ума сошли, Игорь! Вы понимаете, что это невыполнимая просьба?
Я прикинулся дураком:
— Это почему же?
— Как почему?! — продолжая возмущаться, воскликнула Налётова. — Это же противозаконные действия. Квартира чужая, ее хозяина нет в живых. Вы… вы… — помедлила она, подыскивая подходящий аргумент, чтобы отказать мне, — можете взять что-нибудь из дома, а это уже воровство!
— Ой, не говорите глупости, Анна Николаевна! — произнес я с нарочитой небрежностью. — Какая кража? Вы войдете в квартиру вместе со мной. Я вам обещаю, что ничего не возьму.
— И все равно, нет! — категоричным тоном заявила Налётова.
Но нахальства мне не занимать. Я прокашлялся и спокойно произнес:
— В таком случае я сегодня же отвезу в полицию запись с видеорегистратора, свидетельствующую о том, что вы в момент убийства адвоката были в его квартире.
Разумеется, запись ничего не доказывала, потому что убийство произошло, как известно, в 00.15, а Налётова была в квартире адвоката в 00.30, но Анна не знает о том, что полиции известно точное время смерти Крутькова.
— Но я ни в чем не виновата, Игорь! — будто порох вспыхнула Налётова.
— Вот вы и будете в полиции это доказывать, — жестко произнес я. — Кроме того, все ваши знакомые и близкие узнают, что вы были любовницей Крутькова.
Поражаясь моему коварству, Анна промолвила:
— Ну как вам не стыдно, Игорь? Вы же обещали молчать. Это не мужской поступок.
Я вздохнул:
— Что поделаешь, Анна Николаевна.
— Это шантаж, в конце концов! — воскликнула женщина, понимая, что я непреклонен в своем решении обнародовать кое-какие подробности из ее жизни.
— Я знаю, но у меня нет иного выхода, — признался я с притворным смирением.
Целую минуту Налётова молчала, сопя в трубку, прикидывая все «за» и «против» выполнения выставленного мною ультиматума. Потом наконец объявила:
— Хорошо, когда встретимся?
— Через полчаса у дома адвоката Крутькова. — Когда я заговорил, в моем голосе не было торжества. Все же я нехорошо поступал, шантажируя женщину. Но что делать, иной раз добиваться правды приходится и таким недостойным порядочного человека путем. Надеюсь, Бог простит мне мои прегрешения на том свете, так как делаются они во имя спасения невиновного человека.
Отключив мобильник, я сунул его в карман, быстро покинул спорткомплекс, сел в автомобиль и отправился к дому, где проживал ныне покойный адвокат. День у меня сегодня был под завязку забит тренировками, вырваться с работы я не мог, а потому намеренно позвонил Налётовой не утром или днем, а в конце рабочего дня и сразу же выехал, чтобы у всполошившейся женщины не было возможности попасть в дом адвоката раньше меня и спрятать или, наоборот, подкинуть кое-какие бумаги. Ангелину с собой брать не стал, она как-никак раздражающий фактор для Налётовой, которая видела в девушке не так давно соперницу, и хоть адвокат уже мертв, у женщин в этом плане память крепкая и сердить лишний раз Налётову не хотелось. Учудит еще что-нибудь непредсказуемое тигрица, несмотря на то что я ее уже укротил.
Мой план сработал, и мне удалось приехать к дому Крутькова раньше Налётовой. Я дождался, когда ее темно-синий «Ниссан» подкатит к дому и остановится на стоянке, и направился к ней. Покинула автомобиль и Налётова. На ней был черный кожаный плащ нараспашку, серый брючный костюм, белая блузка, туфли на высоком каблуке. Черные густые волосы рассыпаны по плечам. Даже в сумерках был заметен вечерний макияж. Черт побери, эти богатые в любое время суток выглядят превосходно. Ведь не знала же она, что я неожиданно выдерну ее из дому, а гляди ж ты, смотрится как картинка. Наверняка, если приехать к ней ночью и поднять с постели, она выйдет к тебе вот в таком же ухоженном виде и парадной одежде. Положение обязывает в любой момент быть готовой к выходу в свет. Да и деньги позволяют.
— Вы толкаете меня на преступление, Игорь! — недовольным тоном сказала женщина, захлопывая дверцу машины.
— К сожалению, Анна Николаевна, преступление уже совершилось, — констатировал я невесело. — Я пытаюсь его раскрыть, а вы помогаете мне в этом. Прошу! — я протянул руку в сторону дома.
Повинуясь моему жесту, Налётова прошла вперед. Я двинулся следом. В этот раз звонить в домофон и просить кого-нибудь, чтобы открыли дверь, не пришлось. У Налётовой был ключ от электронного замка, поэтому мы с его помощью открыли дверь, прошли в подъезд и в лифте поднялись на двенадцатый этаж. На площадке находились всего две двери, моя спутница остановилась у правой и заколебалась — открывать или не открывать дверь.
Я поторопил:
— Решайтесь, Анна Николаевна! Негоже торчать в подъезде, вдруг кому-нибудь попадемся на глаза.
Женщина вздрогнула, сунула ключ в замочную скважину, повернула его и, открыв дверь, вошла внутрь. Я проскользнул за нею. Налётова нащупала в темноте выключатель, нажала на него — вспыхнул свет.
Ого! Вот это хоромы! Квартира была сдвоенной, явно на завершающем этапе строительства спланированной под индивидуальный заказ, она состояла из прихожей, гостиной, кабинета, спальни, кухни и столовой. Все, в общем-то, как в обыкновенных домах, только, учитывая, что квартира была сдвоенной, все помещения были в два раза больше обычных. Это я заметил сквозь приоткрытые в комнаты двери. Вся мебель высшего качества, современная, дорогая — кучеряво, однако, жил адвокат. Вот только жаль, что не сумел долго попользоваться заработанными им благами. Молодым относительно умер, даже семьи не было и наследство-то бедолаге некому оставить. Впрочем, было бы что оставлять, наследники всегда найдутся.
Я покопался в своей небольшой кожаной сумке через плечо, с которой никогда не расстаюсь, достал оттуда прихваченные в ДЮСШ на входе две пары бахил, одну протянул Налётовой.
— Надевайте, не надо лишний раз топтать здесь, — распорядился я, надел бахилы, затем достал из той же сумки резиновые перчатки, которые для таких вот случаев ношу с собой, натянул их на руки, тщательно расправив пальцы.
— Однако вы предусмотрительный, — заметила Налётова, с удивлением наблюдавшая за моими манипуляциями.
— Профессия сыщика обязывает, — заявил я и поддержал под локоть женщину, которая, стоя на одной ноге и надевая на вторую бахилу, покачнулась.
— Итак, что вам здесь надобно? — принимая мою помощь как должное и даже не поблагодарив меня, сказала Налётова, твердо становясь на обе ноги.
Я развел руками:
— Наверное, сначала я хотел бы взглянуть на то место, где был обнаружен труп.
— Хорошо, пойдемте, — сдержанно ответила женщина и двинулась к расположенной с правой стороны от прихожей гостиной.
— Анна Николаевна, закройте, пожалуйста, шторы, чтобы с улицы не бросался в глаза яркий свет в квартире, где он, в общем-то, гореть не должен, — сказал я, шагая за Налётовой.
Я дождался, когда она с помощью пульта дистанционного управления закроет шторы, и включил свет.
Комната действительно была приличных размеров, примерно шесть на шесть метров, обставленная дорогим гостиным гарнитуром. На тумбе рядом с телевизором стоял в траурной рамке портрет мужчины лет сорока. У него было округлое, с мягкими чертами лицо, что наверняка говорило бы о мягкости его натуры, если бы не глаза с суровым взглядом, свидетельствовавшие об обратном. Наверняка характером покойный адвокат обладал решительным, а сам он был человеком целеустремленным, бескомпромиссным, жестким, а порою жестоким. Иначе и быть не могло: если бы был мягкотелым, не достиг бы ни положения в обществе, ни благосостояния, что, впрочем, для покойника уже неактуально.
— Где лежал труп? — спросил я, взглянув на Налётову.
У женщины увлажнились глаза. Она устремила взгляд ко мне под ноги и тут же отвела его в сторону.
— Там, где вы стоите, — глухо произнесла она.
Я отступил в сторону, глянул вниз. Мне живо представился изображенный на портрете мужчина, чей хладный труп лежал на полу, раскинув в сторону руки, с ножом в сердце и в луже крови. Но это было полторы недели назад. Сейчас же пол был чисто вымыт, нигде не видать ни капли крови, ни меловых линий, очерчивающих мертвое тело, ни еще чего-то, свидетельствующее о том, что именно на этом месте и был убит адвокат Крутьков.
Чего я хотел здесь найти после того как место преступления было осмотрено полицейскими, все убрано, вычищено, я и сам не знаю. Наверное, в глубине души все же рассчитывал, что на месте смерти адвоката нечто подскажет мне, за что он был убит. Но, увы… Я окинул взглядом длинный, пустой стол округлой формы, со стоящими вокруг него стульями с гнутыми ножками, где не так давно праздновал свой последний день рождения адвокат, и получается, отмечал день смерти в обществе друзей, знакомых и близких, один из которых его и убил, и покинул гостиную. Дождавшись, когда в прихожую выйдет Налётова, сказал:
— Я хотел бы еще осмотреть кабинет.
Женщина нахмурилась.
— Вы сказали, что желаете осмотреть только место преступления. Насчет кабинета мы не договаривались.
Я насмешливо ответил:
— А если я без вашего разрешения войду в кабинет и стану его осматривать, вы что, пожалуетесь в полицию или вызовете ее сюда и расскажете, как мы с вами вечером оказались в чужой квартире, которую вы, между прочим, открыли своим ключом?
Налётова одарила меня испепеляющим взглядом, однако ничего не сказала, тряхнула своей гордо посаженной головой и так стремительно прошла в кабинет, что ее черные густые волосы стали развеваться от быстрой ходьбы.
И в кабинете мы тоже, прежде чем включить свет, закрыли шторы. Здесь у правой стены размещались книжные стеллажи, забитые книгами, у окна находился большой письменный стол с настольной лампой, у левой стены — витрины с коллекцией курительных трубок и ножей.
Налётова остановилась посреди комнаты, ожидая моих дальнейших действий. Я с ходу прошел к письменному столу, который и являлся главной целью моего посещения дома покойного адвоката, и открыл верхний ящик. В нем лежали какие-то бумаги, но досье, о котором говорила Ангелина, не оказалось. Я перерыл бумаги, затем осмотрел нижний ящик, потом все остальные ящики в столе. В них было много разных папок, но досье с фотографиями мужчины и документами я не нашел.
— Может быть, вы все же скажете, что ищете? — заинтересовалась моими поисками Налётова.
— Досье, — коротко ответил я, окидывая беглым взглядом стеллажи, однако нигде среди книг выделявшейся своими размерами папки видно не было.
— На кого? — в спину мне спросила Налётова.
Не оборачиваясь, я ответил:
— Если бы знать, на кого. Где-то в доме должна быть папка с фотографиями мужчины и кое-какими документами. Вам никогда она не попадалась на глаза? — Нижняя часть стеллажей была с глухими дверцами, я поочередно стал открывать их, заглядывая на полки.
— Не-ет, — недоуменно протянула женщина. — Это так важно?
Занятый своим делом, я буркнул:
— Думаю, да.
Я осмотрел все нижние секции стеллажей, скрытые дверцами, но интересующего меня предмета не обнаружил. Прикрыв последнюю дверцу, разогнулся:
— Давайте-ка, Анна Николаевна, бегло осмотрим оставшуюся часть квартиры. Может быть, нам удастся найти это чертово досье.
Возражать на сей раз Налётова не стала. Заинтригованная моим рассказом о таинственном досье, она вместе со мной принялась обыскивать дом. Мы просмотрели все шкафы, тумбочки, перетряхнули вещи покойного адвоката, я даже заглянул за стиральную машинку, под ванную и за навесной шкафчик, но нигде интересующую меня папку с документами мы так и не нашли. Если она и существовала в природе, то либо адвокат запрятал так хорошо, что не найти, либо ее унес убийца Крутькова, что вероятнее всего. Очевидно, досье и является мотивом преступления. Из-за него адвокат и расстался со своей жизнью. Расставив и разложив по возможности все по своим местам, мы с Налётовой покинули квартиру покойного Крутькова. Уже на улице, прощаясь с нею, я поинтересовался:
— Анна Николаевна, у адвоката имелся свой офис?
Открывая дверцу своей машины, женщина удивленно, как разговаривают с отсталыми людьми, сказала:
— Ну конечно же имелся, и до сих пор имеется. У какой более-менее солидной компании нет своего офиса?
Я проигнорировал тон Налётовой.
— А по какому адресу?
— У метро «Авиамоторная», Алексеевская улица, дом 21, — усаживаясь в машину, сказала она и ехидно поинтересовалась: — Вы что, хотите заставить меня влезть и в офис Крутькова?
— У вас что, есть от него ключ? — быстро отреагировал я.
Налётова ничего не ответила, смерила меня высокомерным взглядом и захлопнула дверцу автомобиля.
Из ее действий и молчания можно было заключить, что ключа от адвокатской конторы у нее нет. Когда машина тронулась с места, я помахал женщине рукой, но ответного жеста не дождался.

Глава 18. Господин икс
Прошедшую ночь мы с Ангелиной не встречались, надо было держать дистанцию, а то девушка совсем переедет ко мне с вещами, а женитьба, во всяком случае в ближайшее время, в мои планы не входила. Потому я вечером, сославшись на неотложные дела, от встречи отказался. Да и выспаться не мешало бы, а то хожу целый день после того, как Ангелина ночует у меня, сонным. Однако договорился с девушкой встретиться на следующий день в десять часов утра. Оказалось, у Ангелины выходной день, делать ей нечего, и она не прочь помотаться со мной по городу, помогая в моем расследовании. Я не возражал — авось на что-нибудь и сгодится. В пятницу у меня самого были тренировки только в конце рабочего дня, поэтому я позвонил завучу Колесникову и, сославшись на кое-какие неотложные дела, отпросился до 16.00. Да-да, отпрашиваться приходится, хоть и нет тренировок. Многие почему-то думают, что учителя в обычных школах и тренеры в обычных спортшколах могут приходить на работу, только когда у них есть уроки или тренировки, а в каникулы так вообще лафа — могут дома сидеть или даже куда-нибудь в отпуск съездить. Ничего подобного — независимо от того, есть у тебя уроки или тренировки или нет, ты обязан отбыть положенное время на работе. А в каникулы так вообще труба — местное руководство или свыше придумывает всевозможные мероприятия типа учебы, собраний, заседаний, субботников, а то и проверки устраивает. Так что положенные восемь часов ты отпахать должен. А вот про сверхурочные, которые, кстати, частенько случаются, можно никого в известность не ставить, не спрашивая ни у кого разрешения, можно работать и ничего, между прочим, за это не получать. Но это так, к слову, зарплаты, слава богу, в последнее время хватает, лишь бы меньше не платили.
Позавтракав и собравшись, я вышел из дому, сел в автомобиль и отправился на «Авиамоторную». Ангелина, как мы и договаривались, поджидала меня у станции метро, где я ее перехватил и уже через пару минут остановился у дома номер 21 на улице Алексеевской. Домик был трехэтажный, старой постройки, наверняка сдаваемый под офисы, но у адвоката Крутькова вход в контору был отдельный, в левом крыле здания.
Припарковавшись, мы с Ангелиной вышли из автомобиля и направились по бетонной дорожке, шедшей между деревьями, ко входу в офис, табличка у дверей которого гласила, что здесь находится адвокатская контора.
Когда мы подошли к зданию и я открыл дверь, чтобы, как галантный кавалер, пропустить даму вперед, из нее неожиданно вылетел с озлобленным лицом уже знакомый мне тип с внешностью то ли Маленького принца в зрелые годы, то ли Владимира Ленина в юные. Да-да, того самого, кого я встретил у дома Налётовой, а потом в офисе ее супруга. Мужчина явно был не в себе. Размашистым шагом, с озлобленным выражением лица, он прошел мимо и двинулся по аллее к дороге. Я почесал затылок, глядя ему вслед. Черт возьми, кто же он такой?
В это время девушка прошла в коридор и вдруг остановилась как вкопанная. Войдя следом, я чуть не наткнулся на нее.
— Господи, в чем дело, Ангелина? — удивленно спросил я.
Моя спутница повернулась и с озадаченным видом проговорила:
— Игорь, ты знаешь… ты знаешь… мне кажется, этот парень, что только что вышел отсюда, и есть тот самый человек, чью фотографию я видела в досье Крутькова.
— Что?!! — вскричал я так, будто не поверил своим ушам, а уже в следующую секунду выскочил на улицу и помчался за молодым мужчиной. Я кинулся сначала в одну сторону, потом в другую, заметался по дороге, но незнакомца и след простыл.
«Вот лох-то! — обругал я себя в душе. — Упустил! Мне, дураку, надо было сразу хватать этого парня за жабры, а уже потом выяснять, кто он такой и чего путается у меня под ногами, каждый раз оказываясь в том месте, куда прихожу я. Ну да ладно, раз уж знаю, кого теперь искать, я его обязательно найду».
Я вернулся к вышедшей из здания Ангелине и с удрученным видом развел руками:
— Сбежал, гад!
— Это я виновата, — посетовала девушка, беря меня под руку. — Сразу не признала этого парня. Если бы тотчас догадалась, можно было остановить.
— Ладно, спасибо на том, что ты его опознала. Теперь будет проще его найти. Давай пойдем в контору, может быть, там что-нибудь разузнаем.
Мы прошли глухой коридор, ступили в отделанную пластиком приемную. В ней стояла пара офисных столов с компьютером, за которым сидела секретарша — женщина лет сорока, с русыми, гладко зачесанными назад и собранными в пучок волосами, узковатыми глазами, маленькими ртом и носом и скошенным подбородком. На ее пухлых щеках и покатом лбу были пигментные пятна. Одета неброско — в серенькую водолазку, а что на ней было надето ниже, я не видел, поскольку ее нижняя часть тела была скрыта столом.
— Добрый день, — поздоровался, улыбаясь на все свои тридцать два зуба, хорошо начищенных утром.
Но напрасно я пытался обаять эту женщину — она даже не взглянула в мою сторону. Что-то набирая на клавиатуре и пялясь при этом в экран монитора, ответила:
— Здравствуйте. Мы временно не принимаем клиентов. Идет реорганизация адвокатской конторы, так что приходите на следующей неделе.
Какая тактичная секретарша, не объявляет напрямую, что ведущий адвокат умер, а снявший офис новый еще только обустраивается, а говорит, что у них в конторе реорганизация. И это правильно, зачем отпугивать клиентов, сообщая им, что в конторе, в которую они обращаются, умирают в самом расцвете сил. А вывод о том, что офис снял другой человек, я сделал, заметив на подоконнике за спиной секретарши две таблички: на одной было написано «Адвокат Крутьков В. В.», на другой «Адвокат Кувшинов В.И.». Очевидно, одну табличку сняли, а другую еще не успели повесить.
— А нам известно, что адвоката Крутькова убили, — брякнул я.
Женщина наконец взглянула на меня безучастным взглядом и безразлично сказала:
— Правда? И что из этого следует?
Я неопределенно пожал плечами:
— Да ничего, просто я частный сыщик и расследую обстоятельства смерти адвоката Крутькова. Не могли бы вы мне уделить несколько минут?
— Извините, молодой человек, но у меня совсем нет времени, — секретарь вновь уставилась в монитор и принялась стучать пальцами по клавиатуре.
Я стал давить на совесть:
— Но, мадам, Крутьков ваш бывший шеф, неужели вы не хотите помочь мне найти его убийцу?
Не отвлекаясь от своего дела, женщина отрезала:
— Насколько я знаю, убийца Валерия Васильевича сидит в СИЗО.
— Вас неправильно информировали, мадам, — проговорил я медленно и раздельно, рассчитывая, что произнесенные таким образом слова дойдут до ума секретарши, раз уж нельзя достучаться до ее каменного сердца. — Убийца до сих пор на свободе и не ровен час он и до вас доберется.
Руки секретарши зависли над клавиатурой.
— Вы что, шутите? — спросила она, широко распахнув свои узкие глаза.
— Нет, — сказал я, с трудом сохраняя серьезный вид, в то время как мне хотелось рассмеяться, до того нелепым казал ось лицо секретарши, принявшее такое выражение в ответ на мою дурацкую шутку. Я продолжил стращать женщину: — Кстати, молодой мужчина, вышедший от вас перед нашим приходом, вполне может быть киллером, который охотится на вас.
Стоявшая рядом со мной Ангелина вовремя сориентировалась и поддакнула:
— Вот именно.
Женщина плавно опустила руки на стол.
— Вот что, молодые люди, не морочьте мне голову, — произнесла она устало, так, как говорят с надоевшими своей болтовней детьми. — Идите, пожалуйста, отсюда. Мне работать нужно.
Да уж, ни на совесть, ни на испуг взять секретаршу не удалось. Попробуем взять на измор.
— Ну что вы, в самом деле, — заканючил я. — Мне в самом деле нужно знать, кто этот молодой человек и зачем он к вам приходил?
Женщина холодно ответила:
— Понятия не имею, кто он такой, а приходил с просьбой посмотреть документы в компьютере адвоката Крутькова.
«Кажется, лед тронулся», — с облегчением подумал я и, прикидываясь дурачком, радостно заговорил:
— Ой, а мы пришли по тому же поводу и тоже хотели бы взглянуть на содержимое компьютера покойного Крутькова.
— Я вам этого не позволю, — усмехнувшись, сказала женщина и с решительным видом выставила вперед подбородок.
И под дурачка закосить не удалось. Непробиваемая какая-то эта секретарша. Проверим на жадность.
— Я вам заплачу.
Женщина отрицательно покачала головой.
— Молодой человек, мне мое место дороже ваших денег.
Я обескураженно развел в стороны руки.
— Я уж не знаю, что вам еще предложить.
— Мне ничего предлагать не надо, а вот своей девушке предложите, пожалуйста, чтобы она покинула приемную, и сами уходите вслед за нею.
Я никак не мог понять, что странным было в лице женщины, и вот только сейчас, когда она заговорила, сообразил: когда она произносила слова, двигались только губы, в то время как остальные части лица оставались мертвыми, точно на ее лице была маска. Может быть, ей и не сорок лет, а все шестьдесят, а так она выглядит благодаря пластической операции, во время которой ей повредили мышцы лица, и теперь с мимикой у нее большая проблема. Но эта проблема ее проблема, у меня иная: добраться до содержимого компьютера ныне покойного адвоката Крутькова. В его доме я компьютера не нашел, возможно, его забрали для изучения файлов полицейские, но здесь, на работе, наверняка он был, и в нем, скорее всего, хранились в электронном виде материалы из пропавшего из квартиры Крутькова досье. Ради этого содержимого компьютера я и притащился в адвокатскую контору, да вот незадача — секретарша-цербер к нему не подпускает.
— Но, может быть, как-нибудь договоримся? — влезла в разговор Ангелина.
— Ага… с полицией, — шевельнула губами секретарша. — Я ее сейчас вызову. Тем более что полицейские очень просили сообщить им о людях, которые интересуются делами Валерия Васильевича.
В доказательство того, что не шутит, секретарша взяла лежавший на столе мобильный телефон и начала набирать номер.
— Ладно, пошли отсюда, — сказал я Ангелине и, увлекая за собой девушку, шагнул к двери.
Мы вышли на улицу. Наконец-то за несколько последних дней проглянуло солнце, его лучи, пронзая кое-где облака, устремились к земле, окрашивая деревья и дома с одной стороны в некий удивительный сказочный цвет. Я невольно залюбовался. Редко такую красоту можно увидеть в осеннюю пору. Но Ангелине было, похоже, не до красот.
— Вот стерва! — возмущалась, шагая рядом со мною по бетонной дорожке между деревьями. — Это же надо, даже потолковать ни о чем не хочет!
— Между прочим, она хорошая секретарша, — был вынужден признать я. — Неподкупная, неболтливая, деловая, стоит на страже интересов даже покойного хозяина. Идеальный вариант для работника такого рода. Так что ее новый начальник Кувшинов, к кому перейдет работать секретарша, будет ею доволен.
— Ну, нам от этого не легче, — заметила девушка.
— Это точно, — согласился я.
— И что теперь делать? — шедшая рядом Ангелина заглянула мне в лицо.
— Попробуем найти незнакомца. Возможно, он расскажет нам, что было в досье на него и какие еще документы он разыскивает.
— Слу-ушай! — Девушка вдруг остановилась, заставив остановиться и меня, и посмотрела на мою персону вытаращенными глазами. — А может быть, этот мужик и грохнул адвокатика, а потом стибрил у него свое досье?
Эта мысль тоже не раз приходила ко мне в голову и не была лишена здравого смысла.
— Все может быть, — заметил я философски. — Вот отыщем незнакомца и все узнаем.
— Ну как мы его отыщем? — В глазах Ангелины любопытство било через край.
— Да есть одна идея, и мы попробуем ее воплотить в жизнь, — я дернул девушку за руку. — Но давай-ка отъедем отсюда подальше, пока эта мымра в самом деле не вызвала полицию и та не застукала нас рядом с офисом покойного адвоката.
Мы сели в автомобиль, я отъехал чуть дальше от дома 21 и припарковался у обочины. Достав из кармана мобильник, набрал номер и нажал на клавишу соединения.
— Алло? — откликнулся на том конце беспроводной телефонной линии знакомый женский голос.
— Здравствуйте, Анна Николаевна, — воскликнул я радостным тоном мужчины, услышавшего после долгой разлуки голос дорогого и близкого сердцу человека. — Это я, Игорь Гладышев. Узнали?
— Вас трудно не узнать, Игорь! — смертельно уставшим голосом проговорила Налётова. — Ваш назойливый голос на всю жизнь врезался в мою память. Вы своим нахальством и бесцеремонностью сведете меня в могилу.
— Такой цветущей, красивой молодой женщине рано думать о загробном мире, — хохотнул я.
— Ах, приберегите свои медоточивые речи для кого-нибудь другого, — хмыкнула Налётова. — Если вы сегодня так щедры на комплименты, то наверняка попросите о еще большей услуге, которую я вам недавно оказала. Но учтите, ни в чью квартиру, ни в чей офис я, даже несмотря на шантаж, не полезу.
Я подавил смешок.
— Да нет, Анна Николаевна, услуга, о которой я вас попрошу, вам абсолютно ничего не будет стоить. — Женщина была в моих руках, а потому я вел себя с нею несколько вольно.
— Говорите, что у вас там? — потребовала Налётова.
Я отбросил фривольный тон и заговорил серьезно:
— Помните, в тот день, когда я приходил к вам в особняк, вы выгнали из дому молодого кудрявого мужчину?
Женщина немного помедлила, напрягая память, потом неуверенно проговорила:
— Ну-у, кажется, припоминаю…
— Зачем он к вам приходил?
— Э-э, — замялась Налётова. — Документы какие-то спрашивал.
— Какие?
Женщина вновь помолчала, затем выдала ответ:
— Что-то там про бумаги, которые собирал Крутьков, выспрашивал. Честно говоря, я не помню. Едва он заговорил про них, я тут же выгнала его из дому. Видать, аферюга какой-то. Мне с ним не о чем разговаривать.
Я подавил вырвавшийся было у меня вздох разочарования — все же надеялся услышать от Налётовой что-нибудь интересное о незнакомце, но отчаиваться не стал. Все же главный вопрос Налётовой я не задал. Но вот пришло время и для него.
— А у вас, Анна Николаевна, в доме ведется видеонаблюдение?
— Ведется, конечно, — как-то неуверенно проговорила Налётова, еще не зная, чего ждать от моего вопроса.
— А если я к вам подъеду, мы сможем отыскать на записи то место, где заснят приходивший к вам молодой мужчина?
Я действительно что-то долго тянул резину, и Налётова не выдержала:
— Вы можете, в конце концов, сказать, что вам от меня нужно?! — проговорила она раздраженно.
— Мне нужна распечатанная на принтере фотография интересующего меня человека.
— Это все? — как-то ядовито поинтересовалась моя собеседница.
Я решил более не испытывать терпение женщины.
— Да, все, Анна Николаевна.
— Хорошо, Игорь Степанович, — вдруг успокоилась Налётова. — Я сделаю то, что вы просите, только прошу вас, не приезжайте ко мне домой, я не хочу вас видеть. Фотографию я вам отправлю на электронный адрес, а вы уж сами изыщите способ ее распечатать. Диктуйте е-мейл, я записываю.
Я продиктовал. На прощание Налётова сказала:
— И еще, Игорь Степанович, обещайте мне впредь больше меня не беспокоить.
— Обещаю, — ответил я твердо, попрощался с Налётовой и нажал на клавишу разъединения связи.
Чтобы не терять времени, дожидаясь, пока Анна Николаевна и ее охранник найдут нужный мне кадр на видеозаписи и отправят на электронную почту, я позвонил майору Самохвалову и договорился с ним о встрече в ОВД. Затем завел двигатель автомобиля и тронулся в путь.
Когда мы с Ангелиной приехали на место, на мой электронный адрес уже пришел снимок интересующей меня личности. Кучерявый высокий мужчина был снят в момент, когда входил в дом Налётовой. Кадр оказался не очень четким, учитывая невысокое разрешение видеокамеры, но тем не менее узнать на нем впервые попавшегося мне в доме Налётовых человека было можно. Я сохранил фотографию на мобильный телефон и вышел из автомобиля. Ангелину с собой в полицию решил не брать, чтобы не смущать «работающего на меня информатора» из-за того, что он, мол, стучит мне, и двинулся к КПП. Дежурный сержант позвонил майору Самохвалову, убедился, что я действительно направляюсь к нему, записал мои паспортные данные и пропустил на приличных размеров территорию ОВД, откуда я проследовал в само здание и поднялся на второй этаж в кабинет Самохвалова.
Сидевший за столом Леонид был в полицейской форме, как всегда хмурый, а учитывая, что на работе, сух и деловит.
— Привет, Игорь, что там у тебя? — протянул майор узкую сухую ладонь.
Ответив на крепкое рукопожатие, я сел напротив полицейского. Чтобы не отнимать у майора драгоценное время, я постарался изложить свою просьбу в краткой форме.
— Видишь ли, Леня, во время расследования на моем пути довольно часто попадался некий тип, который, я уверен, имеет непосредственное отношение к убийству адвоката Крутькова. Кто этот человек, я понятия не имею, но у меня есть снимок, и я очень хотел бы, чтобы ты помог мне установить его личность.
Похожий на худую рыжую обезьяну майор без лишних слов протянул руку.
— Давай фотку.
— Она у меня в телефоне. — Я достал мобильник, нашел в «галерее» нужную фотографию и отдал телефон майору.
Самохвалов не очень был доволен тем, что фотография в электронном виде, это было заметно по тому, с каким пренебрежением он взял мобильник и глянул на дисплей. Целую минуту он разглядывал снимок, то увеличивая, то уменьшая его, затем пробормотал:
— Ладно, пойду кое-кому покажу.
С этими словами он поднялся и походкой гиббона, только что слезшего с дерева, вышел из кабинета. Ждать пришлось минут тридцать. Я уж истомился и то и дело поглядывал на часы — если майор задержится еще минут на двадцать, то я могу и на работу опоздать. Но, к счастью, Самохвалов появился раньше. Держа в руках несколько листков с распечатками, он стремительно вошел в кабинет, сел за стол и, вернув мне телефон, объявил:
— Личность на твоем снимке показалась мне знакомой, уж очень он похож на одного человека. А в картотеке мне подтвердили, что это именно он. — Майор с ловкостью шулера, раздающего игральные карты, положил передо мной один из листков с распечатанной на ней фотографией того самого худого русоволосого парня, которого я встретил выходящим из дома Налётовой, только уже в хорошем качестве. Фотографий было две, на одной парень был сфотографирован в профиль, на другой анфас.
— Сергей Владимирович Горецкий, — стал давать комментарий к снимку майор — по прозвищу Стрелец. Дважды судимый за кражу. Свое погоняло Стрелец заработал еще в детстве — стрелял по карманам товарищей мелочь. Детдомовец. Кто родители, неизвестно, вернее, никто и никогда ими не интересовался. Ныне промышляет со своей компанией воров в торговом комплексе «Столичный». — Майор положил передо мной второй листок бумаги. — Вот тебе краткое письменное изложение того, что я сказал. А теперь извини, Игорек, мне работать надо, и так ты у меня уже много времени отнял.
Майор протянул мне руку. Я пожал ее, забрал распечатки, свой мобильный телефон, откланялся и вышел из кабинета.

Глава 19. Торговый комплекс «СТОЛИЧНЫЙ»
Вчера, после того как я получил «ориентировку» на Сергея Горецкого по кличке Стрелец, мы с Ангелиной расстались. Я поехал на работу, а она по своим девичьим делам, которые ей необходимо было сделать в свой выходной день (честно говоря, не уточнял, какие именно). После шести на аллейке спорткомплекса меня поджидала Маргарита Александровна Ялышева. Старушка вновь плакала, сморкалась в носовой платок и интересовалась, на какой стадии находится расследование и скоро ли выпустят ее сына Артема, ведь с того момента, когда она обратилась ко мне за помощью, прошла целая неделя. Я как мог успокоил старушку, объявил, что расследование близится к концу и в скором времени ее сын обязательно вернется домой. Врал я, конечно, до конца расследования и освобождения Артема было еще далеко, но что делать, надо же вселить в клиента уверенность в благополучном исходе дела. Расставшись с Ялышевой, я отправился домой. А потом ко мне приехала Ангелина. Вечер мы скоротали за ужином в «семейной» обстановке, а ночь провели в «супружеской» постели.
На следующий день в субботу рано утром мы с Ангелиной выехали на моем автомобиле на юго-восток Москвы в места, где, по информации майора Самохвалова, может обретаться Стрелец. Торговый центр «Столичный» находился в районе Дублино на окраине Москвы. Занимал он огромную, в несколько гектаров, территорию, на которой в громадных зданиях были размещены торговые ряды. Здесь всегда в розницу и оптом торговали строительными материалами, одеждой, обувью, мебелью… в общем, проще перечислить, чем там не торговали. Особую популярность торговый комплекс «Столичный» приобрел после того, как разогнали Черкизовский рынок и торгаши ринулись сюда, и ранее торговавшим в «Столичном» пришлось потесниться. Многие, конечно, были недовольны таким оборотом дела, но нет худа без добра — хоть в тесноте, зато весь клиент с Черкизона стал ездить в «Столичный», а следовательно, торговля пошла во сто крат бойчее. Разумеется, шансов разыскать на такой громадной территории вора-карманника Стрельца — ноль, но чем черт не шутит.
Автомобиль припарковывать на стоянке торгового комплекса «Столичный» не стал — припарковался за ее пределами, на тот случай, если вдруг по непредвиденным обстоятельствам придется срочно эвакуироваться, да и светить номера автомобиля на автостоянке, где наверняка ведется видеонаблюдение, не хотелось. Оказавшись на огороженной железным забором территории торгового комплекса, тут же вошли в первые двери здания. Ого! Вот это размах! Лабиринт из торговых рядов начинался прямо у входа и заканчивался неизвестно где. Кто только не торговал товарами ширпотреба! Казалось, торговцы всей Азии и Кавказа съехались сюда, чтобы делать свой маленький бизнес, а может быть, и большой, для кого как, все в этом мире относительно. Не откладывая дела в долгий ящик, мы двинулись по бесконечным коридорам, по обеим сторонам от которых стояли палатки, доверху набитые одеждой, обувью, ремнями, сумками, перчатками и прочими необходимыми для жизни человека вещами. Мы прошли по одной линии рядов, потом по другой, но, разумеется, никого даже отдаленно похожего на Стрельца не обнаружили. Да и неудивительно, сложно найти в такой толпе даже потерявшегося человека, с которым ты пришел, а уж что говорить о том, чтобы найти вора, наверняка старающегося быть в силу своей профессии неприметным.
Бесцельные поиски, скорее всего, ни к чему не приведут, надо хотя бы выйти на кого-то, кто близок к воровской среде, и я, поставив перед собой новую задачу — стать приманкой для вора, приступил к ее осуществлению. Для чего отыскал ближайший банкомат и снял с карточки пятьдесят тысяч, причем тысячными купюрами, чтобы их казалось больше, сунул в бумажник и вновь двинулся с Ангелиной по торговым рядам. Но на этот раз, разыгрывая легкую добычу для вора, делая все наоборот вопреки правилам, которые учат не привлекать к себе и своему кошельку внимание карманников: время от времени доставал портмоне, покупая какую-нибудь мелочь, пересчитывал купюры, засовывал бумажник в задний карман, старался выглядеть рассеянным, эдаким лоховатым провинциалом, прибывшим со своей девушкой в столицу за покупками. Ангелина тоже, шагая рядом со мною, демонстрировала имеющуюся у нее наличность, держала сумочку раскрытой, болтала ею из стороны в сторону. Рисковал я, конечно, своими полета тысячами, а Ангелина своими деньгами, но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанское… а тот кто рискует, без штанов уходит домой. Вот чтобы без них и не уйти, я зорко поглядывал по сторонам, поджидая того самого зверя, который бежит на ловца или, другими словами, когда на приманку клюнет карась, желательно пожирнее…
Карась клюнул около трех часов дня, когда ноги уже гудели от усталости, в глазах мельтешили лица корейцев, вьетнамцев, кавказцев, таджиков, узбеков, и рябило в глазах от обуви, ремней, пряжек, джинсов и тому подобных вещей. Правда, карась оказался не жирным, а худосочным мелким, вертким, «скользким», точно угорь. Невысокий худенький парнишка лет двадцати, неброской внешности, с мелкими чертами лица, одетый в старенькие потертые джинсы, свитерок и курточку, давно вился вокруг нас, очевидно дожидаясь удобного момента, чтобы добраться до моего кошелька. Я давно его приметил, но делал вид, будто не замечаю. Ангелину, которая была в курсе предпринимаемых мною уловок, я отправил прогуляться, сам же подошел к закутку у туалета, где не было людей, снял куртку и, засунув бумажник в задний карман джинсов так, чтобы он максимально торчал наружу, наклонился и стал завязывать якобы развязавшийся шнурок.
Как этот парень оказался рядом со мной и вытащил портмоне, я не почувствовал и наверняка не заметил бы, если бы не был наготове и не наблюдал периферийным зрением за парнишкой. Как только его рука, метнувшаяся к карману, двинулась в обратном направлении, я, молниеносно разогнувшись, схватил его за запястье и с такой силой толкнул в открытую дверь туалета, что он, влетев в нее, упал на пол, выронив при этом бумажник. Вид у парня был не столько испуганный, сколько ошарашенный. Когда я ворвался в туалет, он продолжал сидеть на полу, широко расставив ноги, упираясь сзади руками в пол и глядя на меня вытаращенными глазами. Однако паренек быстро взял себя в руки и нагло проговорил:
— Эй, эй, мужик, у тебя что, крышняк поехал?
Я положил на раковину куртку, грозно надвинулся на парня и пнул свой бумажник поближе к нему.
— Это ты у меня сейчас поедешь на зону, — я размахнулся ногой для удара.
В этот момент из туалета, где располагались кабинки и «предбанник» с раковинами для умывания и где находились мы с воришкой, вышел мужичок лет под пятьдесят, застегивая на ходу ширинку. Увидев меня в позе нападающего, а парнишку в позе защищающегося от удара, он воскликнул:
— Эй, ребята, в чем дело?!
Но не бить же парня на виду у свидетеля. Моя нога так и осталась на месте, мужику же я сказал:
— Это вор, который спер у меня кошелек, — я поочередно указал сначала на парня, а затем на лежавший рядом с ним портмоне. — И я собираюсь доставить преступника в отделение полиции. Вопросы есть?
— Да нет, — как-то неуверенно проговорил мужик и бочком, протиснувшись мимо меня, двинулся к выходу.
Чтобы мужчина ненароком не поднял шум, привлекая к моей персоне и парнишке общественность, а то и полицию, я в спину ему сказал:
— Ты, мужик, далеко не уходи! Свидетелем будешь. Честные граждане за то, что поможешь за решетку засадить вора, тебе спасибо скажут, а вот его друзья в отместку на перо могут посадить. Но ты не бойся, полиция в случае чего тебя защитит.
Как я и предполагал, мужик, не оборачиваясь, вышел из туалета и исчез с глаз долой. Паренек за это время успел вскочить и попер на меня. Вот сопляк, и не боится же. Во мне росту за метр восемьдесят пять, да шире в плечах я его намного, и все же он наступал на меня, словно петух, собиравшийся клюнуть.
— Пусти, мужик, — зло сверкая глазами, потребовал паренек.
— Ага, сейчас! — В руках у нападающего ничего не было, поэтому я был уверен, что запросто с ним справлюсь.
Я ожидал удара, собираясь поставить блок, и паренек действительно выбросил вперед руку, но не кулак, а раскрытую ладонь и, словно колдун, делающий пассы, попробовал провести ею по моему лицу. Я вовремя успел отреагировать, откинул назад голову, и ладонь парня прошлась по моему плечу. Напрасно я думал, что у парня не было никакого оружия. Что-то разрезало рубашку и распороло кожу. Тут же брызнула кровь, но я не обратил на нее внимания, не до того было, потому что парнишка вновь выбросил руку к моему лицу. Ничего себе! Противник, оказывается, серьезный, и, несмотря на то что маленький и щуплый, действовать с ним можно в полную силу. На сей раз я был наготове, чуть увел голову в сторону и снизу в подбородок ударил парня. Апперкот вышел что надо. Парень, размахивая руками и ногами в воздухе, словно его всасывала куда-то гигантская труба, подлетел вверх и назад, а затем на гигантской трубе будто выключили насос, и парень, на которого уже не действовала никакая сила, на долю секунды завис в воздухе, а потом со всего размаха рухнул на спину, раскидав в стороны руки и ноги. Один-один! Пока парень не очухался, я закрыл было дверь, чтобы нашему разговору никто не помешал, хотя это слабая защита — наша публика ломится и стучит в закрытые двери, но тут, заметив на обратной стороне ручки табличку с надписью «Идет уборка», вновь открыл ее. Перевесив табличку на крючок на внешней стороне двери, снова захлопнул и подпер стоявшей в углу шваброй. Все, вот теперь точно никто не войдет.
Я развернулся, взял с пола свой портмоне, сунул его в карман и приблизился к парню, который уже начал шевелиться. На всякий случай, ради безопасности, взял его одной рукой за правое запястье, другой за шиворот и рывком поднял его. Ноги у парня разъезжались, да и все тело болталось, будто вместо суставов у него были хорошо смазанные шарниры. Я затащил воришку в туалет. Счастье, что дело происходило в мужском туалете, а не в женском, где всегда полно народу, здесь было пустынно. Распахнул ногой приоткрытую дверь в одну из кабинок и усадил парнишку на унитаз. Парень сидел на унитазе бесформенной кучей, я вывернул его правую руку и взглянул на внутреннюю часть ладони. На среднем пальце у него было кольцо с торчащим из него остро заточенным, словно бритва, шипом. Очевидно, этим инструментом парень, проводя рукою по женским сумкам, разрезал их и вытаскивал сквозь порез кошельки, а в нужный момент это кольцо с шипом играло роль холодного оружия. Я сдернул с пальца вора кольцо, похлопал его по щекам.
— Эй, братан, давай быстрее приходи в себя. У меня времени нет.
Да, удар действительно был хорош, раз парень так долго не мог выйти из нокаута. Наконец он посмотрел на меня более-менее осмысленным взглядом.
— Чего ты хочешь? — изрек он, еле ворочая языком в разбитом рту.
— Познакомиться, — сказал я и надел кольцо на правую руку — оно налезло мне на безымянный палец.
— Ну, Гера я. Что ты хочешь? Мои кореша порвут тебя на части.
— Вот как раз-таки твои кореша меня и интересуют, Герыч. Мне нужен Сергей Горецкий.
— Это кто такой? — удивился парень, и его удивление было искренним.
Кровь текла по руке, чем ужасно раздражала меня, и я зажал рану рукой.
— Ах да, я забыл — вы же друг друга по погонялам знаете. Стрелец мне нужен.
Парень покривил разбитый рот и произнес:
— Я своих не сдаю.
Я издал смешок.
— Еще скажи, русские своих не оставляют в беде. Сдашь как миленький. — Я повернул кольцо на пальце шипом наружу и приставил к глазу парня. — Я тоже православный, причем из тех, кто следует каноном Ветхого Завета. Око за око — слышал о принципе Талиона? Если нет, то я тебе его сейчас продемонстрирую.
И я чуть надрезал бровь парня. Что делать, приходится иной раз быть жестоким на пути к правде. Кровь, выступившая из маленькой ранки, стала заливать воришке глаз. Он понял, что я не шучу, и пробубнил:
— Я не знаю, где найти Стрельца.
— Тогда скажи мне, кто это знает.
Гера закрыл одной рукой глаз, залитый кровью, другую отвел в сторону.
— Меня потом за это убьют, — невнятно сказал он.
— Да ладно тебе — убьют, — ухмыльнулся я, приставив кольцо с шипом ко второму глазу. — Подумаешь, великое дело сделал, сказал, с кем общается Стрелец. Ну же!.. — я в угрожающей близости от глаза Геры провел шипом.
— Ну, в общем, — пробормотал он, стараясь как можно дальше держать голову от моей руки, но я не позволял ему это делать, приближал кулак все ближе и ближе. — Где найти Стрельца я в натуре без понятий. А вот близкого его кореша Гранта я сегодня видел на втором этаже. Он в кафе с Илюхой Хрящом сидит.
— Как они выглядят?
— Грант в черной рубашке и в темном костюме. Ты его сразу узнаешь, у него шрам вот здесь… — парень провел рукой от мочки уха до кадыка. — Хрящ крепкий такой, в джинсах и полосатой рубашке.
Только ты не сдавай меня, — Гера шмыгнул носом, — сам знаешь почему.
— И ты тоже о нашем разговоре помалкивай, — произнес я, убирая руку от лица Геры. — Не в твоих это интересах, сам понимаешь. Ну ладно, бывай! Можешь еще тут на унитазе посидеть. Ты хорошо на нем устроился.
Я вышел из кабинки, отправился к умывальнику и открыл холодную воду. Оголив плечо, промыл рану, собственно говоря, это была не рана, а царапина — шип повредил лишь кожу. Затем с помощью все того же шипа на кольце отрезал от рубашки полоску от нижнего края — все равно рубаха пропала, положил под рубашку на рану на плече, чтобы кровь, пока не свернется, впитываясь в материю, и надел куртку. В это время из туалета вышел Гера, подошел к раковине и стал умываться.
— Инструмент отдай! — потребовал он, глянув на меня в зеркало.
— Перебьешься, — ответил я, двигаясь к двери. — Когда на кармане с лопатником возьмут, дай знать, я тебе на зону передачу подгоню.
— Сплюнь, — посоветовал мне Гера и сплюнул кровью в раковину.
Я ничего не сказал, убрал швабру из-под ручки двери, открыл ее и вышел наружу. Возле двери толпилось несколько человек. Увидев меня, они посмотрели удивленным взглядом — на техничку, проводящую уборку туалета, я вроде не похож, но ничего спрашивать у меня не стали, ринулись в туалет.

Глава 20. Хрящ
Выбросив кольцо с шипом в урну, я отыскал Ангелину, мечущуюся неподалеку от туалета. Девушка не могла найти меня и выглядела растерянной.
— Куда ты пропал? — накинулась она на меня, едва я возник в поле ее зрения. — Я уж подумала, что-то случилось.
— Да все в порядке! — я обнял Ангелину и потащил к проходу в галерее, ведущему на второй этаж. — В общем, клюнул вор на приманку… — и я, пока мы поднимались в узком пространстве по лестнице, ведущей вверх, будто трап на вторую палубу, буквально в двух словах рассказал о результатах своей встречи с карманником Герой, разумеется опустив кровавые подробности, дабы не выглядеть перед девушкой хвастуном, рисующимся своими ранами, равно как и жестоким человеком, наносящим побои ближнему. — Короче, нам нужно отыскать Гранта в компании с Хрящом.
— Ну хорошо, — пожала плечами Ангелина. — Как скажешь.
Мы двинулись по второму этажу, где в основном располагались бутики и кафешки. Эти заведения общепита не имели стен как таковых, их роль выполняли перила по образцу и подобию летних кафе, в остальном же все как обычно — столы, стулья, барная стойка, официантки, в общем-то, здорово — глубокой осенью или зимой, в холодное время, можно посидеть в летнем кафе. Вот в одном из них, полупустом, я и заметил интересующую меня парочку. Один из нее был плотным, лысоватым мужиком с такой физиономией, будто ее сверху и снизу сдавили тиски, отчего все лицо деформировалось и было как бы сплюснуто. Второй был крупным, крепким мужчиной за сорок лет. Разглядывать его я, само собой, не стал, делал вид, будто он меня не интересует, но в глаза мне бросились его большие губы, большой нос и сильно выступающий вперед лоб. Темные с проседью волосы у него были жиденькие, удлиненные, очевидно, по той причине, что прикрывали оттопыренные уши. Такие уши я бы тоже прикрывал, чтобы не вызывать смех у окружающих. Тот, что с приплюснутой физиономией, был одет в полосатую рубашку и джинсы, мужик покрупнее, с редкими волосами и большими ушами — в темный костюм и черную сорочку. У него-то и имелся на шее шрам, шедший от мочки уха и до кадыка, а значит, мужик и есть нужный мне человек по кличке Грант.
Парочка сидела в дальнем углу кафе, мы, повесив куртки на спинки стульев, расположились в ближнем по диагонали, причем так, чтобы интересующие меня люди оказались в поле моего бокового зрения. Поскольку время было не то что обеденное, а уже давным-давно послеобеденное, приземлились мы в кафе — я глянул на вывеску: «Нимфа» (хорошо, что не «Нимфоманка» какая-нибудь, как нынче модно давать оригинальные, а порой дурацкие названия), весьма кстати. В животе урчало, я готов был съесть целого барана, но когда взглянул на цены в поданном официанткой меню, решил ограничиться лишь двумя порциями шашлыка из оного, потому что на целого барана не хватило бы даже всей снятой мною из банкомата наличности. Ангелина тоже заказала шашлычок, правда, одну порцию, взяли еще салатов, напитки, десерт, в общем, погулять решили на славу. Все то время, пока мы поджидали, когда нам принесут заказ, а потом ели, я краем глаза наблюдал за парочкой. Мужчины неспешно ели, пили, разговаривали. Возможно, обсуждали какие-то свои воровские дела, а может быть, кого-то поджидали. Шашлык, хоть и приготовленный не на углях, а в электрошашлычнице, был вкусным, я с удовольствием съел его. И Ангелина от меня не отставала — уплетала за обе щеки.
Пир у нас был в самом разгаре, когда Грант и Хрящ неожиданно поднялись из-за стола, сняли со стоявшей рядом с их столом вешалки куртки и быстро вышли из кафе. Предусмотрительные ребята, они, очевидно, еще раньше расплатились с официанткой, чтобы иметь возможность быстро покинуть заведение. Оставив несъеденными салаты и нетронутым десерт, я положил перед Ангелиной деньги и шепнул:
— Если не вернусь в ближайшее время, расплатишься, выйдешь из кафе и позвонишь мне… Хотя нет, не надо, я звякну тебе сам. — Эту поправку я внес, подумав, что Ангелина может позвонить мне в самый неподходящий момент, когда я, например, буду висеть на хвосте у Гранта, и звонок выдаст меня. С этими словами я, прихватив со спинки стула куртку, вышел из «Нимфы».
Пол на втором этаже торгового комплекса «Столичный» не был сплошным. Таковым он являлся только там, где на первом этаже у рядов магазинов имелась крыша. В остальных же местах образовалось пустое пространство, огороженное перилами. К ним-то я и рванул. Грант и Хрящ уже спустились на первый этаж и шли по проходу среди продавцов и покупателей в сторону выхода. Я кинулся к лестнице, спустился вниз и двинулся сквозь толпу следом за парочкой. Дойдя до конца прохода, свернул направо. В проходе, пересекающем ряды, народу шаталось еще больше, но Гранта и Хряща видно не было. Я направился к выходу, по пути, на всякий случай, поглядывая то вправо, то влево, в проходы между торговыми рядами — вдруг парочка решила свернуть в один из них. Но нет, ни крупного крепкого мужика с чуть удлиненными редкими волосами, ни плотного мужчины с лицом, будто побывавшем в тисках, не заметил.
Я дошел до выхода, толкнул дверь, выскочил наружу и… чуть не налетел на стоявших за дверью Гранта и Хряща, которые разговаривали и курили. Да, конечно, шпик из меня никудышный. Надо бы взять несколько уроков по ведению слежки за объектом, хоть у того же майора Самохвалова. Курившие рядом с дверью мужчины не обратили на меня внимания. И я сделал вид, будто их не заметил, прошел мимо и двинулся к воротам со шлагбаумом, преграждающим въезд и выезд с территории комплекса «Столичный». Метров через тридцать я остановился у витрины магазина, торгующего запчастями к автомобилю, и бросил взгляд влево вдоль ряда магазинов к тому выходу, откуда я только недавно вышел. Грант и Хрящ уже закончили курить и стали прощаться. Пожав друг другу руки, разошлись. Хрящ двинулся к автостоянке на территории «Столичного», а мужчина со шрамом от уха до кадыка направился в мою сторону, к выходу с территории торгового комплекса. Я развернулся и тоже двинулся в ту же сторону впереди Гранта, не давая ему возможности меня обогнать.
Выйдя за ворота, я перешел дорогу, приблизился к автомобилю, юркнул в него и только здесь оглянулся. Уже темнело, и тем не менее я разглядел невдалеке на другой стороне дороги фигуру голосующего Гранта. Я завел мотор автомобиля, проехал вперед до разрыва сплошной линии, развернулся и притормозил. Всю обочину занимали автомобили, я стоял во втором ряду, но ждать, к счастью, долго не пришлось — проехавший мимо меня «Форд Фокус» остановился возле Гранта, тот сел в него, и автомобиль тронулся с места. Я двинулся следом. Когда я проезжал мимо входа на территорию торгового комплекса, то заметил выскочившую из ворот Ангелину. Чертова девчонка, по-видимому, не послушалась моего требования сидеть в кафе и ждать моего возвращения, заплатила за заказ и отправилась следом за мной. У меня была возможность остановиться возле Ангелины и прихватить ее с собой, но я этого не сделал — встреча с вором могла неизвестно чем обернуться, и девушка могла быть мне только помехой.
Доехав до центральной дороги, автомобиль «Форд Фокус» свернул влево, в сторону МКАД. Хоть и стемнело, поток автомобилей в этот час из Москвы был редким, и мне удавалось, держа «Форд Фокус» в поле зрения, ехать от него на некотором удалении. Добравшись до МКАД, мы не поехали по ней, промчались мимо, за город.
Проехали несколько километров по прямой, затем свернули вправо и долго петляли по дорогам, проезжая населенные пункты. Я плохо знал эту часть Подмосковья, поэтому понятия не имел, где мы находимся и куда едем. Разбираться по карте или включать навигатор времени не было, я боялся упустить из виду бомбилу, везущего Гранта. Некстати затрезвонил мобильник. Это Ангелина, не дождавшись моего звонка, позвонила сама.
— Ты жив там, Игорь? — раздался в наушнике ее голос, когда я приложил сотовый телефон к уху.
— Да, Ангел, все в порядке.
— Ты где? — осторожно спросила девушка, еще не зная, мешает она мне в чем-то или нет.
— Если бы я знал, — хмыкнул я. — Еду по Подмосковью на хвосте у Гранта.
— Вот как? — с нотками возмущения воскликнула Ангелина. — А почему меня не взял?
— Некогда было, — соврал я. — Грант вышел из торгового комплекса, попрощался с Хрящем, затем поймал частника и уехал. Я еле успел сесть в свою машину и отправиться следом.
— Ну вот, — обиженно произнесла Ангелина.
— Ладно, не расстраивайся, — сказал я примирительно. — Поезжай к себе домой, а хочешь, ко мне. Ключ от моей квартиры у тебя есть, я скоро вернусь.
Я отключил мобильник, сунул его в карман и чуть ослабил педаль акселератора — ехавший впереди меня автомобиль остановился у обочины дороги. Я припарковался неподалеку. Грант вышел, купил в табачном киоске пачку сигарет, потоптался немного, покурил, поговорил с кем-то по телефону, вновь сел в автомобиль, и наша гонка по Подмосковью продолжилась. Минут через тридцать мы наконец въехали в деревушку, здесь уж мне пришлось совсем сбавить скорость, выключить фары и перемещаться, ориентируясь по отблескам света фар «Форд Фокуса», который двигался далеко впереди. Автомобиль свернул вправо, блеснув фарами, и исчез из виду. Я прибавил газу, доехал до боковой улочки, но сворачивать на нее не стал, остановился на центральной дороге, выскочил из машины и выглянул из-за забора. «Форд Фокус» стоял на правой стороне обочины у одного из домов. Грант, очевидно, расплачивался с бомбилой за проезд, но вот он вылез из автомобиля и юркнул в калитку дома. «Форд Фокус» развернулся, проехал мимо меня и умотал назад в Москву.
К дому, где исчез Грант, я на автомобиле решил не подъезжать, чтобы не выдавать себя, пикнул брелком, ставя машину на сигнализацию, и отправился вдоль по улице. Хоть было темно и улица плохо освещалась, заметил, в какой именно дом зашел Грант. Подойдя к калитке, остановился, осмотрелся. Домик был старенький, деревенский, как, впрочем, и большинство домов в этой деревушке. На веранде горел свет и маячила тень, как мне показалось. Гранта. Мужчина постоял некоторое время, а затем исчез в доме. Я несколько мгновений прислушивался. Тишина. Затем глянул в оба конца улицы — пустынно. Что ж, попробуем наведаться в гости к Гранту.
Я приоткрыл калитку, она скрипнула, но не настолько громко, чтобы ее услышали в доме. Вошел во двор и двинулся по бетонной дорожке к веранде. По правую сторону тянулось строение, то ли мастерская, то ли гараж, то ли сарай. По левую — огород с раскисшими от дождей грядками. Я прошагал несколько метров, миновал открытую настежь дверь и двинулся было дальше, и в этот момент за моей спиной вдруг вырос вышедший из двери человек, который накинул на мою шею петлю из нейлонового шнура, и меня резко потянуло назад и в сторону и стало притягивать к верхнему краю косяка двери. Когда я шел по бетонной дорожке, разумеется, я был напряженным, готовым к любым неожиданностям, но только не к такой. Меня не пытались ударить, вырубить, захватить, скажем, в плен, а хотели просто убить — хладнокровно и целенаправленно. Человек, собиравшийся меня задушить, наверняка не раз подобное делал и запросто мог справиться с оказавшимся на моем месте более слабым человеком, но я был относительно молодым спортсменом, к тому же страстно желающим жить, что, наверное, сыграло главную роль в начавшейся между мной и тянущим за перекинутый через косяк шнур противником. Нет, конечно же, сейчас было не до приемчиков и красивых финтов, о них я даже не думал. Я схватился одной рукой за веревку, а другой рукой и ногами, как заарканенный жеребец, стал биться, пытаясь вырваться. Удары приходились мужчине (а то, что это был мужчина, я не сомневался, обладать такой силой мог только представитель сильнейшей половины человечества) куда ни попадя, но палач, очевидно решив, что его жертва уже агонизирует, не обращал на них внимания и со всей силы дернул за шнур вниз. Если бы это была удавка, то она сразу перерезала бы мне горло, но раз с ходу это не удалось, я не стал противиться тянувшей меня кверху силе, подпрыгнул, ухватился с внутренней и внешней стороны двери за косяк и что было силы двумя ногами лягнул противника. Попал в живот, и, о чудо, к моему величайшему облегчению и радости, веревка ослабла. Я схватился за нее обеими руками, спрыгнул и с разворота ударил мужика по ногам. Тот, поняв, что положение кардинально изменилось и теперь уже будут убивать его, мобилизовал всю свою силу воли, несмотря на боль в животе и коленях, ринулся на меня и ударил со всей дури головою в грудь. Говорят, в состоянии аффекта силы у человека удесятеряются. Сейчас был именно такой момент, я боролся за свою жизнь, потому что у напиравшего на меня человека вполне мог быть в кармане нож, а то и пистолет, так что мой противник мог бить головой в мою грудь с таким же успехом, как и в каменную стену. Я тоже устоял на ногах, затем схватил мужика за плечи, с силой дернул на себя и сделал шаг в сторону. Противник, проскочив бетонную дорожку, ударился ногами в заборчик, отделяющий огород от дорожки, и, перелетев через него, упал лицом в грязь в прямом смысле этого слова. Не мешкая, я подскочил к нему, взял за шиворот, рывком поднял и швырнул о стенку. Мужик врезался в нее затылком и потерял сознание. Я схватил его за воротник куртки, втащил в сарай, достал из кармана мобильный телефон и осветил лицо. Хотя оно все было в крови и грязи, все же я узнал этого человека — приятеля Гранта Хряща, с которым он сидел в торговом центре «Столичный» в кафе «Нимфа».
«Вот идиот, — обругал я себя. — Возомнил себя великим сыщиком-конспиратором, который с ловкостью шпика ведет подопечного, оставаясь для него незамеченным. Меня эти два вора раскололи сразу — разыграли сцену расставания, а сам Хрящ поехал в этот дом, пока Грант тянул время, выходя за сигаретами, давая возможность своему корешу прибыть раньше его на место и подготовиться к моему приезду, чтобы убить. Ладно, посмотрим кто кого».
Я погасил фонарик, сунул мобильник в карман, затем выдернул из штанов Хряща ремень и с силой стянул им руки вора за спиною. Вышел из сарая и, уже не таясь, решительно двинулся к дому. Сняв наконец-то болтавшуюся на шее веревку, сунул ее в карман. Злой как черт вошел сначала на веранду, а затем ворвался в дом. Помещение, в котором я оказался, было гостиной, а учитывая, что дом деревенский, горницей. Здесь стояла печь, в одном углу располагался круглый стол, накрытый старенькой белой плюшевой скатертью с бахромой, в другом углу опять-таки старенький диван. На самом видном месте на стене висели иконы. В тот момент, когда я влетел в комнату, из двери напротив вышел Грант. Он уже успел снять куртку, пиджак, оставался в одной рубашке, брюках и тапочках. Грант, по-видимому, ожидал увидеть своего напарника, но увидел меня, и в его глазах отразился испуг. Мужчина попытался было скрыться за той же дверью, из которой вышел, но я в два прыжка пересек комнату, схватил вора одной рукой за рубашку на груди, другой за руку и, подставив бедро, с силой швырнул Гранта, выполняя бросок через бедро. Мужчина кубарем пролетел по диагонали комнаты и врезался в диван. Однако тут же вскочил. Этот кульбит, по-видимому, в некотором роде заставил Гранта устыдиться проявления слабости, когда он попытался сбежать от меня, а возможно, мужчина оказался загнанным в угол, и ему ничего не оставалось делать как защищаться. А потому он, схватив стоявший у стола табурет, с силой швырнул его в меня. Я уклонился от летящего в меня предмета, и он с грохотом врезался за моей спиной в печь. Увидев, что табурет не принес мне никакого вреда, Грант не растерялся, выхватил из заднего кармана нож и, нажав на кнопку, выкинул лезвие. Выражение его лица с крупным большим лбом, крепким подбородком и полными губами стало зверским. Я был так зол на парочку, решившую меня угробить, что ни устрашающий вид Гранта, ни оружие в его руках не произвели на меня впечатления. Если бы передо мной стоял с десяток воров и убийц, наверное, тоже, ничуть не сомневаясь, ринулся на них в атаку. А на одного Гранта, хоть и с ножом в руке, подавно. Я попер на него, как танк на ощетинившийся противотанковый еж. А когда приблизился и Грант выбросил руку с ножом вперед, чуть отскочил назад и снизу со всей силы пнул по его кулаку. Попал точно, куда метил, и противник, разжав руку, выпустил нож. Он отлетел назад, ударился в стену и упал на диван. Не мешкая, я врезал Гранту в челюсть. Несмотря на то что мужчина был примерно такой же комплекции, что и я, то есть не хилой, он был сражен, словно дикий зверь пулей охотника. Грант упал как подрубленный, а я, все еще пребывая в состоянии бешенства, достал из кармана веревку, накинул ее на шею вора и, опустив одно колено на грудь распластавшегося на полу противника, стал затягивать петлю. Не знаю, что на меня нашло. Я никогда не был жестоким, а тут вдруг… Лицо Гранта исказила гримаса ужаса.
— Не убивай, — прохрипел он.
В этот момент открылась та самая дверь, из которой вышел Грант, и в комнату ступила старая седая женщина, одетая в домашний халат. Она охнула, схватилась рукой за грудь и прислонилась к косяку.
— Господи! — пробормотала она.
Я ослабил веревку.
— Я и не собирался тебя убивать, — буркнул я.
— Чего тогда тебе нужно? — пробормотал Грант, и его напружиненное тело обмякло — очевидно, он поверил мне и расслабился.
— Мне нужен Сергей Горецкий — Стрелец.
Темные с желтоватым, как у хищного зверя, отблеском глаза Гранта округлились.
— Тебе что, нас троих заказали? — спросил он изумленно, а затем с неожиданно мягкими, я бы даже сказал, нежными нотками сказал женщине: — Иди, мама, все в порядке.
Я ничуть не удивился такому нежному обращению к родительнице. Насколько мне известно, в уголовной среде мама особо почитаемый человек, даже у самых жестоких убийц. Очевидно, что-то в моем облике внушило женщине доверие, она поняла, что ее воровское чадо останется в живых, молча повернулась и тихонько вышла из комнаты.
— Что значит заказали? — спросил я, когда дверь за женщиной закрылась.
Я ослабил веревку, но колено с груди Гранта не убрал, поэтому заговорил он сдавленно:
— Я рыжему Феде стрелку в «Нимфе» забил, у меня к нему кое-какие предъявы. Не нравится мне, что его люди иной раз на моей территории работают. Мы с Хрящом прождали его довольно долго, но он не пришел. Я тебя сразу засек с этой телкой-панком. Когда ты в кафешку нырнул и поглядывал на меня. Рыжий Федька давно «Столичный» прибрать к рукам хочет, да я ему мешаю. Я и подумал, что он киллера подогнал, а телка эта для отвода глаз. Вот мы с Хрящом и договорились заманить тебя сюда к моей матушке на хату и грохнуть. Да ты профи оказался высокого класса — Хряща завалил, да меня вон заарканил.
— Да не валил я твоего Хряща, — произнес я, убрал колено с груди Гранта, приподнялся, а затем сел на диван, продолжая тем не менее держать конец веревки с затянутой на шее вора петлей, как держат пса на поводке.
Почувствовав свободу, мужчина со шрамом от уха и до кадыка вдохнул полной грудью.
— Так ты что, на перо его не посадил? — спросил он недоверчиво.
На меня вдруг навалилась дикая усталость, словно я не пару минут сражался с Грантом, а целый день разгружал вагоны с мешками с картошкой.
— Нужен он мне, — хмыкнул я. — В сарае лежит твой Хрящ, связанный.
— Связанный в сарае? — воскликнул Грант, и в его голосе, как мне показалось, послышались нотки восхищения. — Ну ты даешь! Хрящ один из лучших наемных мокруш… — Грант вдруг прикусил язык, очевидно поняв, что сболтнул лишнее, и спросил подозрительно: — А зачем тогда тебе я и Стрелец нужны?
— Ты, чтобы выйти на Стрельца, а к Стрельцу у меня базар есть, — произнес я на жаргоне, наивно полагая, что такой язык вор поймет лучше.
— Предъявы? — Грант пошевелился и, видя, что я никак не реагирую на его движения, понял, что волен распоряжаться своим телом, а потому приподнялся на локтях.
— Да какие предъявы, — я вяло махнул рукой. — Несколько вопросов к нему есть.
— А кто ты вообще такой? — вор осмелел, сел на полу и, взявшись за веревку, потянул ее из моей руки, но я на всякий случай держал ее крепко.
— Частный сыщик я.
— Что?!! — вытаращил глаза Грант и с силой выдернул веревку из моей руки. — Ты что, братан, совсем охренел? — Он снял с шеи веревку и забросил ее подальше в угол, затем потер ушибленную скулу. — А чего ты сразу не подошел ко мне и не спросил про Стрельца?
Я пожал плечами:
— Да хрен вас, воров, поймешь. У вас ведь кодекс какой-то. Одного вон давеча пришлось в туалете чуть ли не замочить, чтобы узнать, как на тебя со Стрельцом выйти. Вот и подумал, что и ты заупрямишься, потому и не подошел. Так где мне Стрельца отыскать-то? — я пытливо уставился на Гранта.
Тот, глядя куда-то в пол и думая, очевидно, о чем-то своем, как-то так мрачно ответил:
— А чего его искать-то? Дома он у себя. — Вор поднял на меня глаза. — А по какой теме ты Стрельца разыскиваешь?
— Да нужен он мне, — ответил я уклончиво, но, сообразив, что вор, если я буду темнить, не захочет сдать своего кореша, подумав, будто я работаю на полицию, решил приоткрыть завесу тайны. — Ты не думай, Грант, он не замешан ни в каких делах, и нужен мне исключительно как свидетель, который может прояснить ситуацию. И поверь мне, встретиться со мной в интересах Стрельца… Где он живет?
Несколько мгновений вор колебался, затем, очевидно поверив мне, ответил:
— Живет он в деревне Алябьево, дом пятьдесят два, от матушки покойной достался. — Видя сомнение в моих газах, добавил: — Я правду говорю, дома он. Ты вроде парень нормальный, подляну не сделаешь.
— Ладно, спасибо, надеюсь, ты тоже меня не дуришь, Стрелец живет в этом самом Алябьеве, и я не зря прокачусь туда.
Я поднялся с дивана, не подавая вору руку, пересек комнату и вышел в двери.

Глава 21. Стрелец
На улице шел дождь, куртку я оставил в автомобиле, а потому, чтобы не промокнуть, припустился через двор. О том, чтобы заглянуть в сарай и посмотреть, как себя чувствует связанный Хрящ, даже не подумал. Пусть о нем заботится его кореш Грант. В кармане зазвонил мобильный телефон, но я не стал доставать его, выскочил через калитку, промчался до конца улицы, где стоял автомобиль, пикнул сигнализацией и, только влетев за руль, достал мобильник. Звонила Ангелина.
— Игорь, ну где ты? — взволнованно спросила девушка.
— Да так, сыскными делами занимаюсь, — отмахнулся я.
— Назови адрес, я к тебе приеду.
— Я далеко от Москвы, — ответил я, завел двигатель автомобиля и двинулся прочь, подальше от дома матушки Гранта, опасаясь, как бы развязанный Хрящ не пустился бы за мной в погоню, желая взять реванш за набитую мною физиономию. — Ты не волнуйся, Ангелина, все будет в порядке. Вышел я на этого Стрельца, еду на встречу с ним. Дело об убийстве адвоката Крутькова близится к развязке.
— Ты осторожнее там, Игорь! — секунду помедлив, сказала девушка.
— Постараюсь, — пообещал я и отключил мобильный телефон.
Забив в навигатор необходимый мне адрес, стал следовать указаниям механического женского голоса. Ехать пришлось долго, примерно в течение часа. В двадцать два десять прибыл на место. Алябьево было глухоманью, разумеется, относительно Подмосковья. Деревушка располагалась на холме, и я, съехав с центральной дороги, стал подниматься по грунтовке, раскисшей от дождя, на бугорок. Поплутав среди домиков, выехал к нужному и припарковался рядом с ним. Дождь уже почти перестал, и я, не надевая куртки, вышел из машины и приблизился к забору дома Стрельца.
Потемневший от времени сруб с верандой в ночи казался черным. Время было еще не позднее, и если в соседних домах горел свет, то в доме Стрельца было темно. Я уж было расстроился, решив, что проделал такой путь напрасно — Стрельца нет дома. Хотя кто знает, возможно, Стрелец ранняя пташка и видит уже десятый сон в обнимку с какой-нибудь марухой. Кнопки звонка на калитке не было, звать Стрельца я не стал, чтобы не поднимать шум, хотел, если он действительно спит, застать его врасплох, а потому перемахнул невысокий, метра полтора, забор. Пройдя по бетонной дорожке к дому, остановился и прислушался. Было тихо. Крыльцо у веранды отсутствовало, лишь козырек с полметра и одна ступенька. Я толкнул дверь, она открылась. Решимости мне не занимать, частенько приходилось пробираться по роду своей работы и в дома, и в офисы, и в квартиры, влезать в них через окна, потому я, не колеблясь, ступил на веранду. Опасаясь во мраке налететь на какой-нибудь гремящий предмет типа тазика, помойного ведра или ведра с водой, постоял немного, дожидаясь, когда глаза привыкнут к темноте, затем двинулся к двери в дом. Она поддалась мне, когда я потянул за ручку. Вошел в дом, остановился и снова прислушался, однако стояла гробовая тишина, ничто не выдавало присутствия в доме человека. Включил фонарик, осветил окружающее меня пространство. Почти тот же интерьер, что и в доме Гранта: печь, диван, стол, стулья — все старенькое, разбитое. Освещая фонариком путь, двинулся осматривать комнаты. Надо сказать, Стрелец жил безалаберно — в комнатах не прибрано, кое-где валяются бутылки, слой пыли, разбросанные вещи. Можно, разумеется, сделать скидку, что, мол, холостой мужик, дом без женской руки, но я считаю, это не оправдание, я тоже живу один, однако в квартире у меня чистота и порядок, все лежит на своих местах. Хотя, может быть, Стрелец в этом доме время от времени отлеживался, либо скрывался от полиции после своих «славных» подвигов на воровской ниве. Ведь наверняка же не ездил он каждый день за тридевять земель чистить карманы в «Столицу».
В двух комнатах, которые я осмотрел, было пусто, а вот в третьей, едва я ступил в нее, наткнулся на лежащего на полу человека. Теперь прятаться не имело смысла, и я, потушив фонарик, включил в комнате свет. Это была спальня приличных размеров, в которой стояла двуспальная кровать, шкаф, трюмо, все старенькое, еще из прошлого века.
Вот черт, все же не обошлось в этом деле без очередного трупа. На полу лежал Стрелец, тот самый парень, похожий то ли на Ленина в молодости, то ли на Маленького принца в зрелые годы. Он лежал в луже крови, разбросав руки и ноги, запрокинув голову, с застывшими, уставившимися в потолок глазами. На Стрельце надеты джинсы, рубашка и носки, из груди торчал кухонный нож. Знакомый почерк, именно так, если верить словам Ангелины и Анны Налётовой, побывавших на месте преступления, и был убит адвокат Крутьков. И кто ж тебя так, Серега? Я наклонился, потрогал труп. Он был уже остывшим. Делать здесь мне было уже нечего, я поднялся, выключил свет, вышел из комнаты и двинулся к выходу.
Я покинул дом, направился по дорожке к калитке и уже почти приблизился к ней, как вдруг на улицу въехали две машины, остановились у дома Стрельца, и из них стали выходить люди. Черт, чуть-чуть не успел уйти из дома незамеченным. Кто были приезжие, я понятия не имел, в темноте разглядеть их было трудно, но попадаться им на глаза выходящим из дома, где лежит труп, мне не хотелось. И тут стало понятно, кто прибыл, потому что раздался очень хорошо знакомый голос Гранта.
— Он еще здесь, Хрящ! Вот его машина.
Голос с хрипотцой злорадно ответил:
— Отлично! Выясним, что за частный сыщик разнюхивает про нас, заодно и поквитаемся.
Идти напролом через спешащую к калитке толпу смысла не было — затопчут, к чертовой матери. Бежать через огороды с раскисшей почвой бессмысленно — увязнешь через несколько метров. Оставался один путь — обратно в дом, и я, развернувшись, рванул по бетонной дорожке назад.
— Вон он! — разглядев мою персону, мчащуюся по дорожке, закричал кто-то из приехавших.
За моей спиной раздался треск, а затем топот, очевидно, толпа вломилась сначала в калитку, а потом помчалась следом за мною. Я влетел в дом, в темноте пронесся по комнате, ворвался в спальню, помня расположение трупа, перескочил через него и кинулся у окну, рассчитывая выскочить в него и уйти через задний двор, ежели мне повезет и он имеется. Сзади загрохотали шаги, люди ворвались в дом — кто-то уже влетел в двери, споткнулся о труп, упал, чертыхаясь. Я в это время успел распахнуть окно и выпрыгнуть наружу. Задний двор и ход через него имелся, и мне бы повезло уйти, если бы из-за двух углов дома не выскочили четыре мужика и не рванули по отмостке к окну. Нападавшие были не дураки, часть из них вломилась в дом, а часть обежала его. Я прыгнул мужикам прямо на головы. Я размахивал руками как ветряная мельница, бил кулаками все, что попадало под них, не щадя ни рук своих, ни голов противника. Но и мне было несладко. Удары сыпались со всех сторон, я даже не успевал увертываться, да и не до этого было — силы слишком не равны, а тут еще зажегся в спальне свет и с воплем: «Он Стрельца замочил!» — из окна выпрыгнул еще один бандит, затем еще один… В общем, вспоминать без содрогания о той драке я до сих пор не могу. Меня, бедолагу, избили, заломили за спину руки, затем протащили вокруг дома и впихнули в двери. Все это банда проделала, науськивая друг друга на меня и пиная мое бедное тело. Затем меня, грязного и окровавленного, впрочем грязные и окровавленные были и те, кто дрался со мною в огороде на заднем дворе, проволокли по комнате и втащили в спальню, где лежал труп Стрельца. В комнате сразу стало тесно от набившихся в нее людей Гранта. Лежать в ногах у них было унизительно, да и неприятно, учитывая, что в нескольких сантиметрах от меня лежал труп то ли Ленина в юности, то ли Маленького принца в зрелые годы. Я попробовал подняться, но Хрящ с видимым удовольствием врезал мне по ребрам, заставив вновь улечься, а Грант сказал, тыча в меня пальцем:
— Ты все же киллер, присланный рыжим Федькой. Я тебя сразу раскусил. Не убил ты меня лишь из-за того, что в доме оказалась моя мать, а это лишний свидетель, которого тоже пришлось бы убрать.
— Но послушай, — возразил я, силясь даже в таком лежачем положении сохранить остатки достоинства, — если я киллер, почему же не убил твоего приятеля Хряща? — я кивнул в сторону плотного, лысоватого мужика со свежим кровоподтеком на челюсти, с которым не так давно дрался в сарае.
— Тебе заказали меня и Стрельца! — рявкнул мужчина со шрамом от мочки уха и до кадыка, на сей раз ткнув пальцем в труп Сергея Горецкого. — Что же ты, дурак, что ли, мочить тех, за кого тебе не заплатили?
— Да чего ты с ним цацкаешься?! — с перекошенной от злобы физиономией вскричал Хрящ. — Мочить его самого надо, и дело с концом.
Одобрительным гулом голосов его поддержали остальные члены банды, особенно те, кому на заднем дворе досталось от меня в драке больше всех.
— Да погодите, мужики! — я все же сел и уперся одной рукою в пол. — Замочить меня вы всегда успеете. Давайте разберемся. Грант! — я протянул к нему руку, взывая к благоразумию. — Зачем ты вместе с Хрящом и своими корешами поехал следом за мной, а не позвонил сразу Стрельцу и не предупредил его о том, что я еду?
— Гм, — у Гранта как-то стал немного проходить воинственный пыл, — я позвонил ему сразу, как ты уехал. Но он не отвечал. Вот я и обеспокоился и поехал вместе с кентами к нему домой.
— Значит, — заговорил я, придавая своему голосу убедительность, — из этого можно сделать вывод, что уже тогда, когда ты ему звонил, Стрелец был мертв. Ехать от твоего дома до дома Стрельца не менее часа, я добрался досюда перед вашим прибытием. Я просто физически не мог после разговора с тобой, когда узнал адрес Стрельца, за считаные секунды переместиться в его дом и убить парня. Да вы сами посмотрите, труп уже холодный не менее двух часов. Это вам любая экспертиза скажет. Да и посмотрите, где мобильник Стрельца.
Мои слова заставили Гранта задуматься, и он кивнул одному из своих подручных — тощему высокому парню, выражая, таким образом, приказ обыскать труп. Собственно говоря, и обыскивать не требовалось — мобильник Стрельца выделялся в кармане его брюк. Парень вытащил телефон, протянул его Гранту. Тот, потыкав в сенсорный экран пальцами, нашел нужную ему информацию и раздумчиво проговорил:
— Действительно, вот есть мои пропущенные звонки, чуть более часа назад, — мужчина со шрамом вопросительно взглянул на меня, очевидно ожидая дальнейших пояснений.
И я заговорил:
— Ну, вот видишь, видишь! Мобильник все это время был в кармане Стрельца. Если бы Сергей был жив, неужели он не ответил бы на твой звонок?
Грант да и все остальные молчали, очевидно ожидая, что я скажу дальше. Мне представлялся шанс выпутаться из переплета, в который я угодил, и я его использовал на полную катушку.
— Я не убивал его, мужики, поверьте, — проговорил я проникновенно. — Стрелка грохнули в связи с делом об убийстве адвоката, которое я веду.
— Каким еще делом об убийстве адвоката? — недоверчиво спросил Грант.
Видя, что мне наконец-то удалось завладеть вниманием окружающей меня публики, я без утайки рассказал обо всем, что мне было известно о так называемом деле Крутькова, о том, как ко мне обратилась мама безвинно посаженного в СИЗО Артема Ялышева, о том, как я, расследуя это дело, вышел на гостей адвоката, подозреваемых мною в убийстве последнего, о том, как на моем пути пару раз встречался Стрелец, и о том, что я почти подошел к разгадке тайны смерти адвоката, и уже наверняка сумел бы разоблачить его, если бы не нелепая смерть самого Стрельца.
— В общем, мужики, — закончил я свое повествование, — если вы меня замочите, то убьете невинного человека, в то время как истинный преступник окажется ненаказанным, и вам только спасибо скажет за то, что вы грохнули меня, а его оставили в покое. Так что дайте мне закончить это дело, и я отдам вам на растерзание настоящего убийцу Стрельца.
Пока я говорил, в комнате стояла тишина, никто долго не нарушал ее и после того, как я закончил свою речь. Первым заговорил Хрящ.
— Между прочим, — сказал лысоватый мужик со «сплюснутой» физиономией, — Стрелец в последнее время смурый ходил, он что-то втихаря все вызнавал, дела у него какие-то были. Но он помалкивал о том, что его гложет.
— Ты думаешь, этому фраеру можно верить? — больше убеждая в этом себя, чем спрашивая Хряща, поинтересовался Грант.
Подручный вора не захотел брать на себя ответственность в вопросе выражения доверия или недоверия такому фраеру голимому, как я, с безразличным видом пожал плечами и изрек:
— Ты авторитет, тебе виднее.
Грант обвел взглядом остальных присутствующих в комнате членов то ли банды, то ли кодлы, то ли ОПГ, но все они отмалчивались, не желая, как и Хрящ, высказываться ни «за» ни «против», предоставляя главарю самому решить со мной вопрос.
— Что нужно сделать для того, чтобы выявить падлу, которая замочила Стрельца? — наконец спросил он меня.
Я с облегчением вздохнул: кажется, мне поверили.
— Нужно добыть компьютер, тот, что стоит в офисе адвоката Крутькова, — сказал я тоном человека, обретшего под ногами почву. — В нем, я думаю, найдутся кое-какие интересующие меня сведения.
— Адрес? — острым взглядом посмотрел на меня мужчина со шрамом.
— Какой адрес? — не сразу понял я, о чем идет речь.
— Адрес, где находится контора адвоката.
— Ах вон ты о чем… Метро «Авиамоторная», улица Алексеевская, дом 21, — произнес я обрадованно, очень надеясь на то, что сейчас во главе этой банды ворвусь в офис адвоката и захвачу комп.
Но Грант меня разочаровал. Вместо того чтобы предоставить мне свободу и назначить руководителем операции по выявлению банды убийцы Стрельца, приказал своим подручным:
— Свяжите-ка этого сыщика покрепче и не спускайте с него глаз. И айда все по машинам. Надо сматываться отсюда, пока менты не нагрянули и не застали нас возле трупа тепленькими. Потом ментам в жизни не докажешь, что это не мы замочили своего же кореша.
Меня действительно связали, причем это делалось с видимым удовольствием. Хрящ, который вытащил у меня из джинсов ремень, так же, как я недавно связал его, стянул за моей спиной запястья ремнем. Меня вновь, на сей раз, правда, на своих ногах, а не волоком и без подбадривающих пинков, вытащили из дома, провели по двору и усадили в машину, в которой за главного на переднем сиденье ехал Хрящ. За рулем сидел высокий худой парень, что обыскивал мертвого Стрельца, с двух сторон от меня на заднем сиденье расположились двое крепких мужчин. Во второй машине поехал Грант с четырьмя ворами, тот же молодой мужчина, чье место я занял, поехал на моей машине, забрав у меня предварительно ключ зажигания с брелком от центрального замка. Некоторое время мы плутали по Подмосковью, затем уже за полночь въехали в какой-то поселок, затем во двор коттеджа, где меня вывели из автомобиля и провели к дому. Обыскав, изъяли из карманов все, что в них находилось, затем развязали руки, толкнули в подвал и закрыли на замок дверь.

Глава 22. Досье
Ночь я провел в подвале, где было оборудовано лежачее место, очевидно, в этом доме я был не первым и, возможно, не последним узником. Я был обессилен скитаниями, драками и переживаниями до такой степени, что даже не стал искать в подвале выключатель, чтобы осмотреть свое временное пристанище, а лишь отыскал лежанку и завалился на нее. Несмотря на голод и сырость в неотапливаемом помещении, уснул мертвым сном, накрывшись какой-то дерюжкой. Спал довольно долго и проспал бы еще дольше, если бы меня не разбудил лязг открываемого на двери засова.
— Эй, сыщик, мать твою! — кто-то грубо крикнул в открытую дверь. — Выходи давай!
Еще толком не проснувшись, я слез с лежанки и двинулся в сторону прямоугольного проема, освещенного дневным светом, падающим с улицы. Выбравшись наружу, оказался во дворе в окружении двоих молодчиков из свиты Гранта, с кем пришлось мне повоевать вчера. В качестве конвоиров мне подобрали парочку самых крепких парней, очевидно, на тот случай, если я вдруг вздумаю бежать, о чем я в общем-то не помышлял, надеясь на благоразумие бригады воров, которые все же из чувства своей воровской справедливости помогут мне выйти на убийцу Стрельца. Связывать не стали, и это уже хороший знак «на пути к мирному урегулированию конфликта» между мной и шайкой воров. Однако шли, указывая направление, позади меня, чтобы контролировать мои действия, если я вдруг вздумаю оказать сопротивление или сбежать. Вход в подвал был с правого торца то ли коттеджа, то ли дачи — я так толком понять не мог, в каких краях и каком поселке, дачном или коттеджном, оказался. На улице, как обычно, было по-осеннему хмуро, сыро, а здесь, очевидно, из-за того, что поблизости находилась речка или водоем, еще и туманно.
Мы обошли строение, поднялись на крыльцо и ступили в дом. Наверняка все же дача, построенная по типовому проекту, причем небогатая, старенькая, с собранной с миру по нитке мебелью. В гостиной, примерно три на четыре метра, стояла печь, стол, сервант, диван, телевизор. На диване сидел Грант, он был одет по-домашнему — в спортивный костюм, очевидно, он и являлся хозяином этого дома. За столом, за компьютером, стоявшим на нем, восседал Хрящ. Тот в джинсах, рубашке, видимо, здесь гость.
— Ну, как тебе спалось у меня в доме отдыхе? — полюбопытствовал Грант, насмешливо глядя на меня.
С утра, да после сна, да в непривычных для меня условиях, настроение у меня было, понятно, не ахти. Я хмуро ответил:
— Видать для тебя, Грант, зона — дом отдыха, раз ты у себя в подвале устроил нечто похожее на кусочек барака в зоне строгого режима. Очевидно, иной раз отдыхаешь там, чтобы не отвыкать от привычных для тебя зоновских условий.
Относившийся ко мне с недоверием и ненавистью по известной причине Хрящ дернулся было в мою сторону, чтобы, как я думаю, физически наказать за мой длинный язык, но Грант остановил его жестом и добродушно сказал мне:
— Хохмач ты, однако, сыщик. Но, судя по твоему помятому виду, спалось тебе не очень.
— Представь себе, превосходно, — парировал я. — А вот пожрать могли бы дать. На зоне и то баландой потчуют.
— Успеешь, — ухмыльнулся Грант. — Да и диета на пользу тебе, вон какую харю отъел.
«Откуда это он взял, что у меня харя отъевшаяся? — подумал я с недоумением. — Всего-то во мне восемьдесят килограммов, так и рост за метр восемьдесят пять. На свою бы посмотрел!» — но я промолчал — не такой я мелочный, чтобы пикироваться по пустякам.
Грант кивнул в сторону компьютера.
— Вон тебе комп, притащили из конторы адвоката Крутькова. Садись и ищи то, что ты хотел найти. Но смотри, сыщик, — он поколотил указательным, заросшим на внешней стороне фаланги волосами пальцем по подлокотнику дивана, — если ты мне вчера наврал насчет настоящего убийцы Стрельца, я заставлю тебя умирать долго и мучительно.
«Так и дался я тебе», — хмыкнул я про себя. После ночи, хоть и проведенной в спартанских условиях, я тем не менее отдохнул, чувствовал себя неплохо, и если бы на меня вновь попыталась напасть эта воровская свора, то просто так она меня вряд ли взяла бы. Мужики еще не догадываются, что захватили не только частного сыщика, но и тренера ДЮСШ, экс-чемпиона города по вольной борьбе. Но это мой козырь до поры до времени, и если дело вновь дойдет до драки, я его выложу.
То, что комп из офиса покойного адвоката оказался в моем распоряжении, было для меня приятной неожиданностью, и я не удержался от вопроса, деловито спросил:
— И как же вам удалось раздобыть этот комп?
— Тебя это не должно касаться, сыщик, — процедил сквозь зубы Хрящ, однако встал, уступая мне место за столом.
Действительно, прав Хрящ, какое мое дело, каким образом к банде попал комп адвоката Крутькова. Наверняка они его не купили у той секретарши-цербера и не конфисковали его из офиса, предъявив ордер на изъятие вещественного доказательства из прокуратуры. Хотя кто знает, может быть, и предъявили какую-нибудь липу и забрали комп, но, скорее всего, выкрали. На то они и воры. Но, как я говорил, это меня касаться не должно, главное — компьютер в моем распоряжении, и я сел за стол. Подключив комп к сети, загрузил Windows и попробовал войти в систему, но не тут-то было — к моему разочарованию, вход был запаролен.
Я развел руками:
— Мужики, тут пароль! Спец нужен, который взломал бы его.
Грант с Хрящом переглянулись, очевидно, они поняли друг друга без слов, ибо им в голову пришла одна и та же мысль, которую озвучил вор со «сплющенным» лицом. Он кивнул одному из «конвоиров», сопроводивших меня сюда, — парню с мощной шеей — и сказал:
— Позови-ка сюда Илюху!
Парень в серой куртке и с мощной шеей вышел, а вскоре вернулся с очкастым щуплым пареньком лет восемнадцати в джинсах и ветровке. Вчера этого Илюху я не видел в банде воров, налетевших на дом Стрельца, возможно, парнишка был соседом по даче Гранта, а может быть, чей-то родственник из тех же членов шайки, утверждать точно не берусь, но все же в глубине души хотелось думать, что этот юноша честный человек. Пока паренек возился с компьютером, я под присмотром все тех же двух лбов завтракал в кухне, приготовив себе яичницу с колбасой из продуктов из холодильника, которые любезно предоставил в мое распоряжение хозяин дачи.
Наконец Илюха закончил свою работу, и меня пригласили в гостиную. Я уселся за стол и принялся копаться в содержимом «Моих документов» адвоката Крутькова. Файлов было много, но я никуда не спешил, открывал один за другим до тех пор, пока не наткнулся на то, что искал — досье Сергея Горецкого в электронном варианте. Действительно, таковая версия существовала, и я с головой углубился в ее изучение. Материал был до того захватывающим, что я даже не заметил, как за моей спиной возникли Хрящ и Грант и оба вместе со мной стали читать документы, собранные Крутьковым на Стрельца.
— Ну ни фига себе! — не удержался от восклицания Хрящ, когда мы втроем до конца изучили досье.
— Теперь тебе понятно, кто грохнул Стрельца? — поинтересовался Грант.
Теперь мне было много понятно, в том числе и кто убил не только Стрельца, но и адвоката Крутькова. Осталось лишь цивилизованным способом без применения силы воров разоблачить этого человека, а потому банда не являлась мне подспорьем, и я, обернувшись, уклончиво ответил:
— Не совсем, но, думаю, в ближайшее время мне удастся выйти на него.
— У тебя есть план? — прищурился Грант.
— Есть, — признался я.
— Рассказывай! — потребовал человек со шрамом на шее от мочки уха и до кадыка.
— Дайте мне день для его реализации, и уже сегодня вечером я сообщу вам имя убийцы вашего кента, — заявил я, надеясь в душе, что к тому времени убийца будет за решеткой и избежит суда Линча, который могут учинить люди Гранта.
Мое заявление очень разозлило Хряща, и он, полыхнув в мою сторону злобным взглядом, сквозь зубы проговорил:
— Я не намерен ждать до вечера. Скажи прямо сейчас, кто замочил Стрельца.
Я спокойно ответил:
— Я же сказал, что пока не знаю имя убийцы, но понял, в каком направлении нужно его искать, и уже к вечеру вы сможете поговорить с ним по душам.
— Ты рассчитываешь на то, что мы тебя сейчас отпустим? — поняв, к чему я клоню, спросил Грант.
— Иначе я не смогу, сидя в вашем доме, довести дело до конца. Я свяжусь с вами, мужики, даю слово. Отпустите меня, и я в залог оставлю вам автомобиль.
— Да кому нужна твоя рухлядь? — язвительно сказал Хрящ и, видя, что хозяин дачи задумался над моим предложением, обратился к нему: — Ты что, Грант! И вправду собираешься его отпустить? Он же сразу сдаст нас и приведет сюда толпу ментов.
Я попытался приложить все имеющиеся у меня в запасе дипломатические способности, чтобы убедить вора в обратном.
— Зачем, — проговорил я недоуменно, — мне звать сюда ментов и что я могу им предъявить? То, что вы меня вчера застукали у трупа Стрельца? А затем подрались со мной, захватив, как вы посчитали, на месте преступления? — и я выдал саркастическую улыбку. — Самое большое, что я могу вам предъявить, это удержание меня в качестве пленника на одну ночь в вашем подвале. Но это несерьезно, вы сами понимаете.
Грант, пожевав губами, секунду раздумывал, потом принял решение и бросил приятелю:
— Ладно, Хрящ, остынь. Парень прав, ничего у него на нас нет, чтобы сдавать ментам. Я ему верю. Пусть оставляет тачку и отправляется выяснять, кто замочил Стрельца. — Он глянул на меня. — Время у тебя до вечера. И если ты не заявишься и не назовешь имя убийцы, то мы будем считать, что именно ты замочил Стрельца, и тогда разговор с тобой будет коротким. — И в подтверждение тому, что это действительно будет так, Грант провел пальцем по своей шее, наглядно демонстрируя, чем именно закончится тот короткий разговор.
— О’кей, как говорят в подобных случаях ваши американские коллеги — представители криминального мира, — изрек я. — Если не возражаете, господа воры, я откланяюсь.
— Вали давай! — хмыкнул Грант, кому мое поведение отчасти чем-то импонировало. — И помни, времени у тебя до вечера!
Мне вернули мобильный телефон, который отобрали накануне, документы, кое-какие деньги и с миром отпустили.
Едва я покинул дом Гранта и двинулся к электричке, дорогу до которой подсказали мне вышедшие проводить мою персону два крепыша «конвоира», я достал телефон и проверил входящие звонки. Было несколько пропущенных вызовов от Ангелины, которая беспокоилась из-за моего молчания, потому и трезвонила мне, но я не стал ей звонить и успокаивать, говоря о том, что со мной все в порядке — сейчас было дело поважнее. И я позвонил майору Самохвалову.
— Слушаю! — после нескольких посылок вызова, как всегда неприветливо, произнес Леонид.
— Рад вас приветствовать, господин майор! — произнес я, наоборот, радостным тоном: надо заряжать угрюмых людей своим оптимизмом. — Это ваш друг Игорь Гладышев звонит.
Самохвалов произнес нечто маловразумительное, тем не менее напоминающее что-то вроде: «Поменьше бы иметь таких друзей».
— И я рад тебя слышать, — хохотнул я. — Извини, что звоню в воскресенье.
— Да ладно, чего уж, — буркнул Самохвалов и наконец-то снизошел до делового разговора. — Говори, чего у тебя там.
— Дело об убийстве адвоката Крутькова подходит к концу. Я, кажется, вышел на его убийцу, — проговорил я оживленно, желая, чтобы мой собеседник порадовался вместе со мною моим успехам.
Но Самохвалов как-то не разделял моего радужного настроения, очевидно понимая, что звоню я ему не просто так, а с какой-то просьбой.
— Поздравляю, — произнес он тускло.
Я ждал, что майор скажет, мол, чего от меня нужно, но не дождался, а потому сам заговорил на интересующую меня тему:
— Леня, я бы очень хотел, чтобы ты сегодня поехал со мною в качестве представителя власти туда, где соберутся гости, и помог мне разоблачить преступника, а потом арестовал бы его.
Мое предложение Самохвалов принял без ожидаемого мною оптимизма.
— Игорь, ты же понимаешь, что я не могу этого сделать, — промолвил он вяло. — Это не моя территория, да и добиться санкций прокурора на арест не так-то просто.
Я шел через лес по мокрой от дождя тропинке, то и дело перепрыгивая через склонявшиеся к земле стебли травы.
— Это все мелочи и формальности! — воскликнул я, досадуя на то, что майор не хочет помочь мне. — Главное сейчас вывести начистую воду преступника.
Самохвалов, не дослушав меня, заговорил тоном, каким хотят избавиться от надоедливого собеседника.
— Позвони-ка лучше в ОВД Покровского района, я тебе подскажу номер телефона человека, к которому следует обратиться.
В душе я был удивлен и возмущен инертностью майора, который, как мне казалось, как профессионал, непременно должен был бы мертвой хваткой вцепиться в предлагаемое мною дело.
— Леня, неужели ты начисто лишен тщеславия? — спросил я укоризненно. — Я отдаю в твои руки материалы раскрытого дела, сам ухожу в сторонку, а ты пожинаешь лавры, еще и звездочку заработаешь.
— Дождешься от них звездочку, как же, — буркнул майор, очевидно имея в виду свое вышестоящее начальство. — Значит, хочешь сказать, что ты крутой Шерлок Холмс, а я тупой полицейский Лестрейд, которому доставалась слава раскрытых дел великого сыщика? — в голосе Самохвалова звучала ирония.
В общем-то замечание полицейского было верным, но я не стал акцентировать на нем внимание, заговорил на другую тему:
— Кстати говоря, в этом деле еще один труп появился.
Майор насторожился:
— Что еще за труп? Чей?
— Того самого воришки Стрельца, на которого ты мне дал инфу. — Я уже устал держать телефон у правого уха, переложил мобильник к левому и продолжил: — Между прочим, о трупе еще никто не знает, и будет логично, если именно ты поставишь в известность свое начальство, ибо именно ты занимался установлением личности, изображенной на фотографии, которую я тебе подкинул. Так что, Леонид, тебе и карты в руки.
— Ладно, черт с тобой, говори, где и когда встретимся, — неожиданно согласился Самохвалов.
— Вот и отлично! — обрадовался я. — Давай часиков в пять у метро «Новогиреево». Только ты на своей машине приезжай, моя в ремонте, — соврал я.
— Хорошо, до встречи! — сказал майор и отключил связь.
Вскоре я подошел к платформе Подберезкине. Уже сидя в полупустой электричке — в это время в воскресенье в Москву народ с дачи еще не возвращался, я позвонил Ангелине. Девушка довольно бурно отреагировала на мой звонок.
— Игорь! Игорек! Игореша! В чем дело?! — возбужденно-радостно закричала она в трубку. — Слава богу, ты позвонил. Что случилось? Почему ты не отвечал на мои звонки? Я хотела уже сообщить о тебе в полицию!
— Привет, Ангел! — польщенный тем, что девушка переживала за меня, произнес я. — Со мной все в порядке! При встрече обо всем расскажу. Если сегодня ты свободна, то подъезжай часикам к пяти к метро «Новогиреево». Поедем кое-куда.
Ангелина сразу смекнула, в чем дело.
— Ты узнал, кто убийца? — ахнула она.
— Думаю, да, — ответил я, важничая. — Кстати, я заполучил в свои руки досье на Стрельца.
— Да что ты говоришь? — тоном сплетницы, узнавшей неслыханную новость, ответила Ангелина. — И что там в нем?
— Обо всем при встрече! Пока, а то у меня зарядка на мобильнике заканчивается.
Попрощавшись с девушкой, разъединил связь и сунул мобильник в карман. Часа через полтора я был в Москве. Еще минут через сорок добрался до дому и сразу же отправился в ванную приводить себя в порядок. Я побрился, помылся, затем пообедал, полежал немножко на диване у телевизора, дожидаясь назначенного времени, и в половине пятого вышел из дому.

Глава 23. Доказательства
В 16.50 я подошел к метро «Новогиреево». Майора еще не было, зато на платформе автобусной останови! уж стояла Ангелина. Завидев меня, девушка бросилась к моей персоне с выражением лица потерявшегося в толпе ребенка, который вдруг увидел долго разыскиваемого родителя. Мы обнялись, поцеловались, перекинулись несколькими ничего не значащими фразами, какими обычно перекидываются люди, которые рады встрече. Ангелина так льнула ко мне, что мне, право, было неловко перед окружающими, я все-таки солидный тридцатипятилетний мужчина, а не пацан, похожий на тех, что обнимаются и целуются на людях. На ее вопросы о моих вчерашних приключениях я сказал, что отвечу на них в присутствии майора, чтобы дважды не пересказывать одну и ту же историю.
Наконец приехал Самохвалов на черном «Мерседесе», мы погрузились в него и двинулись в путь, прочь из Москвы. Мы держали путь в Свиридово, в особняк Береговского, где должны были собраться, как я помнил со слов Ангелины, у него на дне рождения все те, кто присутствовал на дне рождения у адвоката Крутькова две недели назад. И именно среди них должен находиться преступник, убивший не только Крутькова, но и Стрельца. Майор был в форме, что вселяло в меня уверенность, ибо наше появление в доме Береговского придавало визиту официальный характер. Майор, очевидно смирившись с тем, что воскресный день ему придется поработать, вышел из образа недовольного всем и вся блюстителя порядка, был оживлен, а местами даже весел и всю дорогу, пока мы ехали до Свиридова, выспрашивал о том, что мне удалось узнать об убийстве адвоката и о смерти Стрельца. Я охотно рассказывал ему и сидевшей за моей спиной на заднем сиденье Ангелине обо всех интересующих майора подробностях, опуская лишь моменты, связанные с моим знакомством с ворами возле трупа Стрельца, о моем заточении в подвале и о договоренности с Грантом. Мне не хотелось быть стукачом, навлекая тем самым на себя гнев и месть банды, пусть ею занимаются те, кому положено заниматься, то есть полиция, мое дело здесь сторона. Ну и не назвал имя убийцы, сославшись на то, что не могу голословно обвинять человека, пока у меня не будет доказательств его виновности, а они у меня в ближайшее время обязательно будут, вот тогда имя преступника я и озвучу. Не знаю, поверил мне майор или нет, во всяком случае он не стал выпытывать у меня имя убийцы, предоставив событиям идти своим чередом. Вызнав у меня лишь адрес дома Стрельца, позвонил в полицию, сообщил об убийстве уголовника и попросил направить по указанному мною адресу следственную группу.
Полчаса спустя мы были в том самом крутом поселке Свиридово, где я уже побывал несколько дней назад. Остановились у дома Береговского, вышли из машины, и я надавил на клавишу звонка. Спустя минуту из калитки вышел уже знакомый мне охранник, дисциплинированный, молчаливый и замкнутый бывший офицер Евгений. На его лице с перебитым носом, низким лбом и мощным подбородком не отразилось ни удивление, ни недовольство, оно оставалось бесстрастным, когда он поинтересовался довольно-таки вежливо: «Что вам угодно?»
Майор Самохвалов, которому я по дороге объяснил, что именно от него требуется, не менее вежливо сообщил о том, что нам хотелось бы встретиться с хозяином особняка Петром Николаевичем Береговским и поговорить по очень важному вопросу. Видя перед собой представителя закона, Евгений не посмел ответить нам категоричным отказом в доступе к его хозяину, однако объявил, что ему необходимо поставить в известность о прибытии «гостей» своего патрона. С этими словами он достал рацию, напрямую связывающую его с Береговским, и нажал на кнопку вызова.
— Петр Николаевич! — произнес он несколько мгновений спустя, когда в динамике раздался голос мехового магната, произнесший лишь одно слово с вопросительной интонацией: «Да?»
— Тут к вам давешний частный сыщик пожаловал, а с ним майор полиции и девушка.
— Странно! — озадаченно проговорил хозяин особняка. — Я же просил этого частного сыщика больше не показываться мне на глаза. А что нужно полицейскому? У него есть ордер на обыск, арест? Что он хочет?
Охранник вопросительно посмотрел на Самохвалова.
Рыжий майор ответил довольно громко, чтобы его услышал Береговский, держащий в руках на другом конце беспроводной линии второй радиопередатчик.
— Мы к вам, Петр Николаевич, с дружеским визитом.
Хозяин особняка несколько мгновений молчал, видимо соображая, что ответить, потом обескураженно сказал:
— Извините, но у меня же гости… Можно отложить ваш дружеский, — на этом слове Береговский сделал ударение, — визит хотя бы на завтра?
— Но вы же знаете, уважаемый Петр Николаевич, — усмехнулся Самохвалов, бесцеремонно забрал у охранника рацию и поднес ее к губам, — что не следует откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Тем более что именно для встречи с вами и вашими гостями, — на этот раз майор сделал ударение на слове «вашими», — я и приехал. Иначе мне придется собирать всю вашу компанию завтра, уже в моем кабинете. Вы понимаете, что нам лучше поговорить в непринужденной обстановке. А еще для полного комплекта в вашей компании я привез хорошо знакомую вам девушку Ангелину Кудесникову. Она, кстати, приглашена вами, Петр Николаевич, на сегодня в гости. Ей, я надеюсь, не будет отказано в вашем гостеприимстве. И я уверен, вам всем интересно будет встретиться и вспомнить о кое-каких произошедших со всеми вами событиях.
Последовала пауза, довольно длительная, наконец Береговский не очень охотно согласился.
— Хорошо, скажите Евгению, чтобы он пропустил вас в дом.
Майор собрался было вернуть рацию охраннику, но тут я быстро наклонился к нему и сказал в радиопередатчик:
— И еще, Петр Николаевич, перед тем как войти в ваш дом, мы хотели взглянуть на запись вашего видеорегистратора.
— Это еще зачем? — удивился Береговский. Он, очевидно, узнал меня по голосу. — Вы же, Игорь Степанович, уже просматривали ее.
Я взял рацию у майора.
— Теперь на нее хочет взглянуть господин полицейский, чтобы самому убедиться в том, что вы не имеете никакого отношения к убийству адвоката Крутькова.
— Господи, ну когда же это кончится! — пробормотал хозяин особняка и уже более отчетливо произнес: — Делайте что хотите.
Я подмигнул охраннику и отдал ему рацию.
— Пойдемте-ка, Евгений, к вам на несколько минут в гости.
Охранник взглянул на меня неприязненно, видимо, он именно во мне, что в общем-то верно, видел источник возникающих у него и у его шефа неудобств, а возможно, в скором времени и проблем, но, будучи человеком подневольным, вынужден терпеть мое присутствие, более того, хоть и косвенно, но подчиняться моим требованиям.
Мы вошли в комнату охранника, и от моего взгляда не укрылось удивленное выражение Ангелины, с каким она окинула, я бы даже сказал не спартанскую, а убогую, обстановку жилища охранника. Очевидно, девушка недоумевала, как долгое время можно жить в таких условиях.
Я с ходу сел за столик к компьютеру, взялся за мышку и, войдя в меню, выставил дату — 15 октября суббота 10 часов утра, с того самого момента, когда охранник Евгений покидал особняк. Поставив на ускоренную перемотку, уставился на счетчик времени. В одном месте цифры на счетчике перескочили на час вперед, но я не стал останавливать, мне и так уже многое было ясно. Майор Самохвалов, стоявший за моей спиной, с интересом наблюдал за моими действиями. Охранник отошел в угол помещения, сел на свою кровать и с безучастным видом смотрел себе под ноги. Ангелина выглядела рассеянной, она, как мне показалось, вообще не понимала, что происходит, и толком не знала, как ей себя вести. Я домотал запись до того момента, когда в особняк вернулся его хозяин Береговский, и включил в обычный режим просмотра. На экране вновь промелькнули кадры, как Петр Николаевич подъезжает на своей машине к воротам, как открывает их, въезжает внутрь, а затем идет в дом.
— Ну и что здесь не в порядке? — поинтересовался Самохвалов. — Береговский вернулся в 00.15 домой, и именно в это время произошло убийство Крутькова.
— Да нет, все в порядке, — ответил я беспечно. — Алиби у Береговского железное… Ну что ж, — я поднялся из-за стола. — Пойдемте взглянем на хозяина особняка и его гостей.
Гуськом наша троица вышла из комнаты охранника и гурьбой двинулась к дому.
В холле, сияющем зеркалами, медью, золотом, серебром, бронзой, нас ждал одетый в парадный костюм, белую сорочку с галстуком и в стильные туфли хозяин дома. Он был спокоен — выдержки и самообладания Береговскому не занимать — и, как обычно, учтив. Он ничем не выразил своего неудовольствия по поводу нашего визита, наоборот, разыграл радушие, предложил снять куртки и оставить их в гардеробе и сделал приглашающий жест в сторону гостиной. Сначала Самохвалов, потом я, а следом Ангелина втянулись в двери, затем вошел в них и хозяин особняка.
В зале в стиле ампир, разделенном на зоны, соответствующие определенному предназначению — домашний кинотеатр, бар, зона отдыха, танцевальная площадка, столовая — за шикарно сервированным столом сидели уже известные мне по моему расследованию лица. Прямо напротив, на противоположной стороне стола, расположилась чета Налётовых, Анна и Олег, а лицом к ним, спиною к нам, — пассия Береговского София Темнышева. Все были одеты в празднично строгие наряды, сидели чинно, ни дать ни взять члены английского закрытого клуба на заседании по случаю празднования именин своего президента. Эх, выродились русские баре! Нет уж того истинно русского духа, чтобы праздновать дни рождения с шумным застольем, обильной выпивкой, плясками… Все под заграничных лордов да пэров косят — все чопорно, изысканно, скучно, как у истинных аристократов, их вон служанка обслуживает — возле стола крутилась, подавая блюда, женщина лет пятидесяти, полноватая, с простецким лицом, с крашеными и завитыми волосами. На ней, соответственно ее статусу, и наряд был попроще — обычное темное платье и передник.
— Присаживайтесь к столу, — предложил хозяин дома.
Мы стали было отнекиваться, но Береговский, не принимая отказа, обращаясь к женщине, распорядился:
— Антонина, поставьте, пожалуйста, дополнительно три прибора для наших гостей.
Женщина, ни слова не говоря, двинулась к серванту за посудой.
Ну что ж, раз предлагают, грех не воспользоваться приглашением. Попробуем, чем потчуют в домах русских аристократов. Подмигнув с неуверенным видом топтавшимся у входа в зал Ангелине и Самохвалову, я решительно двинулся к столу.
— Добрый вечер, господа! — проговорил я, обращаясь к гостям Береговского, и, сделав вид, будто отгадываю фалды несуществующего фрака, сел с торца стола. — Приятного аппетита!
— Добрый вечер! — нестройно и отчего-то невесело приветствовала меня честная компания.
Решили наконец-то присоединиться к застолью и Ангелина с майором. Девушка села рядом со мной, дальше пристроился рыжий майор. Береговский сел напротив меня, как и положено имениннику, на торце стола. Домработница Антонина принесла и расставила передо мной, майором и Ангелиной тарелки и столовые приборы.
— Угощайтесь! — с вежливой полуулыбкой предложил хозяин дома. — Кто что будет пить? Коньяк? Водка? Вино? Виски?
Самохвалов категоричным жестом отверг предложения Береговского.
— Я за рулем.
— А я, пожалуй, выпью виски, — заявил я, заметив на столе бутылку с дорогущим виски «Катти Сарк» двадцатипятилетней выдержки, и, привстав, потянулся за нею. Я не аристократ, не привык, чтобы женщина в возрасте, обслуживая, наливала мне спиртное — сам себе налью. Я щедро плеснул себе в бокал виски, Ангелине — шампанского «Вдова Клико Брют».
— Давайте сначала выпьем и закусим, о делах потом, — предложил Береговский.
— За именинника, — вяло сказал тост Олег Налётов, ему что-то совсем не нравилась наша компания, выглядел он довольно кислым, словно день рождения вдруг превратился в похороны.
Я выпил виски, скромничать в плане еды не стал, принялся, как и советовал хозяин дома, за закуски. Аппетит у меня, в отличие от его гостей, был превосходным, а потчевали здесь отменно: грибочки, огурчики, помидорчики, всевозможные нарезки, как колбасные, так и сырные, несколько видов салатов, все великолепного вкуса и качества, бутерброды с красной и черной икрой, экзотические фрукты… Интересно, что же у них там будет на горячее?
Разговор за столом не клеился, все были напряжены, ожидали объяснения появления во владениях Береговского нашей троицы. Я не стал томить присутствующих ожиданием и после третьего тоста и четвертого бутера с черной икрой объявил:
— Господа, меня наняли для того, чтобы я отыскал истинного убийцу адвоката Крутькова, и я его вычислил.
Гости, гремевшие вилками о посуду и звякавшие бокалами, как-то вдруг застыли, и в зале наступила тишина. Анна Налётова, проглотив оказавшийся у нее во рту на момент моего сообщения салат из креветок, отложила в сторону вилку.
— Вот как?! — проговорила она с достоинством и хладнокровием королевы, узнавшей, что в ее семействе произошел заговор. — И кто же он?
Я вытер салфеткой рот и бросил ее в грязную тарелку.
— Обо всем по порядку. Со слов господина майора, любезно предоставившего мне информацию, — я сделал легкий поклон в сторону Самохвалова, — смерть Валерия Крутькова произошла в 00.15, ибо именно в это время был разбит мобильник адвоката, что определили специалисты. А следовательно, один из вас в это время был в квартире Крутькова. Ангелина Кудесникова возвращалась к адвокату, чтобы вернуть ему кольцо в 00.05, а ушла в 00.07. Ялышев Артем в это время поджидал ее на улице. Я думаю, на дополнительном расследовании во время очной ставки они оба подтвердят алиби друг друга, и с них автоматически будет снято подозрение в убийстве. Можно снять подозрение в совершении преступления и с Анны Николаевны Налётовой, — я взглянул на женщину и покривил в усмешке губы, — простите за то, что выдаю вашу тайну, которая, я думаю, для всех давно уже не тайна. А вы не могли быть убийцей, потому что, будучи в очень близких отношениях с Крутьковым, возвращались к нему домой, чтобы выяснить отношения, в 00.30. Об этом свидетельствует запись с видеорегистратора из автомобиля, которую я предоставлю полиции. Не мог быть убийцей и Олег Владиславович, — я взглянул на Налётова, и мне показалось, будто он с облегчением вздохнул, — потому что именно в 00.15 он поругался со своей супругой, вышел из ее машины и отправился пьянствовать в ночной клуб. Не убивала Крутькова и София Александровна, — я посмотрел на красавицу с модельной внешностью, — ее алиби, в свою очередь, подтверждает господин Береговский, с которым она в 23.45 покинула квартиру адвоката, и Петр Николаевич отвез ее домой, где она и была ровно в 12 часов ночи или в 00 часов 00 минут, как вам будет угодно… — Я выдержал театральную паузу, во время которой налил в стакан апельсинового сока и не торопясь выпил. Так же не торопясь взял салфетку и промокнул ею губы.
— Ну-у? — наконец, не выдержав томительного ожидания, произнес Береговский, который заметно побледнел и напрягся: — Кто же убийца?
Я вытянул руки ладонями вверх в сторону хозяина дома, словно предлагая присутствующим полюбоваться на него.
— Как кто, Петр Николаевич?! Вы!..
В зале вновь установилась тишина, лица всех присутствующих, включая много повидавшего на своем веку Самохвалова, выражали недоумение.
— Да что вы себе такое позволяете?! — неожиданно выкрикнула София Темнышева и гневно взглянула на меня. — Пришли в дом порядочного человека, голословно обвиняете его в убийстве. Что за чушь вы несете?!
Береговский, успокаивая свою подругу, накрыл своей ладонью ее руку, лежавшую на столе, и произнес:
— Не надо, София, я сам могу за себя постоять… Игорь Степанович, — он взглянул в мои глаза с презрением и насмешливо, — вы говорите глупости. У меня есть алиби. Вы сами два раза смотрели запись с моего видеорегистратора, которая подтверждает, что именно в 00.15 я приехал домой.
Все присутствующие с любопытством посмотрели на меня, словно желая спросить: «И что ты на это скажешь?»
— О-о! Петр Николаевич, вы очень предусмотрительны! — сказал я с хитрым видом человека, видящего собеседника насквозь. — Вы все заранее приготовили, чтобы состряпать себе алиби. В тот день, когда вы собирались на день рождения к адвокату, утром вы отослали своего охранника в магазин, а сами вошли в его комнату и установили время на видеорегистраторе на час назад. Таким образом, когда вы вернулись домой, счетчик времени показывал, что время 00:15, а на самом деле было 01:15. Не далее как тридцать минут назад я в присутствии майора Самохвалова и Ангелины просматривал на видеорегистраторе запись и заметил, что время на счетчике на ней перескакивает на час назад. А это значит, что после того, как вы к 12 часам ночи завезли Софию домой, отправились не в свой особняк в Свиридово, а на квартиру Крутькова, где в 00.15 и совершили преступление. Ну а затем уже отправились к себе домой, подгадав время так, чтобы вернуться в 00.15, то есть на момент преступления, обеспечив себе, таким образом, алиби. Думаю, что при более внимательном изучении записи с видеорегистратора можно обнаружить момент, где время вновь было установлено на правильное.
— Слушайте, что за ерунду вы городите? — с презрительным видом человека, которому надоело слушать ахинею, встрял в разговор Олег Налётов. — Зачем Петру нужно убивать адвоката?!
— Зрите в корень, Олег Владиславович! — похвалил я Налётова. — Как раз на эту тему я и собирался поговорить. Но давайте совершим небольшой экскурс в прошлое и поговорим на кажущуюся отвлеченной тему, но имеющую к нашему делу самое непосредственное отношение. Итак, история долгая, но и нам с вами некуда торопиться. — Я сделал паузу, отпил глоток сока и тоном рассказчика древних былин продолжил: — Давным-давно, лет тридцать назад, жил-был на белом свете Федор Афанасьев. Полюбил он некую Татьяну Горецкую, и результатом тех встреч стала беременность девушки. А Федя оказался непорядочным человеком. Он бросил молодую женщину, уехал в другой город и с тех пор ни разу не интересовался ее судьбой. А молодая женщина родила мальчика, которого назвала Сергеем. В дальнейшем жизнь Татьяны сложилась незавидно. Она начала пить, чем дальше, тем больше, и дело закончилось тем, что Горецкую лишили родительских прав, а ребенка забрали в детский дом. Сама же Татьяна недолго прожила на свете. Несколько лет спустя умерла. А ее сын Сергей покатился по наклонной плоскости. Стал воровать, после детского дома сел в тюрьму. Дальше — больше: связался с блатными и после зоны стал профессиональным вором-карманником, получившим кличку Стрелец. А в это время Федор уже перебрался в Москву. Дела у него, надо сказать, шли неплохо, он занялся мелким бизнесом, а потом познакомился с Петром Береговским, с которым на пару стал заниматься коммерцией, закупая и перепродавая пушнину. Бизнес шел превосходно, и вскоре парочка приятелей превратилась из коммерсов в фирмачей, открыв меховую фабрику. Но век Федора Афанасьева оказался недолог. Он умер в возрасте пятидесяти пяти лет, так ни разу и не поинтересовавшись судьбой отпрыска. Но перед смертью у Федора все же взыграла совесть, и он написал завещание в пользу сына, которое осело где-то в адвокатской конторе. Так бы и забылась эта история об отце и сыне, если бы на службу к ставшему единовластным владельцем мехового бизнеса Береговскому не пришел адвокат Крутьков. Он заинтересовался историей жизни Федора Афанасьева, который, возможно, умер не своей смертью, поэтому… — я остро взглянул на Береговского, но тот никак не отреагировал, и я продолжил: — Узнал, что у Федора есть сын, фамилия которого по матери Горецкий, сумел разыскать его, но, к своему разочарованию, узнал, что парень связан с криминальным миром. Тем не менее, поразмыслив, адвокат все же решил использовать его в своем плане, правда втемную. Он встретился со Стрельцом и туманно намекнул ему о том, что в скором будущем его ждет большое наследство. Сам же собрал досье, о котором рассказал господину Береговскому, и потребовал у него определенную долю в бизнесе. Пригрозив, что если Береговский откажется от предложения, то он начнет процесс по признанию наследником Федора Афанасьева его сына Сергея Горецкого. И в этом случае Береговскому придется поделиться бизнесом с уголовником. В доказательство того, что все, о чем говорил Крутьков Береговскому, сущая правда, он обещал показать ему на своем дне рождения досье. Разумеется, адвокат рассчитывал в случае подобного оборота дела поиметь свою долю со Стрельца. Так что в любом случае он не остался бы внакладе — взял бы деньги либо напрямую у Береговского, либо у него же, но через Стрельца. Господин Береговский, само собой, поверил в то, что адвокат не шутит и у него на самом деле имеется досье, задумал убить Крутькова и завладеть документами. Он заранее подготовил себе алиби уже вышеописанным мною способом, переставив на видеорегистраторе время, и отправился на день рождения к адвокату. На вечеринке Крутьков был возбужден предстоящим объяснением с вами, вел себя довольно эксцентрично, сделал неожиданное глупое предложения Ангелине, таким образом, он, вероятно, решил избавиться от… — я запнулся, подыскивая подходящее слово, которое не очень сильно обидело бы Олега Налётова. — Мягко говоря… навязчивой дружбы госпожи Налётовой, и тем самым окончательно отдалиться от вашего семейства. Улучив момент, Крутьков показал вам досье и выставил свое условие. Тут вы окончательно приняли решение убить адвоката. Крутькову же сказали, что подумаете над его предложением. Когда вы вновь сели за стол, опять произошло небольшое происшествие, которое заметили только вы и Ангелина. Ялышев Антон, открывая бутылку с коньяком, поранил руку. Молодой мужчина не стал показывать, что порезал ладонь, взял окровавленную пробку, вышел в кухню и выбросил ее в мусорное ведро. Вымыв руки, вернулся в гостиную. Чуть позже, подгадав момент, вы тоже вышли в кухню и заглянули в мусорное ведро. Там лежала окровавленная пробка. И тогда вы решили, убив Крутькова, подставить Ялышева. Прихватив пробку и кухонный нож, вы вышли из кухни. — Я повернулся кАнгелине, и, вспоминая наш недавно состоявшийся по этому поводу разговор, сказал: — Я не думаю, что Петр Николаевич намеренно каким-то образом повредил пробку и она поранила Антона. Это уж очень сложно. Ялышев мог и не выбрасывать пробку, просто помыть ее и вновь принести в гостиную, поэтому решение подставить молодого мужчину у Петра Николаевича возникло спонтанно. — Я вновь повернулся к Береговскому. — А затем вам удалось улизнуть с вечеринки, побрызгать на глазок видеокамеры краской из заранее приготовленного баллончика и вновь вернуться в квартиру Крутькова. Никто — ни хозяин квартиры, ни его гости — вашего отсутствия не заметил. Вы вместе с Софией раньше всех ушли от Крутькова, отвезли подругу домой, вернулись и стали издалека наблюдать за домом адвоката. Когда из подъезда вышли гости и разошлись, вы не торопились отправиться к Крутькову, чего-то выжидали и не напрасно, потому что в 00.05 к Крутькову вернулась Ангелина, которая отдала ему подаренное адвокатом кольцо. А когда Ангелина ушла, вы выждали еще пару минут, вошли в подъезд с залитой краской камерой видеонаблюдения и поднялись в квартиру адвоката. Он открыл вам двери, провел вас в гостиную, и тут вы прихваченным на кухне ножом нанесли Крутькову смертельное ранение. Затем забрали досье и покинули квартиру. Сделали вы это вовремя, потому что несколько минут спустя в дом адвоката пришла ваша сестра Анна. Вы же, зная, что убийство было совершено вами ровно в 00.15, к этому времени не торопясь вернулись домой. Но, как я уже вам говорил, на самом деле было 01.15. Охранник в это время спал, ему вы, скорее всего, подсыпали какое-то снадобье, чтобы он ненароком не узнал, который на самом деле был час. Вы настолько самоуверенны и чувствовали себя в безопасности, считая, будто у вас железное алиби, что запросто встречались со мной и даже помогали в расследовании…
Все присутствующие недоверчиво и удивленно смотрели то на меня, то на Береговского, не зная, верить моим словам или нет. Тем временем хозяин дома, глядя на меня с иронично-презрительной полуулыбкой, как человек, уверенный в себе и в своем прочном общественном положении, которое не сможет поколебать какой-то там частный сыщик, насмешливо произнес:
— Все то, что вы говорите, Игорь Степанович, весьма любопытно, но все это ваши фантазии и не более того. А фантазии, насколько я знаю, — он чуть шире улыбнулся майору Самохвалову, — полицией в расчет не принимаются.
— Хм, — проговорил майор, не зная еще, как реагировать на авантюру, в которую я его втянул, а потому пока отмалчивающийся. Тем не менее он философским тоном заметил: — Как сказать…
В этот момент в зал заглянула домработница и как ни в чем не бывало спросила у Береговского:
— Петр Николаевич, когда подавать горячее?
Береговский резко повернулся к ней, метнул грозный взгляд и сказал:
— Не сейчас, Антонина, выйдите отсюда! — Когда он вновь повернулся к присутствующим, на лице его опять блуждала снисходительная улыбка. — Так что не было никакого досье, Игорь Степанович!..
«О господи, ну прямо сама невинность», — хмыкнул я про себя. Вслух же произнес твердо и уверенно:
— Было, Петр Николаевич, было! Это досье в квартире адвоката видела Ангелина, которая может подтвердить. Ведь благодаря существованию досье я и вышел на вас. Не только вы охотились за документами, собранными Крутьковым. Заинтригованный смертью адвоката и его посулами в скором времени обогатить Стрельца, Горецкий ходил к Анне Налётовой домой, к ее мужу в офис, в офис покойного адвоката в надежде побольше разузнать о некоем загадочном деле, в которое его пытался втянуть Крутьков. Во всех этих местах я видел Стрельца, но в то время понятия не имел, кто он такой и что ищет. Очевидно, Стрелец приходил и к вам. И тогда вы поняли, что Горецкий опасный свидетель и, пока он жив, покоя вам не будет, а потому, разузнав, где живет Стрелец, вы вчера вечером приехали к нему, очевидно под каким-то предлогом договорившись с ним встретиться, и убили молодого мужчину точно таким же образом, каким убили адвоката Крутькова, — ножом в сердце.
Сестра Береговского вытаращила глаза, ее супруг от удивления раскрыл рот, София Темнышева захлопала глазами, Ангелина криво ухмыльнулась, и лишь на лице майора Самохвалова не отразилось никаких эмоций. Береговский же принужденно рассмеялся.
— Вы с ума сошли, Игорь Степанович! Вы из меня прямо какого-то монстра делаете.
— А вы и есть монстр! — без тени улыбки проговорил я. — Ради того чтобы не делиться своим богатством, вы убили двух человек, а третьего посадили за решетку. Я уверен, что полиция, расследующая это дело, вами прикормлена. Но очень надеюсь, что правда восторжествует и вам воздастся по заслугам. А досье было не только, как нынче говорят, на бумажном носителе информации. Вы же понимаете, что есть оно и в электронном виде. И хранилось оно в компьютере в конторе адвоката.
Береговский перестал смеяться и угрюмо посмотрел на меня.
— И как же вы его раздобыли?
Но не буду же я выдавать хоть и воров, но тем не менее людей, которые добыли мне необходимые улики, потому и ответил:
— Это тайна сыска, господин Береговский! Так что извините, поделиться ею с вами не могу. Ну, а за сим миссия моя выполнена, так что разрешите откланяться! — Я встал, с грохотом отодвинув стул, потом достал из кармана флешку с материалами моего расследования и положил ее перед майором Самохваловым. — А теперь дело за полицией. Если она у нас честная и справедливая, то все расставит по своим местам. Если нет, то честные люди будут сидеть по тюрьмам, а убийцы и подлецы править миром… Пойдем, Ангелина!
Я подал девушке руку, она поднялась из-за стола, и мы, обнявшись, двинулись к выходу. За нашими спинами стояла гробовая тишина.

Эпилог
Прошло полтора месяца, с тех пор как я закончил дело об убийстве адвоката Крутькова. В природе произошли изменения — осень закончилась, пришла зима, причем снежная, холодная, намело полно сугробов. Казалось, не только Москва, но и весь мир окутан снегом, и если посмотреть на земной шар из космоса, то он напоминает один огромный снежок. Наши отношения с Ангелиной продолжались, более того, они развивались, и неизвестно чем закончатся. Возможно, женитьбой, возможно, расставанием, но пока мы ни о том ни о другом не думаем, нам просто хорошо вместе.
Хочу отметить, что справедливость в мире все же существует. Есть в нем и честные менты. К ним относится и майор Самохвалов. Не знаю уж, какие силы он подключил для того, чтобы добиться правды, а возможно, ему помогали какие-то силы свыше, но, как бы то ни было, объединенные в одно производство дело об убийстве адвоката Крутькова и дело об убийстве Сергея Горецкого по кличке Стрелец были возвращены на доследование, причем занималась ими не районная прокуратура, и даже не окружная, а Прокуратура Москвы. Полицейские и кое-кто из прокуратуры, проводившие ранее расследование убийства адвоката, были наказаны. Нет, с работы их не выгнали — они крепко сидят на своих местах, просто получили выговор за халатность, ну да бог с ними. Главное, что по итогам расследования Антон Ялышев был выпущен из СИЗО, а его место там занял Береговский. Думаю, много ему не дадут, откупится подлец. Но не будем пессимистичны, авось и судья окажется человеком порядочным и припаяет ему срок на всю катушку.
Маргарита Александровна Ялышева приезжала ко мне на работу, благодарила со слезами на глазах. Приезжал и сам Антон Ялышев. Мы с ним посидели, поговорили, даже выпили бутылку коньяку, которую он с собою притащил — за знакомство и за его освобождение. Насчет оплаты моего труда я наглеть не стал, цену не заламывал, взял то, что мною было потрачено в процессе работы, ну и еще немного сверху, чтобы хоть какой-то прок был от моего занятия частным сыском. Береговский, само собой, обещанную мне премию за разоблачение преступника не выплатил, но я и без него обойдусь. Гранту я дал полный расклад по поводу того, кто и за что убил его кореша Стрельца. Вор поначалу рвался рассчитаться с Береговским, но, пораскинув мозгами, решил дождаться, чем закончится дело Петра Николаевича. Если бизнесмен ускользнет от правосудия, то он отомстит ему на воле сам. А ежели пушной король окажется на зоне, то отправит туда маляву и Береговского сживут со свету тамошние зэки. Но это уж не мое дело, пусть Грант и его банда выясняют с Береговским отношения сами. Главное, что Грант вернул мне автомобиль, и мы друг на друга не в обиде, как, впрочем, и с Хрящом. Пить, правда, я с ними не стал, но руки пожал крепко. Вот, пожалуй, и все новости. Впереди Новый год, встречать мы его будем с Ангелиной в кругу ее и моих знакомых, надеюсь встретить праздник удачно, весело, ярко, чего и вам желаю!

Добавить комментарий