Николай Леонов, Алексей Макеев «Мертвая заря» (Глава 9-16)

Николай Леонов, Алексей Макеев "Чистосердечное убийство"

Глава 9
Санитары положили тело убитого бизнесмена на носилки и понесли через лес. За ними двинулись и остальные. Процессия шла медленно — словно погибшего уже провожали в последний путь. Наконец вышли к поселку. Тело с носилками погрузили в прибывшую машину, в ней же уехали врач и криминалист. Труев отправился домой, а Гуров с Семеновым направились к коттеджу Шаталовых.
Здесь их уже ждали. Ольга Григорьевна, Костя и Катя сидели в гостиной. Когда полицейские вошли, Ольга поднялась им навстречу и заявила:
— Я знаю, что вам надо допросить всех, кто живет в доме, поэтому я велела обслуге быть наготове. Вы можете начать с них, а можете для начала поговорить с нами, родственниками Виктора.
— Очень разумно, — похвалил ее Гуров. — Я думаю, мы начнем с родственников. А если точнее, с Кати. Ведь она, видимо, знает меньше других, и ее допрос не займет много времени. Где мы можем расположиться?
— Удобнее всего будет в кабинете Виктора Петровича, — предложила Ольга. — Вот сюда, по лестнице, на второй этаж.
— Пойдемте, Катя, — позвал Гуров девушку. — Сейчас мы побеседуем, и вы будете свободны.
Вслед за Ольгой они поднялись по лестнице, прошли по галерее и вошли в просторную комнату, стены которой были отделаны мореным дубом. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, между ними виднелся сейф. Посредине находился стол, вокруг которого стояло несколько удобных кресел. Гуров и Семенов сели рядом, причем лейтенант выложил на стол диктофон. Катю они пригласили сесть в кресло напротив. Подождав, когда Ольга выйдет, Гуров заговорил, обращаясь к Кате:
— Расскажите нам, как вы провели утро, с самого начала.
— Вначале все шло как обычно. Я всегда встаю позже остальных, около девяти часов. Я так привыкла и не вижу причин, почему должна свои привычки менять…
— А кто вам выговаривал за ваше позднее вставание — Константин? — спросил Гуров.
— Да, он встает намного раньше меня. И еще эти их горничные — Настя и Елизавета Николаевна. Они, правда, не позволяют себе делать замечания, до этого не доходит, но все равно говорят какие-то колкости. На мой взгляд, слуги не должны так себя вести. Это Виктор Петрович их распустил. В доме у моего папы они никогда не позволяют себе подобного поведения, и я очень удивлена тем, как тут все поставлено…
— Хорошо, продолжайте, — попросил Лев.
— Значит, я встала и пошла на веранду пить кофе. Обычно там меня ждал Костя. Он завтракает раньше, но остается посидеть со мной. А потом мы идем купаться. Но в этот раз никого не было.
— Что значит «никого»? — уточнил Семенов.
— То есть буквально никого! Ни Кости, ни этой несносной Насти, ни Елизаветы Николаевны. Некому было даже подать мне чайник с кипятком. Я насилу дозвалась повара, и он меня обслужил.
— Так, а потом что вы стали делать?
— Потом я пошла искать Костю. Но его нигде не было! Ни его, и вообще никого! Ну, про Виктора Петровича я знала, что он на рыбалке, но не было и Ольги, и я почувствовала себя совершенно потерянной. В саду встретила здешнего садовника, попыталась у него что-то разузнать, но он не смог мне сказать ничего вразумительного. Делать было нечего, и я отправилась на речку одна.
— А в лес вы не ходили? Не пробовали искать Костю там?
— Вы шутите? — воскликнула девушка с оскорбленным видом. — Я туда никогда не хожу! Что там хорошего? Одни комары и волки!
— Хорошо, и как долго вы были на речке?
— Я собиралась пробыть там, как обычно, до часу, а потом вернуться, принять душ и пообедать. Но тут прибежал опять же повар и сказал, что надо срочно идти в дом, что Виктор Петрович скончался. Ну, я и пошла.
— И кого вы там увидели?
— Да опять же никого. Только Лиза, старшая горничная, появилась. Я спросила, где Костя, и она мне сказала, что он с мачехой убежал на речку, к телу отца.
— Значит, кроме повара и садовника, вы до возвращения с пляжа никого не видели?
Девушка на минуту задумалась.
— Знаете, когда я уже выходила из дома, чтобы идти на реку, мне показалось, что впереди щелкнула калитка. Она так щелкает, когда автоматически закрывается. Я решила, что кто-то вернулся и сейчас я кого-то встречу. Но нет, я никого не встретила и поняла, что, наоборот, кто-то вышел из усадьбы.
— Спасибо за ваш рассказ, — поблагодарил девушку Семенов. — Вы свободны. Когда спуститесь вниз, позовите сюда, пожалуйста, Константина.
Катя вышла, и спустя несколько минут в комнату вошел Костя Шаталов и опустился в то самое кресло, где только что сидела его подруга.
— Мы задаем всем один и тот же вопрос, — обратился к нему Семенов. — Скажите, как вы провели сегодняшнее утро? Пожалуйста, все с самого начала.
На похожий вопрос последовал очень похожий ответ.
— Начал я его как обычно, — сказал Костя. — Я обычно встаю в восемь утра, делаю зарядку, бегаю на реку купаться, потом завтракаю. Так я поступил и на этот раз. Потом… потом стал ждать, когда встанет Катя.
— И где вы это делали? — поинтересовался лейтенант.
— Сначала на веранде, потом в саду…
— А потом?
— В каком смысле? — спросил Костя. Однако Гурову показалось, что парень отлично понял вопрос и только изображает недоумение.
— Видишь ли, если бы ты ждал Катю в саду, то она тебя бы там нашла, — заметил он. — А твоя подруга только что сообщила нам, что не нашла тебя на веранде и отправилась на поиски в сад. Но и там не нашла. Так что нам приходится предполагать, что ты или играл с ней в прятки, или был где-то в другом месте.
— Да, действительно! — воскликнул Костя. — Я и забыл! Понимаете, мне что-то наскучило гулять по саду, и я вышел на улицу и отправился в лес.
— Значит, ты был в лесу? Ты шел по той же тропинке, по которой отец ходит на рыбалку?
— Ну да, ведь других троп тут, по-моему, нет. Но я ушел совсем недалеко. Так, погулял и скоро вернулся.
— Хорошо, допустим. Вернулся — и кого застал в доме?
— Кого? Да всех, кроме Кати. Она чуть позже с пляжа подошла.
— Всех?
— Ну, нет, не всех, конечно, — поправился Константин. — Ведь отца с Русланом с утра не было… А остальные все были дома.
— Хорошо, и что ты стал делать?
— Ничего, — пожал плечами Костя. — Сел ждать Катю.
— А что же ты не пошел к ней на пляж?
— А ей уже пора было возвращаться домой, — объяснил Константин, — и я решил ее подождать. Но тут вдруг позвонил Руслан и сказал, что с папой… что он мертв.
— Кому он позвонил — тебе?
— Нет, Ольге. А она уже мне сказала, и мы с ней побежали туда, на речку.
Гуров быстро переглянулся с Семеновым и кивнул:
— Ну, пока у нас вопросов больше нет.
— В таком случае у меня есть вопрос, — произнес Костя. — Катя сказала, что хочет уехать. Я, конечно, не могу никуда отлучиться — надо подождать, пока папу… пока можно будет везти его в Москву, потом готовиться к похоронам… А ей тут делать нечего. Может она ехать?
Теперь Семенов взглянул на Гурова, после чего ответил:
— Пожалуй, может. Вот я протокол допроса оформлю, она его подпишет — и пусть едет. Все, можешь идти. И пригласи сюда Ольгу Григорьевну.
Когда юноша вышел, Гуров повернулся к лейтенанту:
— Ты заметил, что он что-то скрывает?
— Да, врал на ходу, — согласился Семенов. — Хотя мы это легко докажем. Вы думаете, это он…
Но тут в кабинет вошла Ольга Григорьевна, и лейтенант не закончил фразу.
Лев предложил женщине сесть и заговорил вежливым тоном:
— Я понимаю, в каком состоянии вы сейчас находитесь. Тем не менее нам надо снять с вас показания. Вы сможете отвечать? Или мы отложим эту процедуру на завтра?
— Нет, я могу… могу… — ответила вдова.
Гуров отметил про себя, что она действительно проявляет большое самообладание. Лишь крепко стиснутые на коленях руки и некоторая бледность на лице говорили о пережитом ею потрясении.
— Расскажите, как вы провели сегодняшнее утро, — попросил ее Семенов.
— Как провела… Не скажу, что у меня было предчувствие чего-то плохого, но я с утра не находила себе места, — начала свой рассказ Ольга Григорьевна. — Накануне я не возражала против этой идеи мужа — пойти на рыбалку с Русланом. В общем, никаких разумных доводов против этого не было: он профессиональный охранник, надежный, сильный, и с Виктором ничего не должно было случиться. Поэтому я и согласилась. Но наутро меня охватили мрачные мысли. Я бесцельно бродила по дому, а потом заметила, что ноги сами вынесли меня на улицу, на дорогу в лес.
— Вы хотели пойти к мужу? — спросил Гуров.
— Нет, не то чтобы хотела… Я же сказала: ноги меня сами понесли. Когда я осознала, что уже вхожу в лес, тут же опомнилась и повернула назад.
— Почему?
— Я была твердо уверена, что Виктору не понравилась бы такая опека. Он этого не любил. А теперь я кляну себя, что не послушала голоса сердца, не дошла до места, где они рыбачили. Скорее всего, в таком случае Виктор остался бы жив…
— Вы кого-нибудь видели, пока шли к лесу и находились там? — задал вопрос лейтенант.
— Нет, не видела, — покачала головой вдова. — Ни людей, ни призраков…
— А когда вернулись в усадьбу, кто там в это время находился?
— Кто был… — Ольга Григорьевна задумалась. — В саду я видела Алексея Федоровича, нашего садовника, а в доме были Гена, повар, и Настя, горничная.
— А где была ваша старшая горничная, Елизавета Николаевна? Вы ее куда-нибудь посылали?
Гуров заметил, что его слова вызвали у вдовы легкое замешательство, губы ее скривились, словно ей в рот попало что-то кислое. Впрочем, это длилось всего один миг и могло ему показаться.
— Нет, я ее никуда не посылала, — ответила Ольга. — Но у слуг бывает свободное время, которое они используют по своему усмотрению. Возможно, она куда-то отошла, а может, была у себя в комнате.
— Виктор Петрович мне говорил, что в случае его смерти все имущество будет разделено на три части, между вами и его двумя детьми. Это так? — поинтересовался Лев.
— Да, вроде так, — кивнула она. — Но для этого надо выполнить ряд формальностей, и еще должно пройти какое-то время.
— Спасибо вам, что ответили на наши вопросы. Теперь мы побеседовали со всеми членами семьи и можем переходить к слугам. Пожалуй, начнем со старшей горничной Прыгуновой. Позовите ее, пожалуйста, сюда, — попросил Гуров.
На этот раз на лице Ольги Григорьевны ничего не отразилось. Она встала и молча вышла из кабинета.
— Почему вы хотите начать именно со старшей горничной? — решил уточнить лейтенант.
— Потому что она навряд ли много скажет, — пояснил сыщик. — А последними мы с тобой будем допрашивать садовника Петренко и младшую горничную Настю Клюкину. Вот они нам расскажут больше других.
— С чего вы взяли?
— А с того, что Петренко умнее и наблюдательнее всех остальных, а Настю все утро никто не видел. Но тише, горничная уже идет.
В кабинет действительно вошла Елизавета Прыгунова. Гуров подождал, пока она сядет, а затем спросил:
— Скажите, Елизавета Николаевна, зачем вы ходили сегодня в лес?
— В лес? — удивилась она. — А кто вам сказал, что я туда ходила?
— Пока никто. И лучше, если вы сами это скажете или объясните, где вы в таком случае были все утро, потому что в усадьбе вас точно не было. Только учтите, мы ваши слова проверим.
Прыгунова поджала тонкие губы. Было видно, что ей есть что сказать, но она сдержалась. Подумав немного, женщина заявила:
— Ну да, ходила я в лес. Это что, преступление?
— Нет, — покачал головой Гуров. — Пока не преступление. Но там, в лесу, произошло убийство, поэтому вам надо быть точнее, когда будете отвечать на наши следующие вопросы. А, кстати, почему вы решили скрыть эту вашу прогулку в лес?
— Да вот потому и решила, — простодушно ответила Прыгунова. — Подумала, еще подозревать меня начнут. А я всего только земляники пособирала да и назад пошла.
— И где сейчас эта земляника? — спросил Гуров. — Можно ее попробовать?
— Да как же вы ее попробуете? — удивилась горничная. — Я ее как собрала, так и съела.
— Хорошо, а вы можете указать поляну, где собирали эту замечательную ягоду? — продолжал допытываться сыщик.
— Конечно, могу! А что там особенно показывать? Там не одна поляна. Там, считай, вдоль всей опушки ягода растет. Собирай — не хочу.
— А вы, стало быть, большая любительница земляники? Каждый день за ней ходите?
— Нет, не каждый, а когда время выпадет.
— А сегодня, значит, выпало?
— Да, сегодня время было. Виктор Петрович на рыбалку ушел, Ольга Григорьевна… — В этом месте горничная на секунду замялась, затем продолжила: — Ольга Григорьевна тоже пошла погулять, а я все дела переделала — отчего же не пройтись?
— Так вы с хозяйкой вместе ходили, что ли? — самым невинным тоном произнес Лев.
— Нет, зачем же нам вместе ходить? — удивилась Прыгунова. — У нее свои дела, у меня свои.
— А какие у нее были дела? Куда именно она пошла?
— Ну… вроде как по тропинке пошла, — ответила горничная. — По которой на рыбалку ходят.
— А вы, значит, за ней шли, — все расспрашивал Гуров, — раз так точно видели, куда она направилась?
— Ну нет, зачем за ней? Просто я после нее из дому вышла, вот и видела.
— Во что она была одета?
— Как во что? — растерялась горничная. — Обыкновенно была одета… Блузка летняя, юбка… Хотя нет, вру, не юбка, а шорты на ней были.
— А блузка какого цвета?
— Да зачем вам? Не помню я!
— Все вы прекрасно помните, Елизавета Николаевна, — жестко произнес Гуров. — Только говорить почему-то не хотите. Отвечайте на вопрос: какого цвета была блузка?
— Ну, светлая такая… вроде бежевой…
— А сами вы во что были одеты? Вот как сейчас?
— Нет, я, как пришла, переоделась. А в лес ходила в платье с длинными рукавами.
— Какого цвета?
— Да примерно такого же, как и блузка у хозяйки — бежевого.
— Но сейчас жарко. Зачем же вы надели платье с длинными рукавами?
— Понимаете, у меня кожа очень чувствительная к загару, — объяснила Прыгунова. — Мне нельзя долго находиться на солнце. Поэтому я, когда иду в лес или на речку, всегда так одеваюсь. Загорать мне совсем нельзя.
— Хорошо, а Костю вы в лесу видели?
— Вот кого я утром не видела, так это Константина Викторовича, — ответила Прыгунова. Она еще хотела что-то добавить, но сдержалась.
— А Настю, младшую горничную?
— Ее тоже не видела.
Гуров повернулся к Семенову:
— Лейтенант, сходи с Елизаветой Николаевной в ее комнату, взгляни на ее платье. Мне хочется точно знать, какого оно цвета. А я тем временем допрошу вторую горничную, Настю.
Когда Семенов проходил мимо него, он на секунду задержал лейтенанта и вполголоса, чтобы не слышала Прыгунова, добавил:
— И постарайся взять образец ткани этого платья. Хотя бы нитку. Хорошо бы иметь и ткань из той блузки, в которой была Ольга Григорьевна, но я пока не могу придумать, как это сделать, не привлекая ее внимания.

Глава 10
Прыгунова и Семенов вышли, а спустя короткое время в кабинет вошла Настя Клюкина. Когда она села, Гуров сразу приступил к расспросам:
— Скажите, Настя, что вы делали сегодня утром?
— Что делала? — переспросила девушка, глядя куда-то в угол. — Да как всегда. На стол подавала, убирала…
— Кому же вы подавали?
— Да Константину Викторовичу, Ольге Григорьевне…
— А Кате?
Настя запнулась, явно не зная, что ответить. Затем негромко произнесла:
— Нет, ей не подавала…
— А почему?
— Я… у меня голова разболелась, и я к себе в комнату ушла.
— И сколько же времени вы там были?
— Не знаю… я на часы не смотрела…
— Так я вам скажу, — заявил сыщик, — если сопоставить показания остальных свидетелей, с которыми мы уже побеседовали, получается, что вы отсутствовали не меньше двух часов. И часто у вас случаются такие сильные приступы головной боли?
Девушка молчала.
— И кому еще вы говорили, что у вас болит голова?
Настя продолжала молчать.
— Скажите лучше, где вы были на самом деле, — предложил ей Гуров. — Здесь совершено убийство, это дело серьезное. Мне кажется, вы к этому не причастны, но своим запирательством наводите на себя подозрения.
— Я не могу, не могу сказать! — воскликнула девушка. — И вы правы, к смерти Виктора Петровича это никак не относится! Это только мое дело! Больше я ничего не скажу! — С этими словами Настя вскочила и выбежала из комнаты.
— Вон оно как… — пробормотал Гуров. После чего вышел из кабинета, заглянул в гостиную, где все еще сидела Ольга Григорьевна, и попросил ее позвать к нему на беседу садовника Алексея Петренко.
Через несколько минут появился садовник, на ходу снимавший измазанные землей перчатки.
— Вызывали? — коротко спросил он.
— Да, вы садитесь вот сюда, — предложил ему Гуров. — Видите ли, в связи с убийством Виктора Петровича Шаталова мы опрашиваем всех обитателей усадьбы. Теперь и до вас очередь дошла. Скажите, чем вы занимались сегодня утром?
— Я встаю рано, — начал свой рассказ Петренко, — обычно в половине седьмого. И сегодня так же встал. Позавтракал на кухне…
— А кто еще в это время там находился? Кто в усадьбе был на ногах к этому времени?
— На кухне мы были втроем: я, повар Гена Селезнев и горничная Настя, — объяснил садовник. — А на веранде завтракали Виктор Петрович с Русланом. Позже к ним присоединилась Ольга Григорьевна. Остальные еще не встали.
— Хорошо, продолжайте.
— Я поел и пошел работать. Готовил компост для подкормки многолетников, это у меня заняло почти все утро. Только часам к девяти закончил, сел передохнуть. Потом пошел розы обрезать, подвязывать. Я как раз этим занимался, и тут со стороны усадьбы донеслись крики, потом из дома выбежали Ольга Григорьевна и Костя… Так я узнал, что Виктор Петрович погиб. Ну а потом…
— Погодите, — остановил его сыщик. — Про «потом» вы еще расскажете. Сейчас скажите вот что: где именно вы находились во время работы?
— Где находился? Но это не было какое-то одно определенное место. Компост я готовил в своем сарайчике — он на задах стоит, могу показать. А потом ходил по всему участку, где растут розы, астры, лилейники, клематис, остальные многолетние.
— Из сарайчика на задах, понятное дело, много не увидишь, — заметил Гуров. — Хотя и оттуда можно кое-что заметить. Например, оттуда, как я понимаю, хорошо видна веранда. А из других мест, где вы работали, видна калитка, ведущая на участок?
— Ну, от роз видна, — буркнул садовник, глядя в пол. — От бордюра, где астры растут… да, тоже видна…
— То есть большую часть времени, которое меня интересует — от семи до девяти утра, — вы видели калитку, ведущую на участок. А теперь, Алексей Федорович, постарайтесь точно припомнить, кто выходил и входил через эту калитку. Только не говорите мне, что вы ничего не видели, а если видели, то не запомнили. Мне кажется, что вы человек очень даже наблюдательный.
— А я и не говорю, что не помню… — пробурчал Петренко. — Кто выходил… Ну, первые, наверное, как раз Виктор Петрович с Русланом вышли — они на рыбалку отправились, когда еще семи не было.
— Так, понятно. А дальше?
— Дальше… Дальше Ольга Григорьевна пошла гулять.
— Во сколько это было?
— Где-то спустя полчаса после мужа.
— Как она была одета?
— Я как-то не обратил внимания…
— И все же постарайтесь вспомнить. Это очень важно.
— Хорошо, сейчас… на ней были… да, она была одета в шорты… и еще блузка, или скорее футболка…
— Какого цвета?
— Кремового… или бежевого…
— Ясно. А кто еще выходил?
— Потом пошла гулять Лиза Прыгунова…
— А она как была одета?
— Она мне объясняла, что загара боится и всегда носит длинное платье, даже в жару. Так что на ней было платье бежевого цвета.
— А куда они обе направились? Ведь через решетку ограды видно, в какую сторону человек идет.
— Да, какое-то время видно… И Ольга Григорьевна, и Лиза пошли налево.
— То есть в сторону леса?
— Да.
— Давайте дальше. Кто еще выходил?
— Следующая вышла Катя — это девушка Кости, где-то около десяти часов.
— И больше никто?
— Нет, больше никто.
— А Настя?
— Что Настя?
— Настя Клюкина никуда не выходила?
— Нет, не выходила.
— Тогда скажите, пожалуйста, где же находилась младшая горничная с семи часов, когда вы все завтракали, и до десяти, когда пришло известие о смерти Шаталова?
— Откуда же я знаю? — возмутился садовник. — Мое дело — растения выращивать, а не за людьми следить.
— Верно. Только вы, передвигаясь по всему участку и видя дом со всех сторон, не могли не заметить, куда подевалась младшая горничная. Причем Катя, когда встала, ее искала и не могла найти. Она сказала о своих поисках повару Геннадию. И хотя я с ним еще не беседовал, но уверен, что он заглядывал в комнату Клюкиной — но ее там не было. Так где же она находилась? Скажите, Алексей Федорович, помогите следствию.
Садовник некоторое время молчал, потом произнес:
— Я в частную жизнь других людей не суюсь. Это их дело, и я им не судья.
— Так-так-так… — протянул Гуров. — Хорошо, можете не рассказывать, я сам догадаюсь. Наша милая Настенька была с Костей Шаталовым?
— Да, была, — со вздохом признался Петренко.
— Где? В какой-нибудь теплице?
— Нет, не в теплице — в бане. Тут в усадьбе две бани: в доме есть небольшая сауна, а на задах — другая баня, капитальная, с бассейном. Вот там…
— Понятно. И выскочили они оттуда, когда с реки позвонил Руслан и Ольга Григорьевна стала искать пасынка?
— Нет, немного раньше. Катя ушла на речку, они и вышли.
— Ясно. А скажите, Костя с отцом никогда не ссорился?
— Нет, ссор у них не было, — решительно покачал головой садовник. — Споры были, это да.
— А о чем спорили?
— В основном об управлении компанией. Костя все хотел отцу советы дать, как управлять правильно, по науке, а Виктор Петрович сердился, говорил, что в наших условиях никакая наука не действует, все решает только опыт.
— Хорошо, Алексей Федорович, спасибо за помощь. Сейчас вы можете вернуться к своим обязанностям. А ко мне сюда пришлите, пожалуйста, повара.
Спустя несколько минут в кабинет вошел последний из тех, кто жил под одной крышей с покойным Шаталовым, — повар Геннадий Селезнев. Это был высокий человек лет тридцати пяти. От своих собратьев по профессии повар Селезнев отличался худобой. Войдя в кабинет, он стал озираться — видно было, что находится здесь впервые.
— Садись, Селезнев, — предложил Лев. — И ответь мне вот на какой вопрос: когда ты встал сегодня утром, кто уже был на ногах?
— Только Руслан, охранник, — сказал повар. — Он вообще мало спит. А тут им с Виктором Петровичем надо было на рыбалку идти, вот он и встал пораньше.
— И что же он делал? Снасти проверял?
— Нет, он в них ничего не понимает, — усмехнулся Селезнев. — Он зарядку свою в саду делал: прыгал, отжимался, сальто крутил. Обычно он это после завтрака делает, но тут они на речку уходили, вот он и решил пораньше.
— А кто потом к вам присоединился?
— Алексей Федорович, садовник, и Настя. Я им и себе накрыл на кухне. А когда Виктор Петрович проснулся, Настя пошла ему и Руслану завтрак подавать. Ну, а потом и все остальные.
— А в каком порядке люди уходили из усадьбы? Первыми, наверное, ушли Шаталов с Русланом?
— Да, еще семи не было. Через полчаса после них — Ольга Григорьевна, потом Елизавета Николаевна.
— А ты не заметил, что делала хозяйка после завтрака? Где она находилась?
— Ну, сначала на веранде, потом перешла в гостиную. Сидела там, по телефону с кем-то разговаривала.
— Вот как? А с кем, не знаешь?
— Откуда? Я и слышал только кусочек из этого разговора, когда проходил с веранды на кухню. Она с каким-то иностранцем говорила.
— Она что, не по-русски разговаривала?
— Нет, по-русски, но это был точно иностранец. Я слышал две фразы: «Да, Денни», и потом: «Хорошо, мистер Линц, так и сделаем».
— Значит, она была только на веранде и в гостиной? А по саду не ходила? Не металась из угла в угол?
— Нет, ничего такого не было, — уверенно ответил повар.
— Хорошо, а Прыгунова что делала?
— Что ей положено, то и делала. Белье из спален собирала, новое стелила. Потом мы с ней список продуктов составляли, что купить надо. Ну а потом она ушла.
— Понятно. Ну, пока к тебе больше вопросов нет. Можешь идти.
Когда повар ушел, Гуров некоторое время в раздумьях ходил по кабинету. Его размышления прервал лейтенант Семенов. Войдя в кабинет, он плотно закрыл дверь и жестом пригласил Льва присесть. Словно два заговорщика, они сели у стола близко друг к другу.
— Посмотрел я на это платье, — доложил лейтенант. — И не только посмотрел, но и потрогал. И вот результат. — Он вынул из кармана левую руку, в которой между пальцев была зажата тоненькая бежевая ниточка. — Я его начал вертеть, крутить — вроде как рассмотреть получше хочу — и тут вижу: торчит эта нитка. Я ее незаметно дернул и оторвал. Так что теперь у нас есть образец. А вот как подобраться к гардеробу госпожи Шаталовой, не знаю.
— Способ только один — надо получить официальное разрешение на досмотр ее вещей, — сказал Гуров. — И сделать это надо как можно скорее.
— Почему? — удивленно спросил Семенов.
— По нескольким причинам. Во-первых, она наследница покойного Шаталова, стало быть, у нее был мотив для убийства. Во-вторых, вскоре после ухода мужа она зачем-то отправилась в лес. Она объясняет это беспокойством за супруга, говорит, что не находила себе места, однако ее слова не подтверждаются свидетельством повара — он никакого беспокойства в ее поведении не заметил. Ольга Григорьевна сидела в гостиной и беседовала по телефону с каким-то иностранцем. Факт, конечно, любопытный, но к нашему делу не относится. А в-третьих, если госпожа Шаталова ни в чем не виновата, — а я думаю, что так оно и есть, — нам надо поскорее в этом убедиться, чтобы сосредоточиться на другой женщине.
— На Прыгуновой?
— Совершенно верно! Вот уж чье поведение подозрительно! Зачем она отправилась в лес вслед за хозяйкой? Загорать ей нельзя, на солнце находиться вредно, а она идет на самый солнцепек, на опушку. Ягоды собирать? Как-то не верится. Хорошо, что ты добыл эту нитку. Сравним ее с образцом, который я снял с ветки в лесу, и кое-что станет ясно.
— А почему мы ищем именно женщину? — поинтересовался лейтенант. — Потому что в лесу женщина кричала?
— Да, Руслан слышал женский крик.
— Но что, если весь рассказ о крике — выдумка? Что, если преступник был только один — сам Руслан? И действовал он в интересах каких-то неизвестных нам заказчиков — скажем, конкурентов Семенова?
— Нет, крик был, — покачал головой Гуров, потому что были следы. И не один, а целых два следа. Про одни следы, не отчетливые, нельзя уверенно говорить, что они женские, — добавил он. — Они просто маленькие — но ведь есть и мужчины с малым размером ноги. А вот вторые следы — точно женские. Кстати, я сегодня же вернусь в лес на то место и еще раз посмотрю на эти следы. И сделаю это не один, а со своим другом Глебом Павловичем. Он не зря преподает криминалистику — ведь он всю жизнь этим занимался, и у него, насколько я знаю, остался набор для снятия отпечатков следа. А когда у нас появится этот отпечаток, мы проверим обувь мадам Прыгуновой и будем иметь какой-то результат.
— Но ведь в доме были и другие женщины, кроме Ольги Григорьевны и Прыгуновой, — заметил Семенов. — Есть еще Настя, Катя…
— Катя не могла пойти в лес, бегать по нему, заманивать Шаталова — она никогда там не была, — ответил Гуров. — А что касается Насти, то она все утро находилась в совершенно другом месте. — Передав Семенову суть беседы с Настей и садовником, он закончил: — У нашей милой Настюши есть своя маленькая тайна, но к нашему расследованию она не имеет отношения. Правда, в поселке есть и другие женщины: например, Людмила Подсеваткина, с которой я все еще не познакомился, или местная девушка Варя Полозкова. Я сегодня же поговорю с обеими и проверю обе эти линии. А ты получай у судьи разрешение на досмотр вещей, и завтра же его проведем. Кстати, не забудь получить заодно разрешение на досмотр вещей Константина Шаталова, Руслана Магомедова и Егора Тихонова.
— А его-то зачем? — удивился лейтенант. — Я Тихонова немного знаю. Тихий мужик, книжки научные читает…
— А затем, — ответил Гуров, — что этот тихий мужик в тот самый день и час, когда был убит Шаталов, тоже находился в лесу. Я сегодня же узнаю, где именно он был и что делал. Но нам неплохо бы иметь законное основание осмотреть его вещи и взять образцы, если потребуется.
— Хорошо, я возьму разрешение, — согласился Семенов. — А к этому времени будут готовы результаты анализа ткани, найденной на теле убитого, а также на берегу.
— Все, хватит здесь сидеть, пора за работу, — сказал Гуров и, поднявшись с места, вышел из кабинета.

Глава 11
С Семеновым сыщик расстался у ворот шаталовской усадьбы. Лейтенант уселся в свою «семерку» и уехал в Киржач, а Гуров некоторое время постоял, размышляя, после чего решил, что в первую очередь надо завершить опрос возможных подозреваемых. Кроме двух женщин, о которых он говорил Семенову, в их круг входил еще и Егор Тихонов. С него сыщик и решил начать. Поэтому он прошел мимо коттеджа Подсеваткиных, дошел до конца деревни и решительно вошел во двор, где все так же паслась коза.
— Есть кто дома? — громко произнес он, постучав в дверь.
— Да, я дома, заходите, — послышалось в ответ.
Сыщик толкнул дверь и вошел в избу. Да, это была типичная деревенская изба — с огромной русской печью, крашеными деревянными полами, маленькими окошками и лавками вдоль стен. Гуров подумал, что ему такие избы, пожалуй, приходилось видеть разве что в кино. Хозяин сидел за маленьким кухонным столиком у окна и пил чай. Гостю он вроде бы даже обрадовался — во всяком случае, ни страха, ни смущения не выказал.
— Заходите, Лев Иванович, — сделал он приглашающий жест. — Садитесь, я вам сейчас чайку налью. Чай у меня, правда, не самый дорогой, зато полезный — с травами.
При этих словах Тихонова Гуров вдруг осознал, что ничего не ел сегодня и ему действительно хочется чаю.
— Что ж, не откажусь, — сказал он.
Хозяин достал из висевшего на стене маленького шкафчика чашку, потом, порывшись, извлек оттуда и сахарницу.
— Сам я без сахара пью, — объяснил он, — так полезней. Но вам свои привычки навязывать не буду.
Он налил гостю чай, после чего сел на место и продолжил чаепитие. Гуров сделал глоток, другой. Да, чай сильно отличался от того, какой он пил в Москве. Собственно чая в нем было немного — в основном чувствовался вкус различных трав.
— А травы вы где, на лугах собираете? — спросил он.
— И на лугах, и в лесу, — ответил Тихонов. — На лесных полянах они знаете, какие духовитые?
— Сегодня вы тоже травы собирали?
— А вы откуда знаете, что я сегодня в лес ходил? — удивился хозяин.
— Люди сказали, — объяснил Гуров. — А если точнее, Руслан Магомедов, охранник Виктора Петровича Шаталова.
— А, вот оно что! — кивнул Тихонов. — Да, встретил я их, когда они утром на речку направлялись, побеседовал с Виктором Петровичем. Это, конечно, правильно, что он не один стал туда ходить. Хотя лучше бы ему вообще от таких прогулок отказаться. Как у них сегодня, благополучно все прошло?
— Нет, — покачал головой Гуров, делая еще один глоток. — Совсем не благополучно. Убили Виктора Петровича.
При этих словах сыщика чашка предательски задрожала в руках хозяина.
— Вы… шутите? — спросил Тихонов, во все глаза глядя на гостя. — Как это — убили?
— Какие уж тут шутки! — сказал Гуров. — Руслана отвлекли в сторону криком, а когда он отошел, кто-то набросился на Шаталова и утопил его в реке.
— Значит, он утонул! Все по предсказанию! — воскликнул Тихонов и вскочил на ноги. Чашка упала на пол и разбилась, но хозяин этого даже не заметил. — Но тогда… Тогда угроза нависла и над остальными!
— Над кем же, по-вашему?
— Над женой его, Ольгой, и над сыном Костей. Но и остальные, кто рядом с ним, тоже могут под удар попасть. Ведь судьба — она слепа, лиц не разбирает!
— Стало быть, вы считаете, что Шаталова погубила слепая судьба? Злой рок? — уточнил сыщик.
— А какие в этом могут быть сомнения? Ведь все свершилось в точности так, как сказано в проклятии Ольги Онуфриевой!
— Ну, если это была судьба, то дама эта весьма предусмотрительная и хитрая, — заметил Гуров. — И уж, во всяком случае, не слепая. Да вы сядьте, послушайте.
Подчиняясь властному тону сыщика, Тихонов сел.
— Вот, судите сами, — продолжал Лев, — во-первых, эта, как вы выражаетесь, «судьба» обзавелась двумя исполнителями.
— Двумя?
— Да, в преступлении участвовали как минимум двое, это несомненно… Кстати, а вы в чем сегодня в лес ходили?
Вопрос застал Тихонова врасплох.
— Как это — в чем? — не сразу понял он. — Да в том же, в чем всегда хожу. У меня гардеробов нету, всегда одна одежда, которая вот на мне.
Гуров взглянул на холщовые штаны хозяина, простенькую рубашку, на стоявшие у порога стоптанные ботинки и понимающе кивнул.
— Вы какой размер обуви носите, если не секрет, — сорок первый?
— Да я уж не помню, — признался хозяин. — Так давно ничего не покупал, что и забыл. А зачем вам? — Но тут же сам догадался и возмущенно проговорил: — Так вы считаете, что это я? Что я мог убить Виктора Петровича?
— Ничего такого я не считаю, — возразил Гуров. — Просто я веду расследование и проверяю все версии, хотя бы для того, чтобы их исключить. Можно я сам взгляну на ваши ботинки?
— Глядите, чего уж… — махнул рукой Тихонов.
Гуров встал, поднял один башмак, пригляделся. Нет, это был даже не сорок первый размер: нога у Тихонова совсем маленькая, не больше сорокового, причем обувь стоптана так сильно, что на нее даже не нужно было надевать старый чулок — и без него след получался нечеткий, без всякого рисунка.
— Скажите, а вы кого-нибудь еще в лесу видели, кроме Виктора Петровича с Русланом? — спросил он.
Егор не сразу вышел из оцепенения. Потом поднял голову, подумал и наконец ответил:
— Нет, видеть не видел. Но слышал.
— Что слышали?
— Сначала крик женский, правда, что кричали, я не расслышал — далеко было. А потом слышал, как кто-то через лес ломился. Я решил, что это какой-нибудь приезжий. Видеть мне его не хотелось, я и ушел подальше.
— Значит, того, кто ломился через лес, вы не видели?
— Нет, не видел.
— А вы не знаете, ваша соседка Варвара — она сегодня в лес ходила?
— Может, и ходила, — ответил Тихонов. — Она корову возле леса пасет, там травы сочные. А что, вы ее тоже в убийстве подозреваете?
— Я вам уже говорил, — терпеливо, как маленькому ребенку, пояснил ему Гуров, — что я никого не подозреваю. А уж Варю — тем более. Но мне нужны свидетели. Нужны люди, которые могли видеть убийцу и его сообщника. Понятно?
— Варя дома, можете сами у нее спросить. Только занята она: матери с утра хуже стало, так она от ее постели не отходит. Но вы попробуйте, зайдите, может, она и улучит минутку с вами поговорить.
Гуров так и сделал. Он вышел от Тихонова, пересек улицу, вошел во двор к Варваре и постучал в дверь. Ему никто не ответил, и он собрался еще раз постучать, но тут дверь приоткрылась, и сыщик увидел лицо Вари. Девушка выглядела печальной и осунувшейся. А еще на сыщика через открытую дверь пахнуло тяжелым запахом, который бывает в палатах, где лежат тяжелобольные.
— А, это вы! — сказала Варя. — Хорошо, что зашли, я как раз о вас думала. Я тут сегодня пасла Звездочку возле леса, и вдруг слышу крик…
— А что кричали, вы расслышали? — спросил Гуров.
— Да. Кричали «На помощь, помогите!». И еще раз, и еще. А потом слышу, в лесу ветки трещат, идет кто-то. И я увидела…
Тут из глубины дома послышался полный боли стон, а затем жалобный возглас: «Варенька! Плохо мне! Ты где?»
— Иду, мама! — крикнула девушка и виновато посмотрела на Гурова: — Нет, сейчас рассказать не получится — мама зовет. Вы вечером приходите, вечером ей обычно лучше становится, она засыпает. Тогда все расскажу.
— Хорошо, я обязательно зайду, — пообещал Лев.
От дома Варвары он прямиком направился назад, к коттеджу Подсеваткиных. Коттедж выглядел не таким роскошным, как у погибшего Шаталова, он был уютным и аккуратным, словно домик из сказки. И участок не поражал великолепием, которое создается усилиями профессионального садовника, но здесь тоже было много цветов и подстриженный газон.
Сыщик нажал на кнопку звонка, и спустя некоторое время из дома показалась женщина. Гуров представился и объяснил цель своего визита.
— Да, мы слышали об убийстве, — сказала она. — Какая трагедия! Заходите, буду рада познакомиться. — Меня зовут Людмила Николаевна, но лучше просто Люда. Пойдемте в дом.
Вслед за ней Гуров вошел в коттедж. Здесь их встретил хозяин — мужчина лет сорока, склонный к полноте, назвавшийся Максимом. Сыщика пригласили в гостиную, Людмила Подсеваткина тут же принялась подавать чай.
— Мы живем скромно, совсем не так, как Шаталовы, — произнес Максим, заметив, что Гуров оглядывает гостиную. — И слуг у нас нет, все делаем сами. Хотя на отсутствие денег не жалуемся. Просто мы считаем, что не надо кичиться своим богатством. Надо быть скромнее и ближе к природе.
— Да, я слышал, что вы тут чуть ли не единственные, кто ходит в лес, собирает грибы, ягоды, — сказал Гуров. — В связи с этим я и хотел спросить: а сегодня кто-нибудь из вас был в лесу или возле него?
— А как же, были, — ответила Людмила. — У нас с Максом такой распорядок дня: после завтрака мы оба отправляемся на природу — в лес или на речку. Я обычно беру мольберт и занимаюсь своей мазней, а Максим гуляет, а потом помогает доставить все обратно. Сегодня мы почти до полудня провели на опушке.
— Говорят, там растет много земляники, — заметил Гуров.
— Кто это вам сказал? — удивилась Людмила. — Она, конечно, есть, но не везде, еще поискать надо. Вот в глубине леса мы нашли два пригорка — это просто земляничное изобилие. Я уже пять банок варенья сварила!
— Скажите, а вы не видели там, на опушке, женщину, собирающую ягоду? — продолжал расспрашивать Гуров.
— Я сразу углубился в лес и никого не видел, — признался Максим. — Может, ты, Люся?
— Да, я кого-то видела… — стала вспоминать Людмила. — Погодите… Да, я видела эту милую девушку — Варю. Она пасла свою корову, я даже сделала пару набросков, может, позже напишу ее портрет на фоне леса. А потом… потом я видела какую-то женщину. Правда, я ее не узнала — она была далеко. Но только она вовсе не собирала ягоды. Быстро вышла из леса и направилась в поселок. Следом за ней вскоре вышла еще одна. Но она уже не спешила и тоже пошла в поселок. Да, и еще был один человек. Он шел по тропинке, по которой ходят рыбаки. Но это было очень далеко от того места, где мы стояли, и я даже не могу сказать, мужчина это был или женщина.
— А этот человек — он шел в лес или из леса? — уточнил Гуров.
— Из леса, все они шли из леса. А позже, уже ближе к обеду, прямо на нас вышел этот чудак, сосед Вари — Егор Демьянович. Я еще хотела с ним поговорить, но он не был расположен к беседе и ушел. Вот и все.
— Стало быть, эти люди, о которых вы говорите, тоже вас видели?
— Да, Варя видела, и Тихонов, конечно, видел. А вот остальные… Мне кажется, они даже по сторонам не смотрели, так что, скорее всего, не видели.
— Скажите, а вот эти две женщины, вышедшие из леса одна за другой, — они не похожи, скажем, на тех женщин, которые живут в доме Шаталова?
— Вы имеете в виду Ольгу? Понимаете, у Оли такие характерные соломенные волосы, я ее издалека узнаю. А те… Хотя, знаете, я сейчас стала вспоминать и сообразила: они обе были в платках, так что волосы были не видны, поэтому ничего определенного сказать не могу.
— У меня остался последний вопрос. А вы сами как были одеты во время прогулки?
— Я всегда в жару ношу белое, — ответила Подсеваткина. — А Максим… он надел пеструю рубашку.
— Да, если хотите, могу показать, — добавил Максим.
— Нет, не надо, я всего лишь хотел уточнить кое-какие показания других участников, — сказал Гуров, поднимаясь. — Спасибо за чай, мне пора идти.

Глава 12
От Подсеваткиных сыщик, никуда больше не заходя, направился к домику своего друга Труева. Тот как раз приступил к обеду.
— Вот, ждал тебя, ждал, так и не дождался, — сказал он, указывая на стоящую на столе вторую тарелку. — Давай садись, поешь ушицы. А то я тебя знаю: как начнешь работать, так обо всем забываешь, не ешь и не пьешь. Что мне потом Мария скажет?
— Поблагодарит за то, что посадил меня на диету, — ответил Гуров, садясь за стол, — не дал жиром обрасти.
— Какой там у тебя жир! — махнул рукой Труев. — Ты всегда был тощий, такой и остался. Ну, как успехи? Что нового узнал?
Гуров пересказал ему содержание допросов, проведенных в доме погибшего Шаталова, бесед с Тихоновым, Варей, с Подсеваткиными и заметил:
— Кое-что начинает проясняться. Например, что Константин Шаталов совсем не похож на святого: привез в дом девушку и тут же изменяет ей с горничной. Но при этом у него появляется железное алиби: если он провел все утро с Настей, то убить отца никак не мог. А еще имеется противоречие в показаниях женщин. Если верить Ольге Григорьевне и Прыгуновой, то первая зашла в лес по тропинке и таким же образом вскоре вышла, а вторая вообще в чащу не углублялась, собирала ягоды на опушке. Между тем Людмила Подсеваткина утверждает, что видела двух женщин, вышедших из леса, но ни одной — собиравшей поблизости землянику.
— Стало быть, тебе надо еще раз допросить обеих дам, — сказал Глеб Павлович — Какая-то из них явно врет, и мне кажется, что это Прыгунова.
— Мне тоже так кажется, — согласился Гуров. — Я даже подумал, что завтра можно провести с ней следственный эксперимент — пусть покажет, где именно собирала ягоды, и пригласить для участия в нем Людмилу Подсеваткину. Может, тогда удастся установить, где на самом деле была старшая горничная. А может, никакого эксперимента и не потребуется. Все будет зависеть от того, что мне вечером расскажет Варя. Она была рядом с этими вышедшими из леса женщинами, и ее рассказ может оказаться очень ценным.
— Кроме ее рассказа у нас еще должны быть результаты экспертизы, — напомнил Труев. — Мой коллега должен проанализировать образцы ткани, которую он нашел на теле Шаталова, а также на земле, и ту ткань, которую ты нашел в лесу. Вот тогда будет полная ясность.
— Да, эта информация самая важная, — кивнул Лев.
— А что ты собираешься делать до вечера?
— До вечера я собираюсь еще раз сходить в лес. Причем не один, а вместе с тобой.
— Думаешь, это так опасно? — насторожился Труев.
— Нет, ты мне нужен не как охранник, — рассмеялся Гуров, — а как криминалист. Я хочу вновь найти второй след, который видел сегодня утром, и хочу, чтобы ты снял с него отпечаток. У тебя ведь твой криминалистический набор с собой?
— Угадал. Сам не знаю, зачем я его сюда притащил. Но тем не менее притащил.
— И правильно сделал, — улыбнулся Лев. — Сегодня он нам очень пригодится.
Друзья вдвоем быстро убрали со стола, после чего Труев открыл стенной шкаф и извлек оттуда потертый кожаный чемоданчик. Когда они вышли из дома, долгий летний день начал клониться к вечеру и солнце уже коснулось верхушек елей.
Вначале они дошли до той полянки, где разыгралась трагедия, и Гуров повел друга по следам, которые они с Русланом оставили утром, пока вышли на каменистую осыпь, где все следы пропали. Походив немного, Гуров, как и утром, нашел второй след: достаточно отчетливый отпечаток ноги, обутой в женскую туфлю.
Теперь за дело принялся Труев. Раскрыв свой чемоданчик, он извлек специальный состав для фиксации отпечатков и аккуратно нанес его на один из следов. Подождал, пока отпечаток затвердеет, и так же аккуратно отделил его. Кроме того, он взял несколько образцов почвы.
— Это чтобы знать наверняка, что башмак побывал именно здесь? — спросил Гуров, внимательно следивший за манипуляциями друга.
— Ну да. Сам по себе одинаковый отпечаток еще не является уликой, — пояснил Труев, — а вот частицы почвы являются. И отмыть их не так-то легко. Видишь, тут подошва рифленая. Даже если хозяйка этих туфель будет мыть их изо всех сил, крохотные частички почвы все равно останутся.
После этого друзья двинулись назад к поселку. Шли короткой дорогой, напрямик, чтобы сразу выйти в поле. Гуров правильно запомнил направление, потому что они вышли точно к тому месту, где начиналась тропинка, ведущая в лес, и вдруг увидели человека, шедшего им навстречу с удочками в руках, в котором Лев узнал Дениса Линева.
— Добрый вечер! — поздоровался Линев. — Что, осматривали место преступления?
— А вы, значит, уже все знаете? — вопросом на вопрос ответил ему Труев.
— Да, я, как вернулся, заглянул к Виктору, хотел позвать его на рыбалку, тут мне и сообщили, — подтвердил Линев.
— И вы идете рыбачить? — с некоторым удивлением произнес Труев. — У меня вот даже в мыслях этого не было…
— Считаете, что это неуважение к памяти погибшего? — догадался яхтсмен. — А я так не думаю. Виктору Петровичу уже ничем не поможешь. А был бы жив — только одобрил бы это занятие. Он, как и я, был человеком, не склонным к сантиментам.
— А вы, значит, весь день были в Москве? — спросил Гуров.
— Да, я уехал рано утром. Вел там переговоры с клиентами нашего фонда. Хотя, если бы знал, что такое может случиться, — не поехал бы. Возможно, меня призрак испугался бы…
— А откуда вы знаете, что это был призрак? — встрепенулся Лев. — Возможно, это был кто-то совсем другой.
— Просто это выглядит логичным, — пожал плечами Линев. — Если кто-то преследовал Виктора, то этот кто-то мог и довести свое дело до конца. Причем этот кто-то знал, что вас на берегу не будет, что вас заменит охранник. Ведь вы на призыв о помощи, скорее всего, не поддались бы и одного Виктора не оставили.
— Нет, не оставил бы, — согласился Гуров.
— Ну вот, а Руслан, будучи человеком недалеким, оставил. И преступник это знал. Я вот, например, не знал, что вы уедете, потому что сам уехал. И наши соседи — Подсеваткины, Требенько, все остальные — тоже не знали.
— Вы хотите сказать, что преступника надо искать среди людей, близких к погибшему?
— Это вам решать, где искать преступника, — заметил бизнесмен. — Я только высказал некоторые соображения. Каждый должен заниматься своим делом. Ну, всего хорошего. Меня ждут окуни и сомы. — С этими словами он двинулся дальше в лес, а друзья зашагали к поселку.
— Неприятный он все-таки тип, — сказал Труев. — Я и раньше это замечал, а теперь он это открыто демонстрирует.
— За это в тюрьму не сажают, — покачал головой Гуров. — И потом, хотя он рассуждает и цинично, в его рассуждениях есть логика. Действительно, преступник, видимо, знал, что вместо меня рядом с погибшим будет находиться охранник — человек преданный и храбрый, но не слишком сообразительный, и придумал хитрость, отвлекающий маневр с фальшивым призывом о помощи… И этот преступник, скорее всего, должен находиться среди близких Шаталову людей.
— Кстати, я заметил, что ты весь день занимался женщинами, — неожиданно произнес Труев. — И, возможно, напал на след — в буквальном смысле. Но ведь убийство явно совершил мужик — у женщины просто не хватило бы сил, чтобы задушить Шаталова: он был достаточно крепким мужчиной. А ты пока не высказал ни одного предположения, кто мог быть убийцей.
— Не высказал, потому что нет почвы для догадок, — ответил Гуров. — А рассуждать, не имея никаких улик, бессмысленно. Предположений у меня действительно нет. Соседи о замене меня на Руслана не знали — да у них и нет никаких причин, чтобы убивать Шаталова. Петренко и Селезнев никуда из усадьбы не отлучались, их показания взаимно подтверждают друг друга, к тому же у них тоже отсутствует мотив для убийства. Такой мотив есть у сына погибшего, но он провел несколько часов в бане с Настей.
— Кто же тогда остается?
— Остается охранник Магомедов. Мне кажется, преступник с самого начала надеялся, что мы поверим в его виновность и будем разрабатывать эту версию. Но когда я прошел по лесу и увидел следы, а затем нашел оставленную убегавшей женщиной нить, я убедился, что охранник говорит правду. А преступник… Возможно, это был заезжий киллер. Кто-то, кого никто в этих местах никогда не видел. Он приехал на машине вчера поздно вечером или ночью, в ней переночевал, а утром вышел на «точку», совершил убийство — и таким же образом исчез из поселка.
— Да, эта версия выглядит весьма логичной, — заметил Труев.
— Скорее всего, завтра мы с лейтенантом ее и начнем проверять, если результаты экспертизы не внесут в мои рассуждения каких-то важных поправок. Или если эти поправки не внесет рассказ Вари. Сейчас мы быстренько с тобой перекусим, и я снова пойду к ней — она ведь предлагала прийти вечером, обещала рассказать что-то важное.
Однако «быстренько перекусить» после прогулки в лес друзьям удалось не сразу. Когда они подходили к домику Труева, им навстречу поднялась со скамейки высокая фигура в потрепанной одежде. Гуров узнал деревенского чудака Егора Тихонова.
— Мне вам тут сказать надо… — обратился тот к сыщику. — Вы давеча когда спрашивали, я одну важную вещь забыл. Даже две. Расстроился сильно, разволновала меня весть о смерти Виктора Петровича, вот я и забыл. А теперь вспомнил. — Вы спрашивали, кого я видел в лесу. Ну, я и ответил, что видел только самого Виктора Петровича и его охранника. А потом сообразил, что вас наверняка интересуют не только те, кого я в самом лесу видел, но и рядом с ним. И тут я вспомнил, что, выходя из леса, наткнулся на этих дачников, Максима и его жену.
— Ну, эту «важную вещь» я уже знаю, — кивнул Гуров. — Подсеваткины мне об этом рассказали. А еще сказали, что вы были чем-то расстроены и даже не захотели с ними разговаривать.
— Ну, понятно, и вы подумали, что я был расстроен, потому что Виктора Петровича в речке утопил, — криво усмехнулся Тихонов. — Нет, дело совсем не в этом. Просто они оба говорливые очень, любят болтать о всяких пустяках. А мне говорить не слишком хотелось, вот я и прошел мимо.
— Хорошо, а какая вторая «важная вещь»? — спросил Гуров.
— Уже расставшись с Максимом и Людмилой, я решил вернуться к себе домой не через поселок, а кружным путем, через сосновый лес — духом сосновым подышать захотелось. И вот когда я подходил к этому лесу, то заметил, что с другой стороны оттуда выходит человек и идет в сторону поселка. Причем мне показалось, что человек этот меня заметил, но останавливаться и разговаривать не захотел. Ну, я тоже был не очень склонен к разговорам, так что не обратил на него особого внимания. Вошел в рощу, побродил между сосен, а потом уже к себе пошел. А вот теперь, когда вы стали спрашивать, кого я видел, и вспомнил про этого человека.
— Что ж, это хорошо, что вспомнили, — сказал Лев. — А далеко было от вас до этого человека?
— Метров, наверное, двести, — подумав, ответил Тихонов. — А может, даже триста.
— Как он был одет?
— Штаны джинсовые, рубашка с длинными рукавами, кремового цвета, и на голове косынка, как молодежь носит.
— Бандана?
— Вот-вот, эта самая бандана. И знаете, что мне показалось?
— Что?
— Что это был ваш приятель, с которым Виктор Петрович на рыбалку ходил.
— Какой приятель? Линев?
— Да, так, кажется, его фамилия, а звать Денис.
— Нет, тут вы что-то путаете, — покачал головой Труев. — Денис вчера не мог быть в этой роще, потому что он ездил в Москву.
— Ну, может, я и ошибаюсь, — не стал настаивать Тихонов. — Я был все-таки далеко, человек этот ко мне не поворачивался… Я только хотел рассказать, что вспомнил.
— Что ж, спасибо за информацию, — поблагодарил Гуров. — А скажите, соседка ваша, Варя, сейчас дома? А то я собираюсь снова к ней зайти.
— Должна быть дома. Она только днем отлучается — корову пасет или кого из поселковых просит в магазине ей что купить. А вечером всегда дома.
Тихонов ушел, а приятели сели поужинать. Поев на скорую руку жареной рыбы с картошкой, Гуров поднялся, собираясь идти к Варе, и Глеб Павлович вдруг решил пойти вместе с ним.
— Делать мне сейчас решительно нечего, а так прогуляюсь, — сказал он.
Гуров не стал возражать, и они вместе направились в нижний конец деревни, где жила девушка. Вспоминали по дороге минувшие годы, общих знакомых и не заметили, как дошли до двух домов исчезнувшей деревни, в которых еще теплилась жизнь. Направо, у Тихонова, тускло горел свет, а вот в доме Вари было темно.
— Может, она специально свет не зажигает, из экономии? — предположил Труев.
Друзья вошли во двор, и Труев, на правах старожила, постучал в дверь. Ответом ему было молчание. Он постучал сильнее, потом стукнул еще раз — и дверь неожиданно открылась.
— Что-то мне это не нравится… — глухо произнес Глеб Павлович.
— Мне тоже, — согласился Гуров и крикнул в приоткрытую дверь: — Эй, хозяева!
Снова молчание.
— Варя! — позвали они уже хором.
Но опять никто не ответил.
— У тебя фонарик с собой есть? — спросил Лев.
— Да, я всегда его в куртке ношу, — сказал Труев. — Если на рыбалке задержишься, он очень помогает.
Глеб Павлович вынул фонарик, нажал кнопку. Яркий луч света упал в приоткрытую дверь, осветил прихожую. Гуров толкнул дверь сильнее, открыл и шагнул внутрь. Труев повел фонариком — и они увидели вначале ноги, а затем и все тело молодой девушки. Она лежала на полу возле печки. Гуров присел возле нее на корточки. Глаза Вари были широко открыты, на свет они не реагировали. Гуров потрогал запястье — пульс отсутствовал. Варя была мертва.
Тогда он потрогал ее лоб, шею, отвел воротник блузки. На шее отчетливо виднелись ровные темные отпечатки — словно крупные бусы.
— Задушена, — коротко сказал Лев, вставая. — Очень похоже на то, как был убит Шаталов.
— А температура? — спросил Труев. — Я видел, как ты ее трогал.
— Тело еще теплое, хотя уже начало остывать, — ответил Гуров. — Ее убили совсем недавно, думаю, час или два назад.
— А мать? Что с ней? Надо посмотреть.
Гуров осторожно перешагнул через тело девушки, лежавшее поперек прохода, и оказался в спальне. Здесь, как и утром, все так же стоял тяжелый запах давней болезни. У дальней стены виднелась кровать, а на ней что-то, напоминавшее ворох подушек. Труев оставался в передней, подсвечивая фонариком, а Гуров подошел к кровати и вгляделся. Там лежала пожилая женщина. Ее лицо было накрыто подушкой, руки судорожно вцепились в нее, будто она сама прижала подушку к собственному лицу. На деле, как было ясно сыщику, все было совсем наоборот. Он отодвинул подушку, пощупал пульс и покачал головой:
— Она тоже мертва, подушкой задушили. Здесь убийца, думаю, не оставил никаких следов. А вот с Варей ему пришлось побороться, и мы, надеюсь, сможем отыскать какие-то зацепки.
— Во всяком случае, надо срочно звонить лейтенанту Семенову в Киржач, — сказал Труев, — сообщить о двойном убийстве. Пусть присылает бригаду, надо тут все внимательно изучить.
— Верно, надо позвонить, — согласился Гуров. — Только сначала давай заглянем к Вариному соседу.
— К Тихонову? Зачем? Ты думаешь, это он?!
— Нет, совсем не думаю, — покачал головой Гуров. — Наоборот. Потом объясню. Пошли.
Он быстро повернулся и почти выбежал из избы. Труев последовал за ним. Они пересекли улицу, Гуров рывком распахнул калитку, вбежал во двор и с силой забарабанил в дверь:
— Егор Демьянович! Вы дома?
— Дома я, дома! — раздался голос хозяина, и спустя минуту дверь отворилась и он сам предстал перед приятелями. — Что случилось? — спросил Тихонов, увидев мрачные и встревоженные лица поздних гостей.
— Вашу соседку Варю убили, — без долгих предисловий сообщил Гуров. — И ее мать тоже.
— Варюша?! — закричал Тихонов, прижав к лицу жилистые кулачки. — Не может быть! Но за что?!
— Я думаю, за то, что она кого-то видела утром, — объяснил Лев. — Когда я днем к вам заходил, у ее мамы был приступ, и Варя не смогла со мной поговорить, обещала все рассказать вечером. Теперь уже не расскажет. Ее маму, думаю, убили просто для того, чтобы не оставлять свидетеля.
— Но что она хотела рассказать? Что такого она могла видеть?! — воскликнул Тихонов.
— Думаю, она видела убийцу. И тот об этом знал. И вы тоже утром кого-то видели. Вот почему я беспокоился и за вас. Вам тоже угрожает опасность.

Глава 13
— Мне? — воскликнул Тихонов. — Пусть мне, пусть лучше меня, но не ее! Господи, какая беда!
— Глеб, останься с ним, — вполголоса попросил Гуров друга, — а я пока позвоню Семенову.
Он вышел во двор и набрал номер лейтенанта. Когда тот откликнулся, сыщик сообщил ему о двойном убийстве. Семенов не стал долго расспрашивать, лишь коротко сказал, что выезжает вместе с бригадой.
Гуров вернулся в избу. Тихонов, поникший и осунувшийся, сидел на лавке, Труев примостился возле печки.
— Скажите, Егор Демьянович, — обратился Лев к хозяину, — вы так и не вспомнили, что за человека видели утром в сосновом лесу?
— Я же вам говорил, что толком его не разглядел, далеко было. Тут дело не в моей памяти, а в зрении.
— И все же давайте попробуем определить некоторые черты этого незнакомца. Например, возраст. Сколько, по-вашему, ему было лет?
— Ну, не знаю… — пробормотал Тихонов. — Это был не мальчишка вроде Кости, но и не старик.
— То есть старше двадцати, но моложе шестидесяти?
— Да, вот так.
— А можно поточнее? Могло ему быть лет тридцать?
— Пожалуй, могло.
— А пятьдесят?
— Нет, столько вряд ли. Когда человек в возраст входит, у него походка другая становится, — объяснил Тихонов. — И осанка тоже.
— Значит, от двадцати до пятидесяти?
— Да, так сказать можно.
— Как он был одет, вы мне описали. И это единственное, что мы знаем точно: джинсы, кремовая рубашка, на голове бандана. А куда он направлялся?
— Я же говорил, в поселок. Ну, примерно в ту сторону, где расположен дом Виктора Петровича.
— Скажите, а он вас видел?
— Меня? — Тихонов задумался. — Не знаю… Хотя… не мог он меня не видеть. Там ведь все-таки редколесье, а я стоял открыто, не прятался. Да, видел, не мог не видеть. Просто не захотел разговаривать, даже головы не повернул.
— А может, он потому голову не повернул, чтобы вы не смогли его узнать?
— А знаете, может, и так! — согласился хозяин. — Я теперь вспоминаю, что он, человек этот, даже нарочно голову в сторону отвернул.
— И вы по-прежнему утверждаете, что он вам напомнил Дениса Линева?
— Да, тогда мне так показалось, — кивнул Тихонов. — Но сейчас я бы не стал ничего такого утверждать. Далеко все же было.
— Я о другом хочу вас спросить, — продолжал Гуров. — Когда вы в последний раз видели Варю?
— Когда видел? — Хозяин снова задумался. — Утром видел, когда она корову пастись повела. Мы еще поговорили немного о том о сем… Потом, уже после обеда, она ее назад пригнала. А я как раз из леса вернулся и сел обедать. Вот здесь, у окошка, сидел и видел ее. Потом решил к вам сходить, о незнакомце этом рассказать. Когда вернулся, уже вечерело. Я, помнится, вышел козу в сарай отвести. И у Полозковых свет горел.
— Точно?
— Да, точно, был свет. Я еще подумал, зайду к Варе, поговорю обо всем случившемся. А потом сел пиджак заштопать, да и завозился. А тут вы пришли.
— Значит, где-то час назад у соседей горел свет?
— Да, я точно помню, что свет был.
— А вы не слышали, к ним никто не стучался? Не звал?
— Пока я на улице был, ничего такого не было, — ответил Тихонов. — А когда в избу вошел, тут уж, конечно, все слышать не мог.
— Вы постарайтесь точно вспомнить, — посоветовал ему Гуров. — Потому что лейтенант Семенов будет вам такие же вопросы задавать. И вам желательно отвечать ему точно, твердо, не путаясь. А потом, когда он обо всем спросит, вам лучше провести эту ночь у Глеба.
— Почему? — удивился Тихонов. — Вы что, боитесь, что я буду так сильно переживать, что руки на себя наложу?
— Нет, я боюсь, что это сделают другие. Понимаете, Варю убили потому, что она что-то видела. Что-то, о чем хотела мне рассказать. Но теперь уже не расскажет, убийца опередил меня. Он все время идет на шаг впереди. Вот я и боюсь, что он сможет расправиться с вами. Ведь вы видели этого незнакомца, и он не знает, насколько хорошо вы его разглядели. Так что лучше соблюсти осторожность. Надеюсь, ваша коза сможет без вас прожить?
— Да, наверное… — неуверенно ответил Тихонов.
От более точного ответа его избавил шум подъезжающей машины. На улице мелькнул яркий свет фар, и возле дома остановился полицейский «уазик». Из него вышли Семенов, уже знакомые Гурову врач и криминалист, а также новое лицо — молодой парень, обвешанный фотоаппаратами и лампами.
Гуров и Труев поспешили встречать гостей. Все вместе они вошли в дом Полозковых. Семенов щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Тогда фотограф включил мощный фонарь, и в его свете Лев увидел, что висевшая под потолком лампочка разбита.
— А я чувствовал, что что-то под ногами хрустит, — пробормотал он, — да времени не было хорошенько осмотреться…
У фотографа нашлась новая лампочка, и скоро комнату залил электрический свет. Бригада приступила к своей обычной работе. Семенов, сидя за кухонным столом, записывал показания Гурова и Труева — первых свидетелей, обнаруживших убитых. Затем Гуров позвал Тихонова, и лейтенант записал его показания тоже.
Спустя час обследование места убийства было завершено. Полицейские погрузили тела Вари и ее матери на носилки и отнесли их в «уазик». Прежде чем они уехали, Гуров спросил врача, что тот думает о причинах смерти двух женщин.
— Я, конечно, еще проверю, — ответил тот, — но, вообще-то, причина достаточно очевидна: обе задушены. Причем девушку душили руками, держа за горло, а ее матери прижали к лицу подушку.
— Скажите, убийце потребовалась большая сила, чтобы задушить Варю?
— Думаю, что нет, — покачал головой врач. — Я обследовал ее сложение. Хотя она была деревенской девушкой, много работала по дому, она вовсе не была сильной. Худенькая, невысокая… Нет, особой силой тут не надо было обладать.
— А еще у меня вопрос к вам. — Гуров повернулся к криминалисту. — Скажите, в комнатах есть следы борьбы?
— Я тоже в первую очередь задал себе этот вопрос и стал искать следы, но не нашел. Никакой борьбы не было.
— Никакой борьбы… — медленно проговорил Гуров, раздумывая над словами криминалиста.
Приехавшие полицейские сели в машину. Семенов, прежде чем уехать, сказал Гурову:
— Завтра до обеда у нас будут готовы результаты экспертизы тканей, найденных на месте первого убийства. И тогда же я надеюсь получить разрешение на выемку вещей в доме Шаталова. Так что завтра мы с вами увидимся.
— Хорошо, — кивнул Гуров. — А я пока обеспечу безопасность Егора Тихонова. Он у нас сейчас один из самых важных свидетелей.
Полицейские уехали. Тихонов, после некоторого промедления, загнал козу в сарай и отправился вместе с друзьями на новое место ночлега.
— А вы сами не боитесь, что с вами что-то случится, если вы дадите мне приют? — по дороге обратился он к Труеву.
— Волков бояться — в лес не ходить, — усмехнулся Глеб Павлович. — Мы с Львом Ивановичем — опытные полицейские, много чего повидали, так что здешнего убийцу нам бояться не стоит.
— К тому же, как мне кажется, этот убийца не похож на бандита-взломщика, — добавил Гуров. — На того, кто идет напролом, надеясь на свою силу, и может напасть сразу на трех человек. Нет, у него совсем другой почерк. Он действует исподтишка, после тщательной подготовки, и нападает только на слабых жертв. Нет, Егор Демьянович, нам нечего особо опасаться.
— Я хотел сказать, что этот убийца может оказаться вам не по зубам, — объяснил Тихонов. — Что на него все ваши выкладки не распространяются, потому что это существо не из материального мира…
— А, вы намекаете на то, что это наш знакомый призрак? — догадался Лев. — Нет, призраков мы с Глебом тем более не боимся. А если серьезно, то мне кажется, что время жутких криков и призраков из тумана прошло. Теперь никто никого не пугает, убийца, кто бы он ни был, действует более проверенными и опасными методами.
Так, за разговорами, они дошли до дома Труева. Глеб Павлович постелил нежданному гостю на раскладушке, которую поставил у себя в спальне. А Гуров, перед тем как лечь спать, тщательно осмотрел весь дом, включая погреб и чердак. В ответ на удивленный взгляд Труева он объяснил:
— Мы с тобой, конечно, люди храбрые и к тому же в призраков не верим, все это так. Но здешний «шутник» — уж больно изобретательная личность. И потом, он все время меня опережает, хотя бы на полшага. А вдруг он догадался, что Егор Демьянович эту ночь будет проводить под твоей крышей, и заранее затаился где-то здесь? Я хочу исключить такую возможность.
Впрочем, осмотр ничего не дал, злоумышленник — из тумана или из плоти и крови — найден не был, и к полуночи друзья наконец заперли дверь и улеглись. Гуров специально оставил дверь своей комнаты открытой. Он спал чутко и услышал бы любой шорох. Но заснуть Лев не мог долго. В голове снова и снова прокручивались события сегодняшнего дня.
«Все оказалось куда серьезнее, чем я думал, — размышлял сыщик. — Глеб прав: это вовсе не шутка, а реальная угроза. Возможно, поначалу убийца не собирался действовать так открыто. Может быть, он надеялся свести Шаталова с ума или довести его до инфаркта с помощью всех этих трюков с призраком. Но после моего появления понял, что из этого ничего не выйдет, и вместо того, чтобы отказаться от своих замыслов, пошел напролом. Это означает две вещи. Во-первых, ставки в этой игре очень высоки — так высоки, что ради них убийца готов пойти на риск. А во-вторых, мы имеем дело с опытным и матерым преступником, умеющим планировать и осуществлять операции и быстро реагировать на изменившуюся обстановку. Как только он узнал, что Варя обладает важной и опасной для него информацией, тут же принял решение ее уничтожить и осуществил это решение без задержки. Кто же этот бандит? Из тех людей, с кем я здесь познакомился, такого вроде нет. Может, убийца — этот самый «важный человек» поселка Борис Требенько? Или Подсеваткин? Может, их интересы где-то пересекаются с бизнесом Шаталова, а я просто не знаю, где находится эта точка пересечения? Ладно, не стоит гадать. Завтра получим результаты экспертизы, проведем выемку вещей… Может, криминалист догадается привезти с собой набор для проведения анализов на месте? Это было бы замечательно. Тогда мы завтра же установили бы, кто какую роль здесь играет. Хотя про одного человека я точно знаю, что он тут замешан — это старшая горничная госпожа Прыгунова. Неплохо бы уже завтра ее арестовать и хорошенько допросить. Ладно, подождем до завтра».
И с этой мыслью он наконец уснул.
Ночь, вопреки опасениям Гурова, прошла без происшествий. Утром Тихонов поблагодарил друзей за ночлег и засобирался домой: проведать собаку и козу и вообще заняться хозяйством. Выяснилось, что он уже давно запланировал на этот день сходить половить рыбу чуть ниже пляжа, причем своим любимым способом — бреднем. Гуров вначале решительно воспротивился, заявив, что Тихонов просто подставляется: это самое удобное место, чтобы подстеречь ненужного свидетеля и свести с ним счеты. Однако на сторону Тихонова неожиданно встал Глеб Труев, заявив, что, пожалуй, составит компанию соседу.
— Вдвоем бредень тащить куда легче, — сказал он. — Половим вместе рыбку, я новому для себя делу научусь, а заодно буду Егора Демьяновича охранять.
Гуров пожал плечами и согласился. Тихонов, сопровождаемый Труевым, ушел к себе, а Гуров собрался было зайти к Подсеваткиным, еще раз побеседовать с ними, но в это время раздался шум мотора, затем скрип тормозов, и возле дома остановилась знакомая «семерка». Из нее вышел лейтенант Семенов в сопровождении криминалиста.
— Вот, все привез, как просили, — сказал лейтенант, протягивая сыщику папку. — Вот тут результаты экспертизы, а здесь постановление о производстве досмотра дома и личных вещей всех проживающих в нем граждан. Так что можем приступать.
Спустя несколько минут они уже звонили у ворот усадьбы Шаталовых. Им открыл Руслан Магомедов, который с некоторой тревогой взглянул на полицейских.
— Все дома? — спросил у него Гуров.
— Вроде все, — ответил охранник. — Никто еще не выходил.
— Тогда вперед, — скомандовал сыщик.
Они прошли в гостиную. Здесь навстречу им вышли Ольга Шаталова и Костя.
— Вот постановление судьи о проведении досмотра дома и ваших личных вещей, — сказал им Семенов, показывая документы. — Если потребуется, мы произведем также их выемку. Пока проводятся следственные действия, прошу никого не покидать территорию усадьбы. — С чего начнем? — повернулся он к криминалисту.
— Прежде всего меня интересует женская одежда, — сказал тот. — Блузки, рубашки, майки, кофточки. Та одежда, в которой женщины ходили вчера.
— А чья именно одежда вас интересует? — спросила Ольга.
— Всех женщин, которые здесь живут, — ответил лейтенант. — Как я понял, вас четверо?
— Нет, трое, — покачала головой Ольга. — Катя вчера уехала в Москву.
— Да, я и забыл. Тогда начнем с вас. В чем вы ходили вчера утром?
— В блузке… Пойдемте, я покажу.
— А потом нам будет нужна ваша старшая горничная, — сказал Гуров. — Кстати, где она? Что-то я ее не вижу.
— Наверное, у себя в комнате, — ответила Ольга. — Я ее тоже сегодня еще не видела.
— Хорошо, пойду ее проведаю, — кивнул Лев, чувствуя, как внутри что-то тревожно кольнуло.
Лейтенант с криминалистом поднялись наверх, в комнату Ольги Шаталовой, а он прошел по коридору на первом этаже и постучал в дверь комнаты старшей горничной. Ответом ему было молчание. Лев постучал еще раз и, когда снова никто не ответил, решительно толкнул дверь. Она оказалась не заперта. Гуров вошел в комнату и огляделся. Здесь все находилось в идеальном порядке. Кровать была аккуратно застелена, из-под нее виднелись носки домашних тапочек. Маленький столик, подоконник блистали чистотой. Нигде ничто не валялось, не висело. И нигде не было никаких следов хозяйки этой комнаты.

Глава 14
Гуров подошел к шкафу и приоткрыл дверцу. Первая вещь, которая бросилась ему в глаза, — кремового цвета блузка, висевшая на отдельных плечиках. Он потрогал пальцами ткань, хмыкнул, пожал плечами, а затем вышел из комнаты и направился обратно в гостиную.
Семенов с коллегой, а также Ольга Григорьевна были уже здесь. В углу в кресле сидел Костя. Криминалист запаковывал в пластиковый пакет бежевого цвета блузку и коричневую майку.
— Ольга Григорьевна! — позвал Лев. — Значит, вы говорите, что не видели сегодня вашу старшую горничную?
— Нет, не видела, — подтвердила Шаталова.
— Выходит, она ушла рано утром, еще до того, как вы встали, — заключил Гуров.
— Что значит «ушла»? — удивилась хозяйка. — Она не должна никуда отлучаться без моего разрешения.
— Тем не менее в комнате ее нет. И, как я понимаю, нигде на территории усадьбы тоже нет. Костя, а ты не видел вашу горничную?
— Нет, не видел, — покачал головой Константин.
— Теперь мне нужно поговорить с остальными, кто живет в доме, — заявил Гуров. — Повар, естественно, на кухне?
— Да, Гена у себя, я только что его видела, — кивнула Ольга Григорьевна. — Но я не понимаю, куда могла деться Лиза! Она ничего не говорила, не предупреждала…
— Будем выяснять, и обязательно выясним. А Настя где? И где садовник?
— Алексей Федорович в саду, я его видел, — вступил в разговор Костя. — А Настя в бельевой, скатерти кипятит.
— Как ты все знаешь! — многозначительно проговорила Ольга, то ли восхищаясь способностями пасынка, то ли на что-то намекая.
Гуров прошел в кухню. Повар Селезнев действительно стоял за плитой, на которой жарилось что-то аппетитное.
— Ты Прыгунову сегодня видел? — спросил его Гуров.
— Да, конечно, — кивнул Гена. — Она завтракала.
— То есть вы вместе завтракали? Ведь обычно так бывает?
— Да, обычно мы завтракаем вместе, — подтвердил Селезнев. — Я, Елизавета Николаевна, Алексей Федорович, Настя и Руслан. Но сегодня, когда я вошел в кухню, Елизавета Николаевна уже заканчивала завтрак. Я, помню, ей еще сказал: «Что-то вы сегодня рано!»
— И что она ответила?
— Сказала, что у нее срочные дела и надо бежать.
— А какие дела? Куда бежать, не сказала?
— Нет.
— А как она выглядела? Может, была расстроена чем-то или встревожена?
— Нет, совсем наоборот! Такая была довольная, словно в лотерею выиграла.
— Значит, она закончила завтрак, когда вы все садились за стол?
— Нет, еще никого в кухне не было, кроме меня, — объяснил Селезнев. — Я заметил, что она и готовить ничего не стала: соорудила себе бутерброд с колбасой, молоко подогрела — вот и весь завтрак. Предложил, чтобы подождала, пока я что-нибудь приготовлю, а она ответила, что в другой раз, и убежала.
— А куда убежала-то?
— Я не видел, — признался повар. — Я как раз завтрак начал для всех готовить, так что не следил за ней.
— Понятно… — протянул Гуров. — А как к вам в бельевую пройти?
— А вон по коридору и потом вниз по лесенке, — объяснил Селезнев. — Там, в цокольном этаже, и бельевая, и сауна, и кладовка.
Сыщик отправился искать лестницу в цокольный этаж. Спустившись вниз, он оказался в коридоре, в который выходили несколько дверей. Из-за одной доносился шум только что закончившей работу стиральной машины. Гуров вошел туда. Настя как раз выкладывала выстиранные скатерти из стиральной машины в сушилку.
— Работаешь? — приветствовал ее Лев.
— Да, Елизавета Николаевна велела сегодня обязательно постирать и выгладить, — ответила девушка.
— А ты давно с ней разговаривала?
— Давно, еще рано утром. Она как раз уходить собиралась. Сказала, что у нее сегодня нет времени, так что это я должна сделать.
— А куда она отправилась, не сказала?
— Нет, — покачала головой Настя.
— А во что она была одета, помнишь?
— Ну, как всегда… Платье такое… сиреневое, в горошек… с длинными рукавами. Она всегда с длинными рукавами носит…
— Ладно, я все понял, — сказал Гуров. — Продолжай работать.
Покинув подвал, он вышел из дома и направился к воротам. Невдалеке от них на скамейке сидел Руслан Магомедов. При виде сыщика он встал.
— Сиди, сиди, — махнул ему Гуров. — Я тоже с тобой посижу. Скажи, ты старшую горничную Прыгунову сегодня видел?
— Да, утром, когда зарядку делал. Она вышла из дома и пошла вот сюда, к воротам. А потом я к другому тренажеру перешел и больше ее не видел, оттуда ворота не просматриваются.
— Ладно, спросим в другом месте, — сказал Гуров и отправился разыскивать садовника. Тревога в его душе нарастала.
Алексея Петренко он нашел в розарии — тот аккуратно обрезал розовый куст.
— Добрый день, Алексей Федорович! — приветствовал его сыщик. — Работаете?
— Пока еще работаю, — ответил садовник.
— А почему «пока»?
— Мне почему-то кажется, что скоро мои услуги Ольге Григорьевне не понадобятся.
— Почему? Она не любит цветы?
— Вроде бы любит… Не знаю. Просто предчувствие.
— Ага… Скажите, вы старшую горничную Прыгунову сегодня видели?
— Как же, видел, — кивнул Петренко.
— Когда?
— Два с половиной часа назад, сразу после завтрака.
— А где это было?
— Я пропалывал газон перед домом, а она как раз вышла за ограду.
— И куда она направилась, когда вышла? — спросил Гуров и замер: неужели и этот свидетель ничего не видел?
— Налево пошла, в сторону леса. А дальше я не смотрел и после этого больше ее не видел.
— Спасибо, вы мне очень помогли, — сказал Гуров и направился обратно к дому. Когда он вошел в гостиную, лейтенант Семенов с криминалистом как раз закончили составлять протокол досмотра и выемки личных вещей, и Ольга Григорьевна, а за ней Костя, Настя и Руслан подписали его.
— Ну, мы закончили, — сообщил Гурову лейтенант, вставая. — Сейчас вернемся в Киржач, отдадим все на экспертизу. Так что к вечеру у нас будет полная ясность.
— Не знаю, что у нас будет к вечеру, — покачал головой Гуров. — Сейчас перед нами, помимо экспертизы, стоит другая задача — найти Елизавету Прыгунову.
— А она что, разве пропала? — удивился лейтенант.
— Видимо, да, — кивнул Лев. — Она вышла из дома почти три часа назад и пошла к лесу. С тех пор ее никто не видел. Так что давай сделаем так. Пусть твой коллега возвращается в Киржач и занимается проверкой изъятых вещей, а ты звони в отдел, пусть все, кто свободен, едут сюда. Мы с тобой сейчас пройдем по домам, опросим всех, кого встретим. Может быть, кто-то подвозил Прыгунову в Киржач или Ефремки, может, кто-то видел ее на дороге. В общем, нам нужны все свидетели. И пусть твои люди поспрашивают на автостанции, не видели ли горничную там. А потом, когда приедут твои сотрудники, прочешем лес, будем искать ее здесь.
— Вы что, думаете, с ней что-то случилось?
— А ты как думаешь? — ответил Гуров вопросом на вопрос. — Если женщина ушла почти три часа назад — где она может быть? Причем нам известно, что ей нельзя долго находиться на солнце. Нам надо быть готовыми ко всему.
Семенов позвонил в райотдел в Киржач, после чего они с Гуровым отправились опрашивать жителей поселка. Выяснилось, что обитаемыми на данный момент являются только пять коттеджей: помимо Шаталовых и уже знакомых Гурову Подсеваткиных и Линева, на месте были еще управляющий поместьем Бориса Требенько (сам владелец коттеджа находился, как оказалось, за границей) и жена Анатолия Великанова. Однако никто из них Елизавету Прыгунову в то утро не видел.
В разгар поисков Семенову позвонили коллеги из Киржача. Они сообщили, что опросили всех, кто находился утром на автовокзале, а также местных таксистов и тех, кто занимался извозом без лицензии. Все опрошенные дружно утверждают, что женщины с указанными приметами в городе не видели.
К двенадцати часам приехали на автобусе шестеро полицейских — все, кого мог выделить райотдел, и с ними две служебные собаки. Увидев их, Гуров обрадовался.
— Вот эти четвероногие друзья могут здорово облегчить нам работу, — сказал он лейтенанту. — Без них мы можем лазить по здешним лесам хоть месяц и ничего не найти.
Приехавшие с животными собаководы дали своим питомцам понюхать вещи пропавшей горничной, после чего животных спустили с поводка. Обе собаки дружно устремились в сторону леса. Полицейские двинулись за ними.
Они шли по тропе, уже хорошо знакомой Гурову: это была та самая тропа, по которой они с Шаталовым и Труевым ходили на рыбалку. Дойдя до места, где Виктору Шаталову привиделся призрак, собаки немного покружились, словно потеряли след. Собственно, тропа здесь кончалась, дальше вдоль берега можно было пройти по еле заметной тропочке, скорее даже по прогалу между деревьями. Хорошенько обнюхав землю, овчарки устремились в этот прогал. Люди двинулись за ними. Так они достигли места, где Гуров разговаривал с яхтсменом Линевым. Выше прогала уже не было видно, и казалось странным, что пожилая женщина, нечасто бывавшая в лесу, могла туда пойти.
Овчарки, как видно, тоже пришли к такому мнению, потому что, покружив по полянке, свернули в лес, двигаясь не так уверенно, как раньше, и рыская по кустам.
Так они все прошли метров пятьдесят и оказались на небольшой полянке возле такого же небольшого болота, затянутого мхом. И здесь след потерялся. Собаки напрасно бегали по кустам, тыкались то в одну, то в другую сторону — следа больше не было. И самой горничной Прыгуновой не было тоже.
— Подождите! — сказал Гуров, видя, что поиски зашли в тупик. — Отойдите все, а мы с лейтенантом все здесь внимательно осмотрим.
Они вдвоем с Семеновым вновь прошлись по полянке, тщательно осматривая каждый сантиметр.
— Вот здесь вроде земля утоптана, — заметил лейтенант.
Лев присмотрелся — действительно, участок земли был утоптан так, словно на одном месте толкались несколько человек. Больше никаких следов найти не удалось.
— Теперь пойдем обратно, — приказал он. — Всем внимательно смотреть на ветки — искать сломанные. Смотреть также на землю — может, увидите следы.
Полицейские построились и пошли назад к реке, теперь уже внимательно вглядываясь в каждое дерево и кустик.
— Товарищ полковник! — внезапно позвал Гурова молодой сержант. — Смотрите, что здесь!
Когда Лев подошел к нему, он указал на сломанную веточку молодой березы, причем излом был совсем свежий. Сыщик упал на колени, пошарил глазами по земле и нашел то, что искал: неотчетливый, едва видимый, но все же отпечаток ноги.
— Да, здесь кто-то проходил! Молодец, сержант! Вот так же смотрите и дальше!
Движение возобновилось, но больше никто ничего примечательного не обнаружил. Так они снова оказались на берегу реки.
— Теперь ищите вдоль берега! — крикнул Гуров. — И на воду, на воду смотрите!
Лейтенант Семенов подошел к нему и негромко спросил:
— Вы что же, думаете, что Прыгунова могла переплыть реку?
— Нет, я другое думаю. Но давай лучше не думать, а искать.
Люди медленно двигались по берегу, осматривая землю. Внезапно одна из овчарок сорвалась с места, кинулась к реке и, остановившись у самой кромки воды, начала громко лаять.
— Кому-то придется лезть в воду! — сказал Лев.
— Сейчас! — ответил лейтенант.
По его приказанию двое полицейских разделись и стали по очереди нырять в Киржач. Уже после второго погружения один из них вынырнул с громким криком:
— Здесь! Здесь человек! Зацепился за корягу!
После этого ныряльщики вдвоем дружно погрузились в воду, повозились там и вскоре появились на поверхности, подняв тело женщины, одетой в светлое платье с длинными рукавами. Доставив страшную находку к берегу, вытащили ее из воды, перевернули на спину, и Гуров склонился над ней.
Перед ним на земле лежала Елизавета Прыгунова. Она была мертва. И даже без всякого осмотра у нее на шее четко выделялись темные пятна — следы пальцев, которыми ее душили.

Глава 15
— Надо доставить ее в поселок! — воскликнул Семенов. — Отвезти в Киржач! Пусть ее осмотрит врач!
— Одну минуточку, — остановил его Гуров и, повернув тело на бок, осмотрел спину, затем коснулся пальцами затылка, после чего выпрямился и сказал, обращаясь к стоявшему рядом Семенову: — Ее убили не здесь.
— Не здесь? — удивился лейтенант. — А где?
— Где-то в лесу. Возможно, на той полянке, где собаки потеряли след.
— Почему вы так думаете?
— Смотрите, вот здесь и вот здесь. Видите, ткань слегка порвана? Она за что-то цеплялась.
— Ну да, она ведь зацепилась за корягу…
— Нет, за корягу она зацепилась подолом, тут целая дыра. А здесь структура ткани лишь немного нарушена — словно котенок коготком зацепил. Можно предположить, что она цеплялась в этих местах за ветки, когда убийца нес свою жертву через лес.
— То есть он задушил ее в лесу, а потом принес и сбросил тело в воду?
— Нет, вначале было еще одно действие: он оглушил свою жертву ударом в затылок и только потом стал душить. На затылке я нащупал большую шишку.
— Понятно… — протянул лейтенант. — Но все остальное все равно непонятно. Зачем она пошла в лес? И зачем забрела так глубоко? Там ведь ничего не растет, никакой ягоды…
— Могу добавить еще один вопрос: почему Прыгунова утром выглядела такой довольной, что это бросилось в глаза даже повару? — задумчиво произнес Гуров. — Логично предположить, что в лесу она должна была с кем-то встретиться. Но беспочвенных предположений строить пока не хочу. Ты прав, пусть ее осмотрят врач и криминалист. А когда будут готовы результаты экспертизы по той одежде, которую вы изъяли сегодня в доме Шаталовых, многое станет ясно.
Полицейские соорудили из веток носилки, на которые уложили тело старшей горничной, и процессия тронулась обратно в поселок. Шли медленно, и только спустя час достигли усадьбы. Здесь погибшую погрузили в автобус, и полицейские уехали в Киржач. Семенов собирался ехать вместе с коллегами, но Гуров его остановил:
— Надо провести осмотр комнаты погибшей, и лучше, если мы это сделаем вместе. Уедешь потом, мой друг Глеб тебя отвезет. А еще лучше, если ты заночуешь в доме Шаталовых — если, конечно, хозяйка не станет возражать.
— Чтобы их охранять? — догадался лейтенант.
— Да, чтобы еще кто-нибудь скоропостижно не погиб, — серьезно произнес Лев.
Они вместе прошли в дом, и он сообщил всем о смерти старшей горничной, отметив при этом, что его сообщение не вызвало большого расстройства. Как видно, Елизавету Николаевну никто особенно не любил. Затем сказал Ольге Шаталовой, что они с Семеновым осмотрят и опечатают комнату погибшей, и та согласно кивнула.
Полицейские прошли в комнату горничной и начали методично осматривать все, что в ней находилось, включая содержимое шкафа, прикроватной тумбочки и шкафчика в прихожей. Впрочем, осмотр вел в основном Гуров, а лейтенант сел писать протокол обнаружения тела погибшей.
Следуя своей давней привычке, выработавшейся в ходе многочисленных дознаний, Лев перебирал вещи медленно, не спеша. Осмотрел одежду, висевшую на плечиках, потом один ящик с бельем, второй…
Семенов, сидевший за столиком, то и дело искоса поглядывал в сторону знаменитого сыщика и наконец не выдержал и заметил:
— Вы ее лифчики и трусики перебираете так, словно это какие-то драгоценности. Как вещи любимой женщины!
— А у тебя это все, наверное, вызывает отвращение? Что ж, понятно… Хотя для полицейского отвращение — чувство совершенно недопустимое. Видишь ли, я перебираю не женское белье, а улики. Вещественные доказательства. Я иду по следу, и если иду правильно, то чувствую, как становится все горячее и горячее.
— И что, действительно сейчас горячее? — спросил лейтенант. — Я что-то никаких интересных вещдоков не вижу.
— Понимаешь, какое дело… — медленно проговорил Гуров. — Дело не в вещах, а в том, как они лежат. Погибшая горничная была человеком крайне пунктуальным — об этом говорили мне все, с кем я беседовал, об этом говорит и внешний вид ее комнаты. А вот белье у нее лежит в беспорядке. Видишь?
— Да, действительно… — согласился Семенов. Он поднялся и подошел к шкафу, чтобы заглянуть в ящик.
— О чем это говорит? — продолжал рассуждать Гуров и сам себе ответил: — О том, что кто-то рылся в вещах погибшей, искал что-то.
— Да, похоже на то! — кивнул Семенов.
— Ладно, продолжай писать. Будем каждый заниматься своим делом.
Спустя полчаса осмотр был закончен. Семенов составил еще один протокол, на этот раз результатов проверки комнаты убитой, они с Гуровым его подписали, после чего оба вышли, и лейтенант запечатал дверь.
— Так вы считаете, что мне надо бы здесь переночевать? — напомнил сыщику лейтенант.
— Так было бы лучше, — ответил Лев. — А что, у тебя там, в Киржаче, дети плачут?
— Да, есть один ребенок, девочка. И жена будет беспокоиться…
— Ладно, я здесь переночую, а Тихонова Глеб посторожит.
— Почему его надо сторожить? — удивился Семенов.
Гуров рассказал ему о своих выводах, а также о том, что Егор Тихонов провел минувшую ночь в доме Труева.
— Давай езжай домой, — разрешил он. — Завтра привезешь результаты экспертизы всех образцов, которые мы здесь собрали, тогда что-нибудь прояснится. А я проведу ночь в доме, где шастает призрак. Может, сумею его схватить.
Они прошли в гостиную, где сидела Ольга Шаталова, и Гуров сообщил ей о своем намерении провести ближайшую ночь в их доме.
— Так и вам будет спокойнее, — добавил он, — и мне. Я пока не знаю, кто убийца, какие у него планы. А он действует нагло и быстро. Поэтому, чтобы избежать новых смертей, лучше сделать, как я предлагаю.
— Что ж, если вы считаете, что так нужно, и если вам не трудно, я буду только рада, — согласилась вдова. — Конечно, мне так будет спокойнее.
Гуров с Семеновым вышли на улицу и отправились к дому Труева. Криминалиста они застали на кухне: он готовил уху, тут же рядом Тихонов чистил картошку.
— Вот, используем на обед наш улов, — объяснил Глеб Павлович.
— А много наловили? — поинтересовался Гуров.
— Да десятка три рыбешек поймали. А у вас что? Нашли что-нибудь интересное?
— Да, нашли Елизавету Прыгунову. Только не живую — убитую.
При этих его словах раздался стук: из рук Тихонова выпал нож, которым он чистил картошку.
— Как это — убитую?! — воскликнул он. — Кем убитую? Где?
— Кем — пока не знаю, — ответил Гуров. — А вот где, могу сказать. Елизавету Николаевну утопили в реке, недалеко от того места, где убили и Виктора Петровича Шаталова.
— Какой ужас! — медленно произнес Тихонов. Его глаза растерянно блуждали по комнате, на нем, что называется, лица не было.
— Да, веселого мало, поэтому я решил эту ночь провести в доме Шаталовых. На всякий случай, чтобы новых смертей не было.
Это сообщение вывело Егора Тихонова из прострации.
— А как же я? — с беспокойством воскликнул он.
— С вами останется Глеб Павлович, — объяснил сыщик. — Правда, не сейчас, позже. Сейчас ему надо будет отвезти лейтенанта Семенова в Киржач. Ты как, Глеб, сможешь? — спросил он, обращаясь к другу.
— Почему же не смогу? Сейчас пообедаем и поедем. Вот и лейтенанта рыбкой угостим. Кстати, хорошо, что ты меня предупредил, а то я собирался за обедом рюмку принять. Теперь воздержусь.
Всей компанией они сели за стол. Тихонов практически ничего не ел: известие об еще одном убийстве так его расстроило, что он буквально ложку не мог ко рту поднести, только все твердил:
— Это я виноват. Если бы я лучше пригляделся к тому незнакомцу, которого встретил тогда в лесу, и запомнил его лицо, глядишь, все бы живы остались: и Варя, и ее мама, и Елизавета Николаевна.
— Не надо себя винить, — успокаивал его Гуров. — Может, ваша хорошая память и помогла бы задержать убийцу, а может, и нет. И, кстати, у меня на вашу память еще есть виды.
— Это как понимать? — насторожился Тихонов.
— Есть у меня одна задумка, — признался сыщик, — но пока не хочу о ней говорить. Может, мы другим путем сможем выйти на преступника.
После обеда Труев и Семенов сели в машину и поехали в Киржач, а Тихонов отправился проведать свое хозяйство. Гуров проводил его до избы, посмотрел, как тот кормит козу и собаку. Потом пенсионер заявил, что займется починкой обуви.
— Тогда я, пожалуй, оставлю вас на время, — сказал Лев. — Вы закроетесь в избе, никому открывать не будете, а я продолжу заниматься расследованием. Только давайте договоримся: пока не вернусь, вы никуда ни шагу. Никаких походов в лес или на речку. Идет?
— Не волнуйтесь, никуда не выйду, — пообещал Тихонов. — Мне моя жизнь пока дорога.
Так и порешили. Тихонов заперся в избе, а Гуров отправился в усадьбу Шаталовых. Он решил еще раз подробно опросить всех, кто там живет, по поводу событий сегодняшнего утра, воскликнув, что при убитой горничной не обнаружили одной вещи, без которой современный человек не обходится, — ее сотового телефона. Не было его и в комнате Прыгуновой. Вставал вопрос: куда делся телефон и где он находится сейчас.
Сыщик уже подходил к усадьбе, когда заметил спешащего ему навстречу человека. Это бы охранник Руслан Магомедов.
— Хорошо, что я вас встретил, — сказал охранник. — У меня есть для вас одна новость.
— Вот как? А я как раз к тебе шел. Точнее, не только к тебе, я со всеми хотел поговорить. Хорошо, выкладывай, что у тебя за новость.
— Новость вот какая. — С этими словами Руслан достал из кармана и протянул Гурову сотовый телефон. Это был не модный ай-пэд, а простой телефон с кнопками и экраном, но довольно изящный.
— Что это значит? — спросил сыщик.
— Это не мой телефон, — сказал Магомедов. — Я его сейчас в лесу нашел. — И, видя интерес Гурова, принялся объяснять: — После того как Елизавету Николаевну мертвую принесли, я места себе не находил и решил потренироваться, причем с максимальной нагрузкой. Пробежать километров десять-пятнадцать, силовую часть сделать — в общем, все как полагается. Пробежал по лугу, а потом захотелось еще немного по лесу побегать…
— Да разве там можно бегать? — удивился Гуров. — Там и ходить-то трудно!
— Вот в этом и смысл! — ответил Руслан. — Нужно создавать максимально трудные условия для выполнения задания, чтобы нагрузка повышалась. В гору бегать или по пересеченной местности. Тут гор особых нет, вот я и решил по лесу пробежаться. Здесь требуются полная концентрация внимания, гибкость… В общем, побежал я вначале по тропинке — по той самой, по которой Виктор Петрович на рыбалку ходил, а потом и в чащу свернул. Решил пробежать через чащу напрямик, чтобы выйти в поле. Направление в лесу я держать умею — это вы видели.
— Да, направление ты держишь, — согласился Гуров.
— Ну вот. Бегу я, как вы сами понимаете, наклонившись, чтобы под ветками проскочить, иногда аж до самой земли приходилось нагибаться. И вдруг в одном месте смотрю — сбоку что-то блеснуло. Оборачиваюсь — а там телефон лежит. Вот этот самый, — кивнул он на аппарат, который сыщик держал в руках. — Ну, я, конечно, подошел, поднял его, нажал на кнопку — вижу, он вполне живой, не разряженный. Я сначала подумал, что его кто-то из поселковых обронил — Подсеваткины, например, они часто в лес ходят, или еще кто. А потом вспомнил про Елизавету Николаевну. А что, если это ее телефон? Вот тогда и решил вам его отнести.
— Спасибо за правильное решение, — ответил Гуров. — А насчет хозяина этого аппарата мы сейчас проверим.
Он снял телефон с блокировки и открыл записную книжку. Там значились имена Виктора и Ольги Шаталовых, Кости, самого Руслана, младшей горничной Насти Клюкиной, а также еще каких-то незнакомых Гурову людей — преимущественно женщин. Была там и надпись: «Собственное имя: Прыгунова Елизавета Николаевна», и номер.
— Да, твоя догадка оказалась совершенно верной, — сказал Гуров, пряча телефон в карман. — Теперь давай договоримся так: ты о своей находке никому не говоришь ни слова. Никто не должен знать, что телефон убитой горничной нашелся. Понял?
— Да, понял, — кивнул охранник. — Важно, чтобы об этом не узнал убийца, а поскольку пока неизвестно, кто это, надо, чтобы никто не знал.
— Хорошо соображаешь, — похвалил его сыщик. — Значит, договорились?
— Буду нем как рыба, — пообещал Магомедов.
— Вот и отлично. Ну что, пойдешь продолжать свою тренировку?
— Да, я, пожалуй, еще побегаю.
Руслан повернулся и, все ускоряясь, побежал к лесу, а Гуров немного постоял и двинулся к дому Труева. Сейчас ему не хотелось с кем-то разговаривать, надо было поизучать интересную находку.
Дом Глеба Павловича оказался закрыт — хозяин еще не вернулся. Однако Гуров знал, где надо искать ключ. Он открыл дверь, вошел в дом, сел прямо в прихожей и вновь снял телефон с блокировки. Теперь он открыл страничку «Все вызовы» и пролистал ее. Там ему вновь встретились знакомые имена Виктора, Константина и Ольги Шаталовых, Руслана, Насти. Были и женские имена: какие-то Даши, Зины, Аглаи… Однако внимание Гурова привлекли не они, а самые последние три звонка. Все они — и входящие, и сделанные самой Прыгуновой — относились к одному и тому же абоненту. Имени у абонента не было. Гуров всматривался в незнакомый номер, будучи совершенно убежден, что смотрит на номер убийцы горничной.

Глава 16
Несколько минут сыщик всматривался в номер на дисплее, а затем нажал кнопку вызова. На экране появилась пульсирующая стрелка, показывающая, что идет вызов. «А вдруг ответит? — мелькнула в голове безумная мысль. — Просто по неосторожности, по инерции. Вот это была бы удача! Только бы голос услышать! Это бы многое решило…»
Однако мелькание стрелки тут же прекратилось, и на экране возникла красного цвета табличка с надписью: «Абонент недоступен». Гуров еще несколько раз повторил свою попытку, но результат был тот же самый.
«Ладно, нет так нет. Отдам этот аппарат специалистам, пусть они его исследуют и установят, кому принадлежит этот самый номер. Хотя телефон наверняка куплен на чужой паспорт или достался своему владельцу еще каким-нибудь хитрым способом».
В это время Лев услышал снаружи шум мотора подъехавшей машины. Спустя несколько минут в комнату вошел Труев.
— Ну как, отвез? — спросил приятеля Гуров.
— Да, без происшествий. А ты что, в игрушки на телефоне играешь? Никогда не замечал за тобой такой слабости…
— Нет, не в игрушки, — покачал головой Лев. — Это, понимаешь, вообще не мой телефон.
И, видя недоумение на лице приятеля, он рассказал ему про неожиданную находку Руслана.
— Значит, это телефон Прыгуновой? — воскликнул Труев, когда Гуров закончил свой рассказ. — Вот это да! Нам здорово повезло! Но как он мог оказаться там, в чаще леса?
— У меня есть для этого два объяснения, — ответил Лев. — Допустим, убийца заманил Прыгунову в лес. Увидев его, она попыталась позвонить и попросить кого-то о помощи. Но убийца был уже рядом, позвонить она не успела и отбросила телефон, возможно, надеясь, что его кто-то найдет — что сейчас и случилось. А может быть, она убегала и телефон просто выпал во время бега. Так или иначе, у нас есть номер, с которого ей звонил убийца. И она звонила ему — по крайней мере дважды. Осталось найти человека, купившего этот аппарат, — и мы выйдем на след убийцы.
— Если только телефон не куплен с рук, или украден, или куплен по поддельному паспорту, или приобретен еще каким-то незаконным способом, — заметил Труев. — Ты не хуже моего знаешь, что таких способов множество.
— Да, знаю, — согласился Гуров. — Но знаю и другое: что всегда остается ниточка, ведущая к фактическому владельцу. И его нахождение — лишь вопрос времени.
— Это верно, — кивнул Труев. — Кроме того, пусть мы пока не знаем имя убийцы, зато знаем одну важную вещь: он был знаком с Прыгуновой, они перезванивались, и она шла к нему на встречу. А это, скорее всего, исключает версию заезжего киллера.
— Да, тут ты попал в точку. Это кто-то из живущих в поселке, и он совсем рядом с нами… Ладно, ты отдыхай, а я пойду за нашим главным свидетелем. Приведу его — и отправлюсь на дежурство к Шаталовым.
— Чего это ты будешь один ходить? — откликнулся на это Труев. — Пойдем вместе.
Они вышли из дома и побрели в нижний конец деревни, к дому Тихонова. Вечерело, дневная жара стала спадать. Приятели как раз миновали район коттеджей и вступили в ту часть, где стояли заброшенные жителями дома, когда в воздухе внезапно раздался протяжный жуткий крик. Друзья остановились как вкопанные.
— Ты слышал? — воскликнул Глеб Павлович, поднимая глаза к небу.
— Ясное дело, слышал, — ответил Гуров. — А ты что, думаешь, это птица кричала? Надеешься ее разглядеть?
— Ну да, а что такого? Все та же болотная цапля…
— А я думаю, что эта цапля не только на двух ногах ходить умеет, но и разговаривать. Короче, это человек, а если точнее, наш старый знакомый — призрак. Помнится, я не слышал этого крика уже три дня. Интересно, с чего это он опять решил подать голос?
Они дошли до избы Тихонова. Ни собаки, ни козы во дворе не было, дом выглядел совершенно нежилым. Однако, когда Гуров постучал в дверь, оттуда донесся и лай пса, и козье блеянье, так что стало ясно, куда все подевались. А затем откликнулся и человеческий голос.
— Кто там? — испуганно спросил Егор Тихонов.
— Мы это, Гуров и Труев, — ответил сыщик. — Ваши друзья.
— А чем сможете это доказать? — настаивал хозяин. — Прикинуться другом всякий может…
— Ну, чем… — Гуров на секунду задумался. — Могу, например, сказать, что обедали мы вместе с лейтенантом Семеновым и ели уху, а еще жареную рыбу. И рыбу эту поймали вы с Глебом Павловичем с помощью бредня.
— Да, все верно, — с явным облегчением ответил Тихонов и открыл дверь. Они вошли, и хозяин тут же плотно закрыл дверь.
— Чего это вы, Егор Демьянович? — удивился Труев. — Мы вроде здесь, чего вам бояться?
— Не чего, а кого! — ответил Тихонов. — Его я боюсь, призрака!
— Какого призрака?! — воскликнули друзья почти хором.
— Того самого, что Виктору Петровичу являлся. Теперь он решил меня извести. Значит, немного мне жить осталось…
— Вы мне эту мистику бросьте! — прикрикнул на него Гуров. — Лучше объясните толком, что вы видели.
— Примерно пятнадцать минут назад, — начал свой рассказ Тихонов, — я решил козу подоить. До сих пор не знаю, почему пришла мне такая счастливая мысль — сделать это в избе, до этого я всегда ее во дворе доил. Если бы и сейчас так сделал — умер бы наверняка от разрыва сердца.
— Это почему же?
— Потому, что только начал ее доить, как услышал какой-то шум — словно кто-то по стеклу скрябает. Ну, кошки у меня нет, я и удивился. Глянул в окно — а там Он. — При этих словах Егор передернулся, словно его окатили ледяной водой.
— Кто это «он»? — строго спросил Гуров.
— Как кто? Призрак.
— Как он выглядел?
— Вот как Виктор Петрович описывал, так в точности и выглядел. Фигура серая, словно из тумана сотканная. Лица нет, только прорези для глаз чернеют. И очертания расплываются… Я как взглянул на это диво, такой страх меня пробрал — рукой пошевелить не могу. И тут он как закричит! Как завопит! Просто не знаю, как у меня сердце не разорвалось. Наверное, меня коза выручила. Я ей вымя, видать, сжал, она заорала дурным голосом и ну бодаться. Так меня из оцепенения и вывела.
— Ну-ка, давай глянем, — сказал Гуров, и они с Труевым вышли из дома. Гуров направился прямиком к окну и начал тщательно исследовать землю под ним. Труев между тем внимательно осматривал завалинку.
— Ну что? — спустя некоторое время спросил Лев.
— А вот что, — протянул ему крохотную серую ниточку Труев. — Похоже на мешковину. Может быть, конечно, что это Егор Демьянович тут сам сидел или мешок с травой положил. А может, наш призрак оставил. А у тебя что?
— У меня следы, — сказал Гуров, — очень похожие на те, что я видел вчера в лесу. Ясно одно: призрак нашему другу Егору не привиделся, он действительно существует и на самом деле пришел к Тихонову в гости. Вопрос: почему его несколько дней не было видно и почему именно теперь он так осмелел и снова появился?
— Ответ, на мой взгляд, очевиден, — ответил Труев. — Призрак исчез, когда узнал, что ты взялся за дело. Но он не оставил своего намерения извести Шаталова, только сменил тактику.
— Ну да, верно! — подхватил его мысль Гуров. — Вместо того чтобы бегать по лесам с мешком на голове и выть жутким голосом, надеясь довести Шаталова до инфаркта, он прибег к более проверенным методам: удушению и утоплению.
— Вот именно! — Труев назидательно поднял палец. — Но тут возникла необходимость избавиться от нежелательного свидетеля Тихонова. Однако Тихонов находится под почти круглосуточным нашим наблюдением. А когда бывает один, держится осторожно, сидит дома и даже козу доит на кухне. Как же быть? Приходится нашему «шутнику» извлечь из кладовки мешковину, в которой он изображает призрака, и попытаться свести свидетеля с ума. И это ему, надо сказать, почти удалось. Спасибо козе — выручила.
— Что ж, с твоими рассуждениями приходится согласиться, — сказал Гуров. — Добавлю только вот что: если наш призрак решился снова показаться в своей мешковине, значит, Егор Демьянович ему очень мешает, прямо поперек горла стоит. И значит, нам надо нашего пенсионера стеречь пуще прежнего.
Они вернулись в дом, и Лев предложил Тихонову собираться, чтобы снова перебраться на ночлег к Труеву. Егор Демьянович возражать не стал — наоборот, даже обрадовался такому предложению.
— А козу и Шарика мне можно с собой взять? — спросил он. — А то в избе живность оставлять нельзя, а на улице я тоже не решаюсь: вдруг призрак их тоже извести захочет?
— Ладно, возьмем и козу, — разрешил Труев. — Заодно козьего молока попробую, оно, говорят, весьма полезное.
Так они пошли по деревне: Тихонов вел на веревке козу, а Шарик бежал рядом, довольный выпавшим на его долю приключением. Весь страх у Тихонова прошел, он даже шутить начал. Однако, когда они вместе поужинали и Гуров стал собираться, как он выразился, «на побывку», пенсионер вновь впал в панику.
— Это что же выходит? — драматически воскликнул он. — Сами меня пригласили, защитить обещали, а сами и убегаете? И я снова без защиты оказываюсь?
— Не окажешься ты без защиты! — осадил его Гуров. — А Глеб Павлович на что? Он в полиции не меньше моего служил. А чтобы тебе совсем спокойно было, я ему свое табельное оружие оставлю, — и выложил на стол своего «Макарова». — Ты пойми, Егор Демьянович, там люди, может, больше твоего в защите нуждаются. Ты — всего лишь свидетель, пусть и важный, а основная мишень для преступников — оставшиеся Шаталовы: или Ольга Григорьевна, или Костя. Я еще не понял, в кого из них они прежде всего целить будут.
— Да, наверное, вы правы, — согласился Тихонов. — И все же как-то неожиданно. Вы уж постарайтесь пораньше вернуться.
— Вернусь, вернусь, с тоски умереть не успеете, — успокоил его Гуров.
После чего взял приготовленную сумку и отправился в коттедж Шаталовых.
Руслан поджидал его у калитки и заранее открыл ее, когда увидел, что сыщик приближается.
— Мне Ольга Григорьевна велела вас постеречь, — объяснил он, — чтобы для вас никаких неудобств не было. Сейчас я вас провожу в кабинет — Настя вам там постелила. Если хотите, и чаю принесу.
— Нет, чаю я не хочу, — покачал головой Гуров. — А у вас что, все уже поужинали?
— Да, полчаса как из-за стола встали.
— А сама Ольга Григорьевна где?
— Погулять пошла.
— Погулять? — удивился Гуров. — Я думал, она будет вести себя осторожнее…
— В каком смысле? — не понял Руслан.
— Не стоит сейчас никому из Шаталовых слишком удаляться от дома, — объяснил Гуров. — Тем более в темное время суток. А куда она пошла, не знаешь?
— Нет, она не говорила.
— А Константин где?
— Костя, он… — Руслан вдруг смутился.
— Гуляет с Настей? — подсказал Гуров.
— А, так вы знаете! — с облегчением воскликнул охранник. — Да, они пошли на речку. Такое… вечернее купание.
— То есть дома вы втроем: ты, Петренко и Селезнев?
— Ну да, — кивнул Руслан.
— Ладно, я пойду в кабинет устраиваться.
Гуров вошел в дом, поднялся на второй этаж и зашел в кабинет Шаталова. Здесь мало что изменилось со вчерашнего дня, когда они с Семеновым проводили осмотр, только на диване было приготовлено место для ночлега. Он поставил сумку, отнес в прилегающую к кабинету ванную бритву и помазок.
Приготовления ко сну были закончены, можно было выйти во двор и подышать воздухом. Но тут Гуров подумал: почему бы, пользуясь случаем, не заглянуть в комнату хозяйки? А еще ему хотелось осмотреть всякие чуланы и кладовки, которых в таком большом доме наверняка немало.
Он подошел к окну, которое выходило в сторону леса. Никого. Так, а на участке? Только Руслан, который по-прежнему дежурит возле калитки. Лев быстро зашел в комнату Ольги Шаталовой. Дверь он закрывать не стал, чтобы слышать, если откроется входная дверь. Быстро перебрал висевшие в шкафу вещи, однако ни одна из них не привлекла его внимания. Он вышел из комнаты и спустился на первый этаж, а затем еще ниже — в цоколь. Пройдя в прачечную, и здесь просмотрел содержимое шкафов, но ничего примечательного там не обнаружил и перешел в кладовку, где вкусно пахло пряностями, кофе, еще какими-то пищевыми запахами. Одну за другой сыщик открывал дверцы шкафчиков, выдвигал ящики. Тут тоже ничто не привлекло его внимания.
В самом конце коридора виднелась еще одна дверь. Гуров открыл ее. Как видно, здесь хранились старые вещи: поношенная одежда, обувь, посуда, и пахло пылью. Неожиданно его внимание привлекла одна коробка. Он вскрыл ее и увидел небрежно скомканную мешковину. Развернул — перед ним было некое подобие одежды, мешок с грубо пришитыми рукавами и прорезями для глаз. Секунду сыщик смотрел на него, затем сунул обратно, поставил коробку на место и покинул кладовку так же тихо и незаметно, как и появился.

Читать дальше

Добавить комментарий