Архив для категории: Боевик

Александр Золотько «Прощай, Америка!»

Александр Золотько "Прощай, Америка!"

Расстрел – штука специфическая. Как минимум. И на него есть, как минимум, две точки зрения. Того, кто расстреливает, и того, кого расстреливают. И, как это ни странно, эти точки зрения не противоположны. Хотя, казалось бы…
Лукаш в одном расстреле участвовал. С той стороны, что напротив автоматного дула. Лукаш не суетился, не дергался… А чего, собственно, дергаться, если тебя привязали к стулу. Усадили лицом к спинке стула, обвязали веревками и отошли в сторону, чтобы не попасть под раздачу, если стрелок сгоряча пальнет, не дожидаясь команды.
Можно было кричать, закрывать глаза, выть, умоляя о пощаде. Никто из присутствующих не озаботился для Лукаша ни кляпом, ни повязкой на глаза. Даже закурить последнюю сигарету никто не предложил.
Лукаш не курил, но тут было дело принципа. Все-таки с полминуты к жизни дополнительно. Но могли вообще не заморачиваться стульями и веревками. Могли шлепнуть прямо в автомобиле. Водителя из местных – пристрелили. Оператора, бросившегося вдруг наутек по гладкой, как стол, равнине, достали с третьего выстрела, а Лукаша схватили за руки и потащили из машины наружу.
Больше всех старался переводчик. Такой веселый и услужливый в обычное время, Махмуд вдруг перестал улыбаться, посерьезнел и по дороге к белой глиняной стене возле шоссе Лукаша несколько раз даже ударил. От души, старательно.
Переводить, кстати, Махмуд тоже перестал, так что точный смысл оживленных переговоров между участниками акции от Лукаша ускользал, по отдельным знакомым словам он понимал, что его сейчас будут убивать, чтобы проклятым иностранцам неповадно было. Или что-то в этом роде.

Александр Афанасьев «Ликвидатор»

Александр Афанасьев "Ликвидатор"

Однако Билл Клинтон оказался отнюдь не Франклином Делано Рузвельтом. В отличие от Рузвельта — он не распознал стоящей перед Америкой стратегической задачи: не просто победить врага, а сделать его своим другом, чтобы вражда больше не повторялась. Точно такая же ошибка была сделана в 1918 году — Германию унизили и поставили на колени, сделав возможным появление НСДАП и самой кровавой войны в истории человечества, войны, которую вызвали к жизни унижение и жажда мести со стороны великой нации. В сорок пятом — Рузвельт и Америка не повторили этой ошибки, они сделали все, чтобы Германия оправилась от травм, нанесенных войной, и сделалась сильным, зажиточным и стабильным государством. В девяносто первом Клинтон повторил ошибку 1918 года. Расплачивается Америка за нее уже сейчас.
В принципе, его можно по-человечески понять. В девяностые казалось, что наступил конец истории. Экономика росла как на дрожжах, врагов почти не осталось. В то же время в США не было сильных специалистов по России. Было до черта советологов, бежавших диссидентов, перебежчиков, но после крушения СССР для выстраивания текущей политики они были ничуть не более полезны, чем, к примеру, египтологи. Россия для администрации США была черным ящиком, а Билл Клинтон был не из тех, кто любил докапываться до сути, он был слишком несерьезен для этого. Видимо, он полагал, что у Америки есть, по меньшей мере, лет тридцать, прежде чем появится сколько-либо серьезный геополитический противник, и пока можно расслабиться и получать удовольствие. По крайней мере, на его два президентских срока — уж точно времени хватит. Так в девяностые было совершено сразу несколько геополитических ошибок, последствия которых начинают проявляться только сейчас.

Алексей Волков «Сегодня война»

Алексей Волков "Сегодня война"

– Поехали ко мне, – предложил Павел, вернее, уже давно Пауль, вставая. – Посидим, поговорим еще… Надеюсь, ты сегодня свободен?
– Для тебя – всегда, – Исмаил тоже встал.
Как раз в этот момент и произошло. Главного Белявский, на собственное счастье, не видел. Он стоял вполоборота к собору, вернее, к направлению на него, и уже делал первый шаг к машине, когда в той стороне что-то полыхнуло настолько ярко, что если бы смотрел, точно остался бы слепым.
Странная вещь: армия. Даже когда годы службы далеко позади, что-то из вбитых навыков не исчезает. Мозг не реагирует, элементарно не хватает времени на появление мыслей, зато срабатывают рефлексы. Павел не успел ничего понять. Он просто машинально упал, как учили, ногами в сторону взрыва, и притом еще успел сбить с ног Исмаила, заставил его упасть рядом.
Зря они задержались, польстились на кофе. Могли бы уже находиться намного дальше, в местах относительно безопасных. С другой стороны, если бы все случилось пораньше, в момент прибытия поезда или сразу после него… Так что могло быть и лучше, и хуже, а произошло так, как решила судьба. Против которой не попрешь. И все-таки побороться с ней порою возможно.
Кто-то дико и страшно закричал. Может, взглянул на царящий в эпицентре пламень. Но то были еще цветочки. Мелочи в сравнении с дальнейшим, неизбежным согласно законам физики.
Когда-то пять поражающих факторов ядерного взрыва проходили в школе. Потом вероятность всеобщей глобальной бойни посчитали сошедшей на нет, и молодежь не узнала о том, что может вызвать к жизни человеческий гений. Теперь им предстояло ощутить всю пятерку на собственной шкуре, да с учетом, что эти ощущения для многих станут последними в жизни.

Николай Мороз «Инструктор по выживанию. Чрезвычайное положение»

Николай Мороз "Инструктор по выживанию. Чрезвычайное положение"

Сбитая ударом палки с пенька гадюка извивалась на траве, скручивала длинное, почти полуметровое, тело кольцами. Ее трехгранная голова с немигающими глазами двигалась в такт движениям прутика. Егор обошел гадину, остановился сбоку и прижал рогатиной шею змеи к траве. Черные кольца исчезли, гадюка вытянулась во всю длину, выгнулась над землей, черный острый хвост стегнул по высокому голенищу ботинка. Егор отбросил тонкую березовую ветку, наклонился, схватил змею за верхнюю часть шеи, уперев указательный палец в основание головы с раздвоенным белым языком. Гадюка билась в руке, изворачивалась, еле слышно шипела и разевала нежно-розовую пасть с тонкими ядовитыми зубами.
– Рот закрой, – Егор рогатиной приоткрыл горловину белого пластикового мешка и швырнул гадюку в компанию полутора десятков пойманных часом ранее змей. Гадюка плюхнулась на тела собратьев, Егор встряхнул мешок, прикинул его вес в руке. Хватит или добавить туда еще парочку, «на всякий случай»? Привычка делать все основательно и с запасом взяла свое. Егор перенес мешок подальше от огромного, почти по пояс ему муравейника, бросил поклажу на выгоревшую к концу августа траву. Минут через пять в мешок отправился еще один аспид – неопасный, зато упитанный и юркий уж.

Артем Мичурин «Умри стоя»

Артем Мичурин "Умри стоя"

— Меня зовут Глеб Глен. Я Палач третьего ранга в составе оперативно-тактической группы «Скорый Суд», приданной Экспедиционному механизированному корпусу номер 21 «Великая Россия». Был десантирован вместе с подразделением в полутора километрах от предполагаемой зоны работ пятнадцатого января две тысячи сто шестьдесят первого года. В ходе марш-броска подразделение подверглось массированному перекрёстному огню со стороны противника и было уничтожено. Я выжил.
— Почему вы не выполнили приказ?
— Меня зовут Глеб Глен. Я Палач третьего ранга в составе оперативно-тактической группы…

— Глеб! Давай скорее, на построение опоздаешь!
— Я и так тороплюсь.
Неразработанные проранки на новой форме никак не желали пропускать в себя блестящие латунные пуговицы с черепом, доводя этим до крайней стадии раздражения, за которой уже следовало неконтролируемое бешенство.
— Всё, я пошла. Крайчек из тебя душу вынет.
— Вали нахрен!
Дверь хлопнула, и кованые подошвы быстро застучали по бетонным плитам.
— Заррраза… — прорычал Глеб и красным от натуги пальцем втиснул таки упрямую пуговицу в проранку. Оправился, нахлобучил чёрную пилотку на бритую голову и пулей вылетел из казармы.