Архив для категории: Детские

Горький Максим «Самовар»

Горький Максим "Самовар"

Было это летней ночью на даче.
В маленькой комнате стоял на столе у окна пузатый самовар и смотрел в небо, горячо распевая:
Замечаете ли, чайник, что луна
Чрезвычайно в самовар влюблена?
Дело в том, что люди забыли прикрыть трубу самовара тушилкой и ушли, оставив чайник на конфорке; углей в самоваре было много, а воды мало — вот он и кипятился, хвастаясь пред всеми блеском своих медных боков.
Чайник был старенький, с трещиной на боку, и очень любил дразнить самовар. Он уж тоже начинал закипать; это ему не нравилось, — вот он поднял рыльце кверху и шипит самовару, подзадоривая его:
На тебя луна
Смотрит свысока,
Как на чудака,
Вот тебе и на!
Самовар фыркает паром и ворчит:
Вовсе нет. Мы с ней — соседи,
Даже несколько родня:
Оба сделаны из меди!
Но она — тусклей меня,
Эта рыжая лунишка,
Вон на ней какие пятна!
Ах, какой ты хвастунишка,
Даже слушать неприятно!

Максим Горький «Русские сказки»

Максим Горький "Русские сказки"

Будучи некрасив и зная это, молодой человек сказал себе:
– Я умен. Сделаюсь мудрецом. У нас это – очень просто.
И стал читать толстые сочинения – он был действительно не глуп, понимал, что наличие мудрости всего легче доказать цитатами из книг.
А прочитав столько мудрых книг, сколько нужно, чтобы стать близоруким, он гордо поднял нос, покрасневший от тяжести очков, и заявил всему существующему:
– Ну, нет, меня не обманешь! Я ведь вижу, что жизнь – это ловушка, поставленная для меня природой!
– А – любовь? – спросил Дух жизни.
– Благодарю, я, слава богу, не поэт! Я не войду ради кусочка сыра в железную клетку неизбежных обязанностей!
Но все-таки он был человек не особенно даровитый и потому решил взять должность профессора философии.
Приходит к министру народного просвещения и говорит:
– Ваше высокопревосходительство, вот – я могу проповедовать, что жизнь бессмысленна и что внушениям природы не следует подчиняться!
Министр задумался: «Годится это или нет?»
Потом спросил:
– А велениям начальства надо подчиняться?
– Обязательно – надо! – сказал философ, почтительно склонив вытертую книгами голову. – Ибо страсти человечьи…
– Ну, то-то! Лезьте на кафедру. Жалованья – шестнадцать рублей. Только – если я предпишу принять к руководству даже и законы природы, смотрите – без вольнодумства! Не потерплю!
И, подумав, он меланхолически сказал:
– Мы живем в такое время, что ради интересов целостности государства, может быть, и законы природы придется признать не только существующими, но и Болезными – отчасти!
«Чёрта с два! – мысленно воскликнул философ. – Дойдете вы до этого, как же…»

Горький Максим «Про Иванушку-дурачка»

Горький Максим "Про Иванушку-дурачка"Жил-был Иванушка-дурачок, собою красавец, а что ни сделает, всё у него смешно выходит — не так, как у людей.
Нанял его в работники один мужик, а сам с женой собрался в город; жена и говорит Иванушке:
— Останешься ты с детьми, гляди за ними, накорми их!
— А чем? — спрашивает Иванушка.
— Возьми воды, муки, картошки, покроши да свари — будет похлебка!
Мужик приказывает:
— Дверь стереги, чтобы дети в лес не убежали!
Уехал мужик с женой; Иванушка влез на полати, разбудил детей, стащил их на пол, сам сел сзади их и говорит:
— Ну, вот, я гляжу за вами!
Посидели дети некоторое время на полу, — запросили есть; Иванушка втащил в избу кадку воды, насыпал в нее полмешка муки, меру картошки, разболтал всё коромыслом и думает вслух:
— А кого крошить надо?
Услыхали дети — испугались:
— Он, пожалуй, нас искрошит!
И тихонько убежали вон из избы.
Иванушка посмотрел вслед им, почесал затылок, — соображает: «Как же я теперь глядеть за ними буду? Да еще дверь надо стеречь, чтобы она не убежала!»
Заглянул в кадушку и говорит:
— Варись, похлебка, а я пойду за детьми глядеть!
Снял дверь с петель, взвалил ее на плечи себе и пошел в лес; вдруг навстречу ему Медведь шагает — удивился, рычит:
— Эй, ты, зачем дерево в лес несешь?

Горький Максим «О сказках»

Горький Максим "О сказках"

Вы спрашиваете: что дали мне народные сказки, песни?
С живописью словом, с древней поэзией и прозой трудового народа,- с его литературой, которая в первоначале своем появилась до изобретения письменности и называется «устной» потому, что передавалась «из уст в уста»,- с литературой этой я познакомился рано — лет шести-семи от роду. Знакомили меня с нею две старухи: бабушка моя и нянька Евгения, маленькая, шарообразная старуха с огромной головой, похожая на два кочана капусты, положенных один на другой Голова у Евгении была неестественно богата волосами, волос — не меньше двух лошадиных хвостов, они — жесткие, седые и курчавились; Евгения туго повязывала их двумя платками, черным и желтым, а волосы все-таки выбивались из-под платков. Аицо у нее было красное, маленькое, курносое, без бровей, как у новорожденного младенца, в это пухлое лицо вставлены и точно плавают в нем синенькие веселые глазки.
Бабушка тоже была богата волосами, но она натягивала на них «головку» — шелковую шапочку вроде чепчика. Нянька жила в семье деда лет двадцать пять, если не больше, «нянчила» многочисленных детей бабушки, хоронила их, оплакивала вместе с хозяйкой. Она же воспитала и второе поколение — внуков бабушки, и я помню старух не как хозяйку и работницу, а как подруг. Они вместе смеялись над дедом, вместе плакали, когда он обижал одну из них, вместе потихоньку выпивали рюмочку, две, три. Бабушка звала няньку — Еня, нянька ее — Акуля, а ссорясь, кричала:
— Эх ты, Акулька, черная ведьма!
— А ты — седая ведьма, мохнатое чучело,- отвечала бабушка. Ссорились они нередко, но — на короткое время, на час, потом мирились, удивлялись:
— Чего орали? Делить нам — нечего, а орем. Эх, дурехи…
Если раскаяние старух слышал дед, он подтверждал:
— Верно: дуры.

Эган Кейт «Дружба творит чудеса. Черные сны»

Эган Кейт "Дружба творит чудеса. Черные сны"

«Вот и всё, — подумала Вилл. — Закончился наш отдых».
Она со вздохом забралась в машину. Папа Корнелии намеревался отвезти свою дочь и Вилл в Хитерфилд, а потом Вилл предстояло отправиться в новое путешествие, на этот раз с мамой.
«Конечно, это будет совсем не то, — подумала Вилл, снова вздыхая. — Отдыхать без девчонок уже не так интересно».
Ирма вместе с семьей стояла около дверей домика и махала им вслед. Вилл помахала в ответ и застегнула ремень безопасности. Тут она услышала голос Кристофера, младшего брата Ирмы.
— Ну? — дразнил он Ирму. — Вот и всё! Чего ты плачешь? Или девчонки всегда плачут, когда расстаются?
Как обычно, Ирма не стала медлить с ответом.
— С каких это пор ты стал понимать девчонок? — спросила она брата.
— По телику всегда показывают, как девчонки ревут, расставаясь! — заявил Кристофер.
Ирма скрестила руки на груди и наградила его презрительной улыбкой.
— В передачах, которые ты смотришь, не показывают нормальных девочек! — ответила она.