Архив для категории: Военный

Максим Александрович Шейко ««Попаданец» в СС Марш на восток»

Максим Александрович Шейко "«Попаданец» в СС Марш на восток"

– Ну что ж, Генрих, рассказывай, что там стряслось в Париже. Признаться, ты меня заинтриговал.
– А нечего больше рассказывать, Рейнхард. Все, что было установлено достоверно, изложено в докладе. Теперь надо работать с объектом и добывать из него информацию, а потом анализировать ее и делать выводы. Ну, это ты и сам не хуже меня знаешь.
– Погоди, погоди! Мне бы хотелось услышать твое мнение об этом… инциденте. Для начала: как вообще этот «пришелец» очутился у нас?
– Чисто случайно.
– Это проверено?
– Уже проверяется.
– И все же?
– Один офицер из дивизии Эйке получил увольнительную и решил смотаться в Париж. И вот во время осмотра достопримечательностей ему попался на глаза какой-то странно одетый парень, который, увидав его форму и петлицы, весьма нелицеприятно высказался о людях, такую форму носящих. Причем высказался громко и на английском. На беду этого парня офицер английский знал, причем неплохо. Поэтому, хотя выговор у нашего пришельца весьма своеобразный, смысл он уловил. Ну а дальше все просто – «пришелец» получил по соплям, был скручен и доставлен в наше отделение в Париже, где его и сдали следователям как британского шпиона и провокатора. Никто даже не понял, кто это такой. А вот следователь не сплоховал. Большой любитель фантастики оказался.

Юрий Стукалин, Михаил Парфенов «ЗВЕЗДНЫЕ СНАЙПЕРЫ Сталинград XXII века»

Юрий Стукалин, Михаил Парфенов "ЗВЕЗДНЫЕ СНАЙПЕРЫ Сталинград XXII века"

С расстояния в семь километров это был хороший выстрел. Не лучший, но, по моей личной шкале от одного до пяти, на четверку. Хотя, пожалуй, даже с «плюсом», если учесть шквальный, порывистый ветер, на который пришлось сделать серьезную поправку.
Пуля пробила защитный шлем чужака, оставив на матовой поверхности аккуратную маленькую дырочку. Инопланетянин крутанулся на месте и рухнул мордой вниз. В оптику я видел, как существо дернуло пару раз конечностями и затихло. Выходное отверстие на задней стороне шлема оказалось огромным, размером с кулак. Если у твари в голове были мозги, пуля превратила их в месиво.
Я снял «лейтенанта». Это было удачей, ибо «лейтенанты» весьма осторожны и без большой надобности снаружи не появляются. Мы прозвали так этих особей, потому что они командовали отделениями в сорок-пятьдесят рядовых пехотинцев.
— Молодчина! — раздается в наушниках голос Вонючки. — Я уж думал, ты никогда его не снимешь. Все медлишь и медлишь, как новичок.
— Не учи папу любить маму, — спокойно отвечаю я.

Александр Голодный «Ставка больше, чем СМЕРТЬ. Металл Армагеддона»

Александр Голодный "Ставка больше, чем СМЕРТЬ. Металл Армагеддона"

Снова расстилается ковер золотых искр, сияет и переливается перламутр их оболочек. Теперь знаю точно – полупрозрачная сфера вокруг блестящего ядра – это последняя прожитая жизнь. И чем ярче и чище перламутр, тем больше было в человеке добра, любви, справедливости и благородства.
Интересно, а как выгляжу я?
Невозможное, наполненное божественной энергией пространство, оказывается, слышит мысли и исполняет желания.
Словно огромное зеркало окружило со всех сторон. М-да… Теперь понятно, почему так слабо ощущается теплое дыхание Всевышнего, и откуда идет замораживающий чувства холод. Расплавленное золото во льду, кипящий металл, окруженный выстуженной броней заросших инеем, сверкающих кристаллов. Просто новогодняя снежинка. Только праздником и весельем от белой фигуры не тянет. Слишком остры пики и опасны зазубренные грани. Вот во что превратилась ледяная пустыня личного кладбища.
Понятно, почему образующие прихотливый и гармоничный узор потоки искр стараются держаться в стороне. И так же понятно, почему для меня не нашлось места в общем рисунке. Убийца не укладывающегося в уме количества людей, человек, не один раз применивший самое страшное оружие в истории миров. Человек ли после всего совершенного?
Мысленный вопрос остался без ответа, зеркало плавно растаяло в бесконечном пространстве межвременья.
Что же, задам следующий вопрос: куда мне теперь?

Владислав Юрьевич Морозов «Принуждение к войне»

Владислав Юрьевич Морозов "Принуждение к войне"

Паника и ужас первых двух суток сменились смятением и тишиной, и мне это категорически не нравилось. Тем более что наступившая тишина была абсолютной, в полном смысле этого слова. Поскольку по-прежнему не действовали никакие виды связи, да и, откровенно говоря, вообще ничего не работало. Спасибо, хоть электричество пока давали, пусть и с перебоями – ближайшие ТЭЦ были вроде бы целы, да и по местной ГЭС ударов не наносили. Возможно, до поры до времени. Разом заткнулось и, казалось бы, органически незатыкаемое телевидение, и «мировая паутина», и мобильная связь с радио в придачу. И только подразделения ОВС тщетно, как слепые щенята, пытались шарить на коротких волнах. Но их паническо-истерические перекрикивания уходили в пустоту, натыкаясь на такие же вопли других вояк. Конечно, по идее, так им, сволочам, и надо, они это на все сто заслужили. Но за тринадцать лет необъявленной войны у меня почему-то впервые не возникало чувство мстительного удовлетворения. Оно конечно, ОВСники и прочие, им подобные, для нас, простых городских партизан, враги, но все-таки враги привычные, с которыми уже более-менее знаешь, как бороться. А вновь возникший на нашем игровом поле неизвестный доселе фактор оптимизма мне отчего-то не прибавлял.

Виктор Побережных ««Попаданец» в НКВД. Горячий июнь 1941-го»

Виктор Побережных "«Попаданец» в НКВД. Горячий июнь 1941-го"

Не было дороги Красноярск-Дивногорск, не было Енисея, камней и «Газели» с пассажирами. Ничего этого НЕ БЫЛО! Зато был лес, лиственный, с дубами. Была небольшая поляна, изрытая воронками. Было несколько разбитых машин и трупы, в советской форме. Много. А я сижу на земле прислонившись спиной к колесу полуторки. Во второй раз увидав эту картину, моё сознание попыталось снова сбежать, но не смогло, осталось при мне. И тут меня скрутили судороги, словно под действием электрического тока меня то сжимало как пружину, то вытягивало в струну и так раз за разом. Казалось, что это никогда не закончится, но прекратилось и эта пытка. Я лежал обессиленный на траве, казалось, что дрожит каждая жилка в теле, трясётся каждая мышца. Отдышавшись и немного придя в себя, я перевернулся со спины на живот, упёрся руками в землю чтобы встать и тут меня опять накрыло! Руки были не мои! Куда только девалась вся слабость! Сам не поняв как я уже стоял и рассматривал. Себя!? Сапоги, тёмно-синие брюки, зелёная гимнастёрка с накладными нагрудными карманами. Кожаный ремень с портупеей через правое плечо и почему-то жёлтая кобура. Всё изрядно запылённое, на брюках и гимнастёрке пятна грязи, следы от травы и крови. Но самоё главное то, что тело не моё, вернее не совсем моё! В свои сорок лет я изрядно подзапустил себя, да и любовь к пенному напитку давно дала о себе знать. А тут я сам себя видел подтянутым и без малейшего признака пивного брюшка. Ещё бы лицо увидеть! Как только промелькнула эта мысль, я сразу бросился к стоявшей неподалёку легковой машине с разбитыми стёклами и распахнутой дверью. Буквально вырвав изнутри зеркало я со страхом и непонятным азартом уставился в него. Лучше бы я не торопился! Зеркало полетело в одну сторону а я чуть опять не потерял сознание. Оттуда блестя дикими глазами пялилась чёрно-красная, бугристая морда монстра! Только через пару минут, я понял, что это кровь и земля! Успокоившись, я машинально полез в нагрудный карман за сигаретами и уставился на зажатую в руке пачку «Казбека». Достав из брюк спички, я закурил и задумался, в первый раз после осознания себя нового что ли? Первое – привести себя в порядок, второе – осмотреть всё, что есть рядом и похоронить бойцов. Что бы кто из моих современников ни думал, но живём мы только потому, что они погибали… И, наконец, третье и главное – где я? Вернее когда и где?