Эдуард Шауров «Доминирующий вид» (глава 1-10)

Эдуард Шауров "Доминирующий вид"

Глава 1
Пришедшее из ниоткуда острое ощущение опасности вдруг окатило спину и затылок кипятком испарины. Джэй вывернул штурвал влево, и в следующую секунду стекло фюзеляжа треснуло десятками мутных соцветий, как будто по геликоптеру плеснуло с оттяжкой летящей картечью. Шлеп… шлеп, шлеп, шлеп! «Шмель», заваливаясь на левый борт, пошел по крутой дуге, и Джея неодолимо потянуло вправо. Весь перекосившись в узком кресле, он изо всех сил вдавил штурвал в приборную панель. Дремавший на заднем сиденье Чак, ошарашенно скуля и цепляясь лапами, пролетел через маленький салон и шмякнулся о прозрачный пузырь дверцы.
– Зараза, – сквозь зубы прошипел Джей, пытаясь выровнять машину.
Двигатели кроссфлая захлебнулись, и «шмель» провалился к пугающе близким пушистым кронам хлыстовника.
– Зараза! – взвыл Джей.
На самый крайний случай оставалась возможность отстрелить покореженный блистер и попытаться выпрыгнуть, благо ранец джета был за спиной, но Чак скулил где-то под задним сиденьем, и Джей, понимавший, что никак не успевает добраться до щенка, изо всех сил рванул штурвал на себя. Двигатели все же заработали, и кроссфлай слишком поздно дернуло вверх. Пушистое одуванчиковое море фиолетово-розовых крон было уже перед самыми глазами, так близко, что делалось нехорошо в животе, но в последний момент Джей все же увидел просвет и бросил машину в спаси тельную брешь.
«Шмеля» болтало, как пьяного матроса в двенадцатибалльный шторм. Рыжие стебли длинных стволов со всех сторон бросались на кабину, норовя сокрушить шпангоуты фюзеляжа. Геликоптер по замысловатой спирали падал вниз, пока упругая почва, пронизанная корнями деревьев и ходами насекомых, не ударила по колесам. Кроссфлай подпрыгнул на гидравлических рессорах, приземлился несколько набок, но все уже было позади.
Джей несколько секунд сидел, тупо глядя в расстрелянное лобовое стекло, затем толкнул дверцу. В ушах плыл комариный звон. Ступая по упругой подстилке из зеленого мха, мужчина обошел нос побитого вертолета, который уже начал по инерции убирать лопасти несущих винтов, и поднял дверь пассажирского салона.
Чак до сих пор прятался под сиденьем. Вид у него был виновато-пристыженный.
– Вылезай, заячья душа, – сказал Джей, оставляя дверку открытой, и пошел вокруг кроссфлая.
Стабилизаторы уже почти втянулись, но, судя по всему, они были в относительном порядке, боковые фонари тоже мало пострадали, а вот система охлаждения и воздухозаборники были убиты в хлам, да и лобовой блистер представлял из себя печальное зрелище. Отметины от попаданий живой шрапнели местами сливались в сплошной лунномолочный пейзаж. Джей, наклонившись вперед, двумя пальцами выковырял застрявшую в стекле мертвую колибри. Твердое тяжелое тельце размером с фалангу мизинца легло на ладонь. «Почти пробила стекло», – подумал Джей, трогая пальцем острый носик. Он вытащил из блистера еще двух птиц и опустил крохотные тушки в карман комбинезона.
Если бы скорость кроссфлая была на три десятка километров больше, то маленькие твари непременно прострелили бы противоударное стекло насквозь. Обычно Джей и не летал быстрее двухсот, но сегодня то ли увлекся, то ли задумался, и вот результат. «Скверно, – подумал Джей. – Вдруг кто-нибудь из купольских разболтает Анне, и Анна будет волноваться, а ей нельзя».
Джей поднял лицо. Вокруг него плыли фиолетовые и розовые парашютики семян. Сбитые воздушными потоками с крон хлыстовника, они медленно падали, наполняя теплый воздух неторопливым пестрым кружением.
Чак наконец решился вылезти из-под сиденья и теперь настороженно принюхивался, поводя острым носом. Где-то неподалеку наверняка гнездились ушастые мыши или другие любители упавших семян, не дающие маленькой поляне моментально зарасти молодыми деревьями.
Джей дунул, отгоняя от лица назойливые пушинки, и осмотрелся кругом. Судя по всему, до купола Свена Соммерса оставалось никак не больше трех-четырех километров. Смешная цифра. Придерживаясь за край кресла, Джей по пояс всунулся в кабину, достал из зажимов короткоствольный штуцер и проверил обе обоймы. Восемь патронов сорок пятого калибра и двенадцать баллистических капсул транквилизатора. Еще две обоймы лежали в карманах комбинезона: Джей всегда был запаслив. До купола идти никак не больше часа, но вблизи обжитых людьми территорий отчего-то всегда полно разной живности, и можно запросто налететь на гризли или комодо, причем гораздо скорее, чем в сердце сельвы.
Пальцы сами собой отцепили от пояса син-син. Сигнал был, хотя и слабенький. Джей отключил функции голоэкрана, переключил все резервы на прием, и через несколько секунд удивленный голос Шенье хрипло сказал:
– Алле?
Еще минута ушла на то, чтоб обрадованный Джейслав, продираясь сквозь шорох помех, вкратце описал свою ситуацию. Директор технической службы откашлялся.
– М-да, – сказал он с сомнением. – Где ты, говоришь, сел?
– Примерно в сто шестом. Точнее сказать не могу, – Джей посмотрел на слепые значки в углу экрана, – навигатор оглох. Наверное, опять магнитные смерчи в стратосфере. Да ты не беспокойся, я включу авариный маяк, и вы достанете машину в два счета.
– Да, – пробормотал Шенье, – достанем, только в два не получится. У нас вся свободная техника в доке. Может быть, пусть Крайц пришлет за тобой своих безопасников?
– Не надо, я сам, – поспешно сказал Джей.
Он не любил ни Крайца, ни его дуболомов, которых потом, чего доброго, самих придется разыскивать по зарослям.
– Не беспокойся, – добавил он. – Мне не в первой.
– Хорошо, – после малюсенькой паузы согласился Шенье. – Я предупрежу Ярича. Только, ради бога, будь аккуратней. Если что, я на связи.
– Лады, – сказал Джей, отключаясь.
Конечно, можно было залезть в «шмеля» и ждать, когда визжащий пилами эвакуатор прорежет тоннель в лабиринте стволов, но Джей Вагош ненавидел ожидания, а дорога через сельву его совершенно не пугала. Он отлично ориентировался в окрестностях станции, а кроме того, обладал врожденным чувством направления.
Джей закинул ремень штуцера на плечо, достал из багажного отделения контейнер для образцов, включил аварийный маячок, запер все дверцы кроссфлая. Чак, до этого нюхавший землю, поднял голову и теперь смотрел на человека внимательными янтарными глазами. Нагнувшись, Джей потрепал щенка по круглым меховым ушам.
– Ну что, зверюга? – сказал он ласково и ободряюще. – Как насчет прогулки по свежему воздуху?
* * *
Господь, если это был он, а не какой-нибудь Великий Койот, состряпал трикстеррианскую сельву так, что двигаться по ней почти всегда приходится практически наобум. И совсем неважно, какая растительность тебя окружает: хлыстовник, баньяны, акации Буше. Деревья растут так плотно, что на десять шагов вперед не видно ничего, кроме сплошного частокола стволов. Прибавьте к этому постоянные перебои в работе спутниковых навигаторов и получите более-менее полную картину.
Поляна с разбитым кроссфлаем осталась далеко позади. Лавируя в лабиринте из гладких, как водопроводная труба, рыжеватых стволов, Джей двигался вперед, внимательно поглядывая по сторонам. Его окружал мягкий стрекот прятавшихся во мху насекомых. Шилоклювки и джутовые феи самозабвенно посвистывали в высоких разноцветных кронах. Пару раз Джею казалось, что он видит тень какой-то крупной твари, идущей параллельным курсом, но Чак, скакавший чуть впереди, не выказывал никакого беспокойства, поэтому Джей убирал ладонь с приклада штуцера, перекладывал громоздкий контейнер из руки в руку и шел дальше.
Он шел, размеренно и неслышно ступая по упругому слою мха, лавируя между деревьями, прислушиваясь. Мысли о недавней аварии еще плыли в голове, но уже прозрачные, неважные и совсем неопасные. Время, как это обычно бывает в лесу, постепенно обретало размеренную, стеклянисто-созерцательную неподвижность. А он шел себе и шел и даже удивился, когда сельва неожиданно кончилась.
В окрестностях станции сельва всегда кончается внезапно. Это производит странноватое впечатление, словно взмах волшебной палочки. Беспросветная стена из тонких, почти прямых восьмидесятиметровых стволов вдруг обрывается, точно срезанная ножом, и перед зрителем распахивается хрустальная синь неба Трикстерры.
Джей и Чак, задрав головы, остановились на самом краю леса. Над ними сияло обычно невидимое снизу небо, перед ними лежала гладкая, как стол, выжженная пустошь кольцевой зоны, а еще дальше серо-стальной горой вздымалась громада купола, собранная из бронированного стекла и керамометалла, десятиэтажная монументальная черепаха, придавившая плоским брюхом восемь с половиной акров почвы чужой планеты, вычищенной, выхолощенной и антисептированной. Оплот и бастион. Альфа и омега.
По просторной полосе ничейной земли, между лесом и куполом, тупо и монотонно полз широкополосный «бобер», подчищая молодую поросль хлыстовника. Над «бобром» неторопливо кружились иссиня-черные сороки, лениво взмахивая изогнутыми перепончатыми крыльями. «Интересное дело», – подумал Джей, разглядывая широкую, не очень чистую корму харвестера.
Он поманил щенка и зашагал через нейтралку к торчащей из черепашьего бока ребристой полубочке ангара, напоминавшей то ли лапу, то ли морщинистую шею. Под рубчатыми подошвами сухо захрустела серая труха. Сходство с пепелищем было бы полным, взлетай при каждом шаге из-под ботинок угольное облачко. Но труха не пылила, зато вокруг ступающей ноги все явственнее начали разбегаться бледно-зеленые, с изумрудным отливом круги, будто идти приходилось по диковинной серой воде. Чак гадливо задирал лапы. От разбегающихся зеленых кругов чуть плыла голова. Это походило на какой-нибудь танцевальный аттракцион в цифровом клубе. Круги множились, интерферировали, становились все явственнее, и теперь глаза Джея уже хорошо разбирали полупрозрачные изумрудные спинки насекомых, опрометью разбегавшихся из-под его ботинок. Со смутным удивлением он в который раз отмечал, что муравьев вокруг купола с каждым годом становится все больше, и это не глядя на все старания службы биологической безопасности. Отчего-то именно в окрестностях станции зелененькие насекомые плодились с пугающим энтузиазмом, словно у них не было естественных врагов. Даже по металлическому пандусу, ведущему к воротам входного шлюза, вовсю дефилировали маленькие стеклянистые восьминожки.
Непроизвольно качая головой от такого безобразия, Джей поднялся по рифленой поверхности и прижал ладонь к сенсорной панели опознавателя.
– Джейслав Вагош, вы опознаны, – проговорил микродинамик. – Каким санитарным шлюзом желаете воспользоваться: главным, малым или вспомогательным?
– Малым, – сказал Джей, нагибаясь и предусмотрительно беря Чака за широкий ошейник, пропущенный между лапами на манер подмышечной кобуры.
Гладкая панель перед его лицом треснула пополам, и горячий тугой ветер ударил по ногам, сметая с пандуса зеленую мелочь.
Купол Соммерса, как и прочие научные поселки, официально подчинялся Базе Центральной, с восточного побережья. Наделе же, будучи самой крупной административной и материально-технической единицей на плоскогорье Койота, Соммерс осуществлял непосредственное управление всеми крупными и мелкими станциями центральной части единственного на планете континента, изогнутого наподобие австралийского бумеранга. Маленькая биостанция Джея Вагоша располагалась сотней километров к юго-востоку от здешних мест, и обычно Джей бывал «на куполе» раз в месяц, передавал биологам собранные материалы с образцами, запасался продуктами, получал причитающиеся нагоняи от начальства и возвращался в родную вотчину… И так уже три года. Не считая тех лет, когда Джей работал полевым наблюдателем. Словом, Джеслав считался старожилом, знал станцию вдоль и поперек, помнил в лицо едва ли не каждый шов на обшивке и считал себя вправе проникать сюда с черного хода.
* * *
Техники играли в клузер на четыре кольца.
Со стороны это выглядело забавно, поскольку ни мяча, ни поочередно активирующихся щитов с кольцами не было. Четверо мужчин в контактных проекторах метались внутри квадрата, очерченного воображаемыми линиями. Размахивая руками, блокируя и принимая пасы, техники, как взбесившиеся птицы, носились через свободное пространство между двух наполовину разобранных харве-стеров. Из-за своих непроницаемых полумасок и толстых перчаток-имитаторов они напоминали французских мимов в титанических декорациях театра техно-кёдай, которые вздымались над головами актеров недосягаемыми ребристыми арками.
Джей обошел корпус ближнего «термита», облепленного кибер-манипуляторами, словно сосущими детенышами, поставил контейнер для образцов на пол и принялся смотреть. Чак уселся на хвост рядом с его ногой, по всему было видно, как щенку хочется вступить в эту веселую игру. Вытянувшись всем телом, он мучительно переступал лапами и даже тихонько поскуливал. Пахло потом, азартом и смазкой.
Техники наверняка заметили появление зрителей, но были слишком увлечены игрой, чтобы отвлекаться.
Вот высокий жилистый игрок сделал красивый тэйк, хитрым финтом обвел своего взмокшего опекуна, подпрыгнул и, изящно взмахнув рукой, крюком влепил виртуальный мяч в виртуальную корзину. Остальные мимы остановились под невидимым кольцом, переводя дух.
– Брэйк, – отдуваясь, скомандовал жилистый.
Его сине-желтый рабочий комбинезон был спущен до пояса и завязан узлом вокруг бедер. Человек стянул маску на шею и, снимая перчатки, шагнул к Джею. – Здорово, хома.
Джей пожал протянутую руку.
– Как мы их сделали? – довольным тоном спросил Ярич, заталкивая перчатки за широкий ремень с десятками карабинов и карманчиков.
Его худая мускулистая грудь поблескивала от пота. Сплошь изрезанное глубокими морщинами лицо замдиректора технической службы купола было сложно назвать красивым, но оно просто лучилось внутренней силой и глубочайшим позитивом. Знакомые величали его не иначе как Яричем, и все без исключений отзывались о нем с большим пиететом. Хотя встречались среди них и те, которым он бивал морду. Джей лично знал о паре таких случаев.
– Мы еще не закончили, – проговорил отдувающийся Ларе Янсен.
Он стоял чуть в стороне, упираясь руками в колени.
– Хороший дриблинг, – улыбаясь, сказал Джей.
– Это я без тебя знаю, – нетерпеливо проговорил Ярич, не обращая внимания на высказывание Ларса. – Так где ты тачку посеял?
Внимательные серые глаза замстартеха смотрели на Джея. Над правой бровью почти посередине высокого лба красовалось скартированное изображение улыбающегося солнца. Побледневшие от времени шрамы, закрученные в спираль, имелись так же и над левым ухом, немного пониже короткого полупрозрачного гребня, протянувшегося ото лба до затылка. Шрамы ловко скрывали следы от операций. Ярич работал во внеземелье уже чертову уйму лет. Он начинал еще во времена «Стокгольмского Лоботомического Скандала», когда пан-континентальное правительство запретило использование электронных имплантов. Джей в те чудные деньки благополучно пи́сал в подгузники и понятия не имел о кардинальной смене мировой конъюнктуры, а для взрослого человека, собиравшегося работать на другой планете, даже безобидные гипосенсоры или присадки в глазное дно могли означать конец карьеры. Яричу пришлось удалить из черепа два тяжелых чипа. Китайские умельцы не только убрали электронные примочки, но и со вкусом замаскировали следы операций. От былой имплантированной роскоши у Ярича остались лишь волосяные луковицы Бен-Элиша. А теперь, по прошествии лет, на безобидные мелкие девайсы смотрят сквозь пальцы…
– Тебе разве Шенье не говорил? – спросил Джей, по очереди пожимая руки подошедшим техникам, еще возбужденным и взмокшим.
– Да сказал что-то, но я не вникал…
– И опять он со своим блохастым, – сказал Ларе.
– Ты сам блохастый, старый ксенофоб, – немедленно заступился за Чака юный Эндрю Калохэн, – а барбос просто мэджи.
Присев на корточки, он принялся чесать щенка между ушами. По волосам на макушке Калохэна пробегали оранжевые и фиолетовые огоньки. Чак жмурился от удовольствия.
– Полегче, малага, – Ларе презрительно выпятил губу. – Сначала подтираться научись…
– Цыц, оба, – строго приказал Ярич, – Так что там с машиной?
Джей порылся в кармане и вытащил колибри.
– Господи Исусе, – сказал Джон Бэй, широко раскрывая узкие азиатские глазки. – Это то, про что я думаю?
Технари, подавшись вперед, рассматривали ладонь Джея. Эндрю оставил уши Чака и теперь, поднимаясь на цыпочки, тянул длинную шею, заглядывая через головы товарищей. Забытый всеми щенок обиженно тыкался в ноги.
– Нарвался на рой, весь блистер в кашу, – сообщил Джей.
– Так ты что, – глупо спросил Эндрю, – воздухом шел?
– Вроде того.
Эндрю посмотрел на Джейслава круглыми глазами. Джей пожал плечами:
– Я, честно сказать, всегда летаю. С этой стороны много кружевниц. Сажаю «шмеля» на поляну за пару километров от купола, потом еду через хлыстовник, и все довольны.
Эндрю изумленно рассматривал трупик колибри.
– Рискованно, – Бэй погладил ладонью бритую голову.
– Добираться по дороге – полсуток терять, – чуть досадуя, продолжал Джей. – Она все равно за две недели зарастает, можно, конечно, на мотокаре, но на мотокар много не погрузишь, да и, опять-таки, долго.
– А вот это, – Эндрю осторожно тронул колибри пальцем, – это гнус?
Все заулыбались.
– Нет, не гнус, – сказал Ярич. – Если бы это был гнус, от Славкиного кроссфлая одни винтики бы остались. Шуе, он помельче раз в пять и опаснее… Долбаные пираньи. А это – trochiliformes. В обычном состоянии вот такая индюшка, – он развел ладони, – перед атакой сжимается до размеров винтовочной пули. Хотя мало тоже не станет.
Джей пожал плечами:
– Я же не летаю через опасные зоны.
– А ты все опасные зоны знаешь? – скептически поинтересовался рыжий Ларе.
Это было сложно объяснить, и Джей опять поморщился:
– Все, не все, но кое-что знаю. На крайний случай есть джет.
– Да, – проговорил Ярич философски, – в конце концов эта б…ая планета нас вовсе летать отучит… – он покосился на Эндрю, – выше деревьев. Парень здесь третий год, а не то что гнуса, колибри ни разу не видел. Полное фекэ… Мы проигрываем и уже с этим смирились.
– А ты что, хочешь, чтобы самолеты, как в первые годы, по кускам из сельвы поднимали? – ворчливо спросил Ларе.
– Нет, я хочу, чтобы жратву и запчасти на скафах возили… по суборбиталке, – Ярич усмехнулся. – Ладно, – сказал он уже другим тоном. – Хватит балать, развлеклись, и будя. Всем за работу, бездельники. И живо…
Разочарованные техники, натягивая перчатки, неохотно потащились к дальнему харвестеру.
– А ты правильный хом, Славик, – сказал Ярич. – Почему не играешь с нами в дурджет?
Дурджетом, или снейком, безбашенная купольная молодежь называла увлекательную, но опасную игру, когда участники в ранцевых ускорителях выбирают подходящий участок леса, намечают трассу и, сломя голову, мчатся из пункта А в пункт Б, иной раз наперегонки, иной раз в одного, просто для удовольствия. Джетер с головокружительной скоростью несется на высоте десяти-пятнадцати метров от земли, по невероятной траектории огибая стволы хлыстовника. Прекрасное средство добавить адреналина в обыденную жизнь рекодеров-информационщиков, инженеров-техников или лаборантов.
Дурджетом, как и полынными грибами, увлекались везде к западу от плоскогорья Койота и к востоку, в Змеиных ущельях. Начальство вяло боролось с любителями рискованного слалома, хотя порой казалось, что ситуация их даже устраивает.
Время от времени кто-нибудь серьезно разбивался, и гайки принимались закручивать, но проходила пара месяцев, и клапан для спуска пара открывался вновь.
Официально Ярич считался начальником достаточно высокого звена, и Джей даже слегка обалдел. Замдиректору технической службы никак не полагалось прилюдно рассуждать о дурджете и уж тем более намекать на свою причастность. Хотя Ярич всегда плевывал на приличия.
– Не люблю необязательного риска, – сказал Джей.
– Дело хозяйское… – Ярич почесал пальцем бровь. – Просто, если ум в башке есть, то риска минимум, а если дурак, то и на ровном месте убьешься… Говорят, Норега потерялся, который из тюнеров, пошел ночью полетать и исчез… – техник усмехнулся. – А мы ведь с тобой, кажется, близких корней? – внезапно спросил он. – Вагош – это западнославянская фамилия?
Джейслав покачал головой. Предки его деда были чипевайями с озера Виннипег, и индейское слово «вагош» на одном из наречий означало «лисица».
– Нет, – сказал Джей. – Но славянские корни у меня тоже есть, по бабушке. Только причем это?
Ярич развел руками:
– Да, вроде как ни при чем, – нагнувшись, он потрепал Чака по шерстке.
– Так когда достанете моего «шмеля»? – спросил Джей.
Ярич задумался.
– Завтра, – сказал он, – к вечеру, а может, и послезавтра. Видишь, какой затык. Снимать с зачистки «бобра» и резать двадцатиметровую просеку мне никто не даст, а оба малых харвестера не на ходу. Если даже успеем сделать один до завтра, его заберет Шимицу. Три дня назад у нас садился скаф с «Аскалона», привез жратву, оборудование и новых спецов. Шиффо уже увез своих к дельте Хамелеона. Шимицу должен был везти буровиков и гидрологов в озерный купол Рибейры, а тут такая незадача…
– Значит, «Аскалон» уже здесь?
– Больше двух недель как вышел из подпространства, дней восемь как на орбите, – Ярич показал пальцем на ребристый потолок ангара. – Ты, что, не в курсе?
Джей помотал головой:
– У меня связи нет уже четвертую неделю…
«Застрял дня на три, – подумал он обреченно. – Вот невезуха. Нужно будет как-то связаться с Анной». Чак ткнулся носом в его голень.
– А резервный «термит»? – с надеждой спросил Джей.
Ярич ткнул пальцем через плечо:
– Это и есть резервный.
– Когда у «два-двенадцать» полетела трансмиссия, Джоржик, мудак безглазый, выгнал резерв, чтобы подрезать молодняк в кольцевой зоне, и наехал на манту. Манта поднялась с грунта и бросилась на машину. Усиленная кабина всмятку. Хорошо, хоть Джоржик успел выпрыгнуть, теперь лежит в лазарете со сломанной ключицей.
– М-да, – хмуро протянул Джей.
Задержка на Соммерсе вырисовывалась все более отчетливо. А ведь еще потребуется время на ремонт кроссфлая. Вот ведь махровая невезуха.
– Ладно, – сказал Джей. – Я пойду. Нужно еще образцы биологам отдать. Ты держи меня в курсе, что и как.
– Будь, хома, – сказал Ярич, протягивая руку. – Постараюсь форсировать этот вопрос. А насчет джета ты подумай.
Джей пожал протянутую руку и совсем было развернулся идти, но, спохватившись, остановился:
– Если скаф с «Аскалона» садился в Соммерсе, значит, господин Лагран уже здесь?
– Будь он здесь, – Ярич усмехнулся, – начальство бы на запах стояло. Лагран пока на восточном побережье, инспектирует Центральную.
– Так ведь скаф…
– Пилоты с «аскалоновского» корыта говорили, будто господин Лагран привез с собой планетарный мини-скуллер стоимостью в полтора миллиарда номиков, – серьезно сказал Ярич. – Плевал он на орбитальные чемоданы, а за горючее платит пан-континентальное правительство. Вот так-то… Славная у тебя псина и окрас веселый…
* * *
«Планетарный мини-скуллер за полтора миллиарда монет, – размышлял Джей, направляясь к выходу из ремонтного ангара. – Нам бы здесь тоже не помешал мини-скуллер».
На Базе Центральной был оборудован первоклассный взлетно-посадочный комплекс. Был и приписанный к нему скаф среднего тоннажа, посадочные площадки имелись на каждом региональном куполе, но выход на суборбитальную траекторию, маневрирование, а затем посадка требовали слишком много горючего, поэтому пользоваться скафом полагалось лишь в случае крайней нужды. За топливо трикстеррианскому начальству приходилось отчитываться перед начальством земным, а земное начальство спрашивало по полной программе.
Почти сразу после открытия Трикстерры стало понятно, что построить дороги здесь крайне затруднительно, по крайней мере без вырубки больших массивов сельвы. Поэтому основную нагрузку транспортного сообщения между исследовательскими куполами, расположенными в разных концах континента, решили возложить на воздушный транспорт. Но спустя три года, когда большинство крупных объектов были практически построены, трикстеррианская летающая фауна ни с того ни с сего начала атаковать воздушные суда, да так эффективно, что после десятка жутких крушений авиаперевозки пришлось приостановить.
Поиски эффективной защиты от гнуса затянулись на шесть лет и постепенно зашли в тупик. Покорителям далеких планет волей-неволей пришлось спускаться с небес на землю: только космические корабли с их мощной жаростойкой броней могли противостоять несговорчивой трикстеррианской мошке, но полеты скафов – слишком дорогое удовольствие. Мини-скуллеры куда как экономичнее здоровенных скафов, но их закупку бюджет никак не предусматривал.
Дверца для персонала, прорезанная в огромных раздвижных воротах, с шипением скользнула в сторону, и Джей, подтолкнув вперед Чака, вошел под свод купола.
Каждый раз, попадая в купол, Джей испытывал странное чувство, граничащее с благоговейным восхищением. Широкий, как четырехполосная дорога, проезд пересекал станцию с юга на север. Одним концом проезд упирался в ворота грузового терминала, выходившего на взлетно-посадочное поле, другим – в ворота ремонтного ангара. Джей стоял в самом начале этого пустынного шоссе, а над ним, изгибаясь дугой, уходили к небу бронированные витражи зенитных фонарей. Второй проезд, такой же просторный, как и первый, пересекал станцию с востока на запад. Как будто титанический кулинар разрезал этот слоеный пирог крест-накрест и накрыл ломти полусферой остекленной крышки.
Подняв голову кверху, Джей отчетливо видел срезы этажей с ажурными перемычками пешеходных мостиков и широкими полосами транспортных эстакад, перекинутых над ущельем проезда. Толстые шахты выносных лифтов спускались с самой верхотуры до самого низа полупрозрачными водосточными трубами. Казалось, будто стоишь на проспекте диковинного города между двумя огромными домами.
Лаборатории биологической группы располагались на шестом ярусе. Поэтому Джей прошел мимо двух пассажирских лифтов, сразу направляясь к третьему. Прозрачные, как весенний лед, выгнутые створки разъехались в стороны. Джей шагнул вперед, в просторную круглую кабину. Чак замер на пороге, выразительно глядя на человека. Щенок не любил лифта.
– Ну, – укоризненно сказал Джей. – На тянучке ты ведь ездишь… и ничего.
Щенок приоткрыл улыбчивую пасть и переступил лапами. Джей вздохнул, поставил контейнер на пол и, крепко уцепив Чака за ошейник, втащил его в лифт.
– Стой смирно, – сказал он строго и быстро назвал номер этажа.
Кабина плавно пошла вверх, но на третьем ярусе замедлила бег и встала. Внутренние дверки разошлись, пропуская знакомую долговязую фигуру. Профессор ван дер Рой вошел в лифт. Сначала он удивленно уставился на Чака, потом – на Джейслава.
– Доброго дня, профессор, – сказал Джей, протягивая руку.
Ван дер Рой, поморщившись на слове «доброго», подал Джею вялые пальцы.
– Пятый, – сказал он громко. – Как ваши дела, молодой человек?
– Неплохо. А ваши?
Лицо ван дер Роя приобрело совершенно унылое выражение.
– Чудно, – сказал он с отвращением.
Лифт остановился на пятом. Открыл двери и замер в предупредительном ожидании.
– Да! – спохватился Джей. – У меня для вас кое-что есть.
Он раздвинул крышку своего контейнера и, покопавшись в его недрах, извлек маленький прозрачный бокс с неопрятным серым комком, наподобие нестиранного носка, внутри.
– Радужный хамелеонит, – сказал Джей. – Вы, кажется, искали третий контрольный образец.
– Спасибо, – профессор, нахмурившись, взял бокс в руки, и серый носок вдруг растопырился оранжевыми и зелеными отростками, становясь похожим на какую-то тропическую рыбу с Багамов.
– Вы выходите? – спросил Джей, замыкая контейнер.
– Да, мне на пятом, – профессор оторвался от созерцания оранжево-зеленого создания, выпускающего длинные мягкие усики, – хороший у вас индри.
Ван дер Рой внезапно нагнулся, рассматривая Чака, тронул рукой фиолетово-голубые разводы на шерсти загривка.
– Вы в курсе, что мой экземпляр индри пропал?
– Ваш индри погиб? – Джей растерялся.
– Если бы. В том и дело, что нет. Пропал, исчез, растворился, как вам будет угодно… Прямо из закрытой клетки… Возможно, похищен…
Несколько секунд мужчины молчали. Чак настороженно поглядывал на долговязого профессора.
– Вы бы не согласились?.. – начал ван дер Рой.
– Нет, – быстро сказал Джей. – Чак мне нужен самому, и он приписан к моей станции.
Профессор выпрямился. Лицо его опять сделалось кислым.
– Спасибо за зверушку, – сказал он, приподнимая маленький бокс, наполненный дрожанием пурпурных нитей, – только это не хамелеонит.
– Как не хамелеонит? – Джей припод нял брови.
Ван дер Рой приостановился на пороге лифта.
– Вот здесь, – объяснил он, приподнимая прозрачную коробку, – на брюшке, обязательно должны быть два ряда коротких отростков, от восьми до двенадцати, а их нет. Это не хамелеонит…
– А кто же? – тупо спросил Джей.
– Какая-то тварь, которая притворяется хамелеонитом, – сказал профессор и вышел из лифта.

Глава 2
У Фила Розенштайна имелась куча странных привычек, например запирать двери изнутри и отключать коммуникатор, что, впрочем, не мешало Джейславу Вагошу считать его своим другом и регулярно заглядывать к Розенштайну в каждый из своих коротких визитов на станцию. В двери, в конце концов, можно было и постучать.
– Ну, как твоя поляна? – спрашивал Фил, бесцеремонно сметая с дивана лабораторные склянки вперемешку с дорогими приборами. – Все кормишь мышей?
Чак, задрав толстый полосатый хвост, бегал по Филовой лаборатории, обнюхивая углы и закоулки. По устоявшейся традиции он считал эту территорию своей.
– Как Анна?
– Хорошо. На той неделе чуть недомогала. Сейчас в порядке. Привет тебе передает.
– Когда у нее срок? – поинтересовался Розенштайн, взлохмачивая и без того лохматые волосы.
– Скоро уже. А у вас какие новости?
– У нас все в рамках программы, – пробормотал Фил, щуря блестящие глазки. – Начальство разминает языки перед визитом господина Лаграна, тренируется в лизании задниц… Садился скаф с «Аскалона»… Хочешь покурить? У меня новая партия подросла.
Фил плюхнулся в видавшее виды кресло на архаичных колесиках, выудил откуда-то самодельную сигарету и прикурил от лабораторной горелки. Джей, устроившийся на краю дивана, покачал головой.
– Как хочешь, – сказал Розенштайн, – У ван дер Роя пропал индри, – сообщил он, выпуская изо рта сизое облачко дыма. – Старик вне себя. Всю станцию вывернул наизнанку.
– Я видел Роя, – осторожно сказал Джей. – А что, собственно, случилось?
– Загадочная история, – Фил поскреб заросли щетины на толстой щеке. – Никто так ничего и не понял. Индри пропал из запертой лаборатории, из закрытого вольера. Вечером был на месте, а утром – пустая клетка.
Джей покачал головой.
– И представляешь, – Фил нагнулся вперед, натягивая объемистым животом ткань цветастой рубашки. – Камеры в лаборатории и камеры в коридоре не показали ровным счетом ничего. Ослепли! Системный сбой. Просто зависли на пять минут. Каково?
– Действительно, странная история.
– Слишком странная, – Фил стряхнул пепел в первую подвернувшуюся плошку. – Похоже на диверсию…
– Брось, – Джей даже засмеялся. – Кому нужно похищать индри у ван дер Роя?
– Нашим купольным програмщикам.
– Для чего им индри? – Джей уже ничего не понимал.
Фил пожал плечами:
– Для организации.
– Какой организации?
– Мало ли… «Лига Экстремальной Оппозиции», «Великая стена», «Анархезис». Почем мне знать? На Земле полторы тысячи незаконных группировок.
– Какое Трикстерра имеет отношение к земным тергруппам?
– Старик, – назидательно проговорил Розенштайн, – если ты полагаешь, что до нашей планеты никому нет дела, то ты наивный боба.
– Ага, – сказал Джей, – значит, «Великая стена» снарядила подпространственный лайнер с командой узкоглазых головорезов…
– Напрасно иронизируешь, – Фил откинулся на спинку кресла. – Никакого лайнера. Боевики прибыли сюда давным-давно, на вахтовых звездолетах под видом наемных специалистов, большей частью, я думаю, системных техников, лайн-тюнеров, ап-ридеров, что-нибудь в таком духе.
– Почему ап-ридеров, а не ксенобиологов?
Фил всегда был слегка сумасшедшим, но до такой степени пока не доходило.
– Потому что, если решение о колонизации будет наконец принято, дотации на науку урежут, большую часть исследовательских программ придется временно свернуть, и такие, как я, скорее всего, улетят домой, – терпеливо объяснил Розенштайн, – а ап-ридеры останутся, эти ребята нужны везде и всегда. Они останутся так же тихо и незаметно, как когда-то появились…
– …и украли индри у профессора ван дер Роя.
Фил поднялся из кресла и прошелся по лаборатории, дымя самокруткой.
– Выходит, что так, – сказал он, останавливаясь перед Джеем.
– И зачем им это надо?
– Общая дестабилизация обстановки.
Джей хмыкнул.
– Ты знаешь Анри Диаша?
Джей кивнул:
– Немного.
– Так вот, он мне настроил камеры в лаборатории так, что время от времени я могу их отключать, чтобы покурить не только в личной каюте.
– Ну и что? – Джей пожал плечами.
– А переводы? – не унимался Фил. – Я смотрел закрытые служебные файлы. Програмщики постоянно переводятся с места на место: из Люпье в Конрада, из Конрада в Ло Фэня, из Ло Фэня в Санникова.
– Ты параноик, – сказал Джей с некоторым восхищением.
– Думаешь? – Фил погасил окурок в керамической чашке. – А мне кажется, что это самая обычная конспирация. И притом не слишком умелая. А потом мы все удивляемся, почему у нас то одно не работает, то другое…
– Саботаж, – подсказал Джей.
– В том числе, – Фил взлохматил волосы и опять прошелся по лаборатории. – В том числе. Но главное, думаю, в том, что они готовят покушение, а мелкие диверсии, вроде поломки харвестеров или похищения индри у ван дер Роя, совершаются для отвода глаз. Соображаешь?
– И покушение готовится, конечно же, на Лаграна.
– Соображаешь, – удовлетворенно согласился Фил. – Он идеальная мишень: влиятельнейший эксперт, представитель панконтинентального правительства, правая рука председателя Комитета по Экспансии. Лично я бы его непременно грохнул.
– И откуда ты все это взял?
– Умение искать и находить информацию, – Фил похлопал ладонью по настольному блоку.
– Моя Анна тоже програмщик, – как бы между прочим сообщил Джей, – и в Соммерс перевелась из другого купола, но на нашей биостанции никаких диверсий не происходит, а аппаратура работает как часы.
– Это еще ни о чем не говорит, – пробурчал Фил.
Он сунул руки в карманы штанов.
– Если все так серьезно, то почему ты не пойдешь к Крайцу? – спросил Джей.
Розенштайн презрительно выпятил губу.
– Чего ради? – сказал он брюзгливо. – Директор службы безопасности за меня мою работу не делает. С чего я стану делать его?
Фил подошел к кубу термического утилизатора, высыпал в его зев пепел вместе с раздавленным чинариком и нажал ногой педаль.
– Классика, – сказал он удовлетворенно, имея в виду то ли курево, то ли терроризм. – Слушай, старик, а не посидеть ли нам в кафе? – Фил сильно оживился. – Я нашел отличное кафе на десятом. Очень уютное и кормят прилично.
– Можно и в кафе, – согласился Джей. – А к биологам позже зайду. Я Чака у тебя оставлю?
– Давай, – отозвался Фил. – Только привяжи его, чтобы не получилось, как в прошлый раз.
* * *
Лаборатория Розенштайна располагалась на самом отшибе северо-восточного сектора станции, почти у самой наружной стены, зато недалеко от магистрального коридора. Рабочий день был в самом разгаре, и в переходах шестого яруса толкалось совсем немного народу.
Широкая лента пассажирского транспортера, в простонародье – «тянучка», несла приятелей к лифтам восточного проезда. Нескончаемая вереница белых дверей с крупными оранжевыми цифрами быстро уплывала куда-то за спину. Слева бежали навстречу остроносые светлые стрелки разметки, нанесенные на темно-серую гуттаперчевую поверхность правой полосы, бойко текущей в обратную сторону.
Доехав до каньона восточного проезда, огороженного по краю никелированными перилами, приятели перешли на полосу, двигавшуюся к центру слоеного пирога. На консольных галереях, подвешенных с двух сторон от пропасти центрального проезда, было куда многолюднее, чем в периферийных коридорах яруса. Джей и Фил кивали встречным знакомым.
Немного не доезжая до центральной площадки купола, где четыре куска пирога соединились между собой широкими пешеходными мостиками, Фил сказал: «Стоп». Серая лента моментально замедлила ход и встала. Белые стрелки, очерчивающие ее с краев, деформировались, сжимаясь в одну сплошную линию. Фил и Джей перешли на твердую поверхность пола, и тянучка с облегчением побежала дальше, растягивая на ходу свою серую поверхность.
– Господин Лагран, как ни крути, очень важная шишка, – говорил Фил, направляясь к стеклянной колонне ближайшего лифта. – А может, на Земле окончательно зашли в тупик, если посылают эксперта с чрезвычайными полномочиями.
– Но ведь в Комитете по Экспансии все равно будут какие-то обсуждения, – предположил Джей.
– Необязательно. Совсем не обязательно.
Лифт гостеприимно растянул в стороны створки дверей.
– Говорят, председатель безоговорочно доверяет Лаграну… – говорил Фил, вворачиваясь в просторную кабину. – Десятый, пожалуйста…
Десятый ярус был целиком отведен под нужды здорового досуга жителей купола. Кроме бассейнов и спортивных площадок, здесь имелось несколько парков, засаженных разнообразными пихтами-кактусами, солярий, где можно было всласть поваляться под лучами трикстеррианского желтого карлика и даже молельный комплекс на любой вкус любого конфессионера. Несколько десятков небольших кафе и баров было раскидано по всему этажу. Время от времени старые кафе вдруг исчезали с привычных мест, а новые появлялись в совершенно неожиданных закоулках. Даже такие закоренелые скептики, как Фил Розенштайн, признавали, что в этом есть некоторая свежесть и интрига.
Двери лифта разъехались, и приятели вышли на полукруглую площадку, от которой разбегались в стороны несколько дорожек, выложенных светлой синтетической плиткой. За бордюром площадки по ухоженному полусинтетическому газону медленно полз маленький киберсадовник. Чуть дальше, буквально в двадцати метрах от лифта, сплошной стеной начинался выверенный по линеечке лес из японской карликовой сосны в широких низких горшках. Между горшками полз еще один робот, время от времени погружая длинную иглу манипулятора в почву.
– Нам вот сюда, – сказал Фил, затем, покосившись на объемистый зеленый контейнер Джея, поинтересовался. – На фига ты его с собой таскаешь? Не мог оставить в лаборатории?
– На обратном пути зайду к Элкинсу, – объяснил Джей, – оставлю образцы. Потом к О’Хара…
– А… да… О’Хара, – Фил потер лоб. – Совсем забыл… Фрау Марсельеза просила передать, чтобы ты зашёл, как появишься.
– Дьявол, – Джей поставил контейнер на пол. – А чего ты молчал? Когда она с тобой говорила?
Марсельеза О’Хара, к которой с подачи каких-то станционных остряков приклеилось обращение «фрау» (странная немецкая приставка к странному имени), имела невероятную способность узнавать что-либо о своих подчиненных чуть раньше, чем они узнавали это о себе сами, и Джей знал, что визиты к фрау Марсельезе лучше не откладывать.
– Да незадолго до того, как ты… Слушай, что за ерунда? – взбеленился Фил. – Ты разве обязан бежать к ней, сломя голову? Да тебя, может, и в куполе-то еще нет…
«Как же, нет…», – подумал Джей, поднимая с пола контейнер.
– Ладно, старый параноик, не психуй, – сказал он примирительно, – после в твоем кафе посидим, все равно я застрял здесь дня на три.
Фил буркнул нечто вроде: «да катись ты».
– Уже, – сказал Джей, входя в лифт. – Я к тебе вечером загляну.
* * *
Коммуникативная панель на двери директорского кабинета засветилась нежно-голубым. Цветные огоньки бежали по ее правому краю.
– Вы просили меня зайти, – сказал Джей, нагибаясь к продолговатому экрану.
– Это вы, Вагош? – живо спросила панель голосом директора по научной части. – Заходите, я вас уже час как жду.
Гладкая пластина двери отъехала, сливаясь со стеной, и Джей прошел в большой шестистенный, как большинство помещений в куполе, кабинет.
Марсельеза О’Хара сидела за своим широким директорским столом. Отчасти фрау Марсельеза напоминала небольшую хищную птицу. Изогнутый и в то же время аккуратный южно-американский нос с широкими крыльями дополнял сходство. Прозрачное выпуклое забрало служебного информатора висело перед внимательными карими глазами.
В комнате был еще один человек, очень красивая молодая женщина, смуглая, с копной вьющихся волос в стиле «безумный водопад».
– Здравствуйте, Джей, – сказала О’Хара. – Разрешите вам представить, Росария Маркес, гидролог, специалист по подводному бурению, – фрау Марсельеза слегка поклонилась в сторону красавицы. – А это Джейслав Вагош, лучший смотритель лучшей биостанции нашего региона.
«Чего это она?» – подумал Джей, делая шаг к креслу, в котором расположилась Росария.
Молодая женщина поднялась на ноги и оказалась довольно высокой, совсем не намного ниже лучшего смотрителя. Джей протянул руку и пожал ее изящную, но в то же время крупную ладонь.
– Джей, что там с вашим кроссфлаем? – как бы ненароком поинтересовалась О’Хара, глядя поверх информационной рамки.
Джэй внутренне подобрался. Директор по науке была в своем ключе.
– Небольшая авария, – сказал он подчеркнуто небрежным тоном. – Ерунда, я уже сообщил Шенье, и Ярич в курсе.
О’Хара сочувственно покивала головой. Все она знала и обо всем имела подробнейшее представление, эта женщина с лицом хищной птицы. Просто она вела какую-то свою игру, и Джей в таких случаях всегда начинал испытывать легкое раздражение.
– Надеюсь, ничего серьезного, – О’Хара тонко улыбнулась. – Мадам Маркес на днях прибыла с «Аскалона». Она и еще четверо ее сотрудников, которых сейчас, к сожалению, тут нет, будут работать у Пущина на озерном куполе.
«Какого черта? – подумал Джей. – Зачем она мне все это рассказывает?»
– Да вы поставьте свой ящик, – ласково продолжала О’Хара, – присаживайтесь к столу.
Джей опустился в кресло, выпрямился и, пристально глядя на фрау Марсельезу, ожидал продолжения. О’Хара покрутила на столе рабочий планшет.
– Видите ли, Джейслав, – сказала она доверительно. – Обстоятельства складываются так, что я должна просить вас об одной услуге.
«Уже горячее», – подумал Джей.
– Росарии и ее коллегам нужно быть на Рибейре не позднее семнадцатого, иначе полетит график бурения, – заговорила О’Хара. – Те, кого они сменяют, уже прибыли в Соммерс и уже улетели на скафе. Оба харвестера стоят в ремонтном ангаре, и получится ли починить хотя бы один к завтрашнему дню, пока неясно. Очень может статься, что придется идти на одних мотокарах. Я рассчитывала отправить Мортимера, но случилось непредвиденное, у Мортимера острый аппендицит с осложнениями, а у Баумана нет опыта.
«И ты боишься проштрафиться на глазах у крупного начальства», – подумал Джей.
– А почему вы не пошлете Николайцева? – сказал он вслух.
– Николайцев сопровождает группу Шиффо и будет дней через пятнадцать. Мы не можем столько ждать, – в голосе начальницы появились просительные нотки. – Джей, вы знаете юго-запад, как свои пять пальцев, и у вас огромный опыт. Руководство купола просит вас взять на себя сопровождение группы Шимицу.
– Я смотритель биостанции, – скрипучим голосом сказал Джей. – Собираю образцы для ксенобиологов и ксеноботаников, ставлю автономные ловушки, настраиваю метеоприборы, кроме того, провожу собственные исследования. Сопровождение групп в качестве проводника не входит в мои обязанности.
Лицо Росарии Маркес стало рассеянным. О’Хара тихо и досадливо кашлянула.
– Росария, милочка, – сказала она улыбаясь. – Вы не могли бы пока погулять по станции? Мы договорим позже.
Росария быстро поднялась и, покосившись на Джея со странной смесью интереса и удивления, вышла в коридор.
– Приятно было познакомиться, – сказала она уже на пороге.
Джей вежливо поклонился.
О’Хара подождала, пока дверь кабинета скользнет на место, затем сняла с лица инфорамку и положила на стол.
– Бросьте, Джей, – сказала она миролюбивым тоном. – Речь всего-навсего о какой-то неделе. Четыре дня туда, четыре – обратно. У вас же богатейший опыт. Даже Николайцев вам в подметки не годится. К тому времени и машину вашу починят, я сама прослежу. Полетите на свою АМК, – О’Хара быстро взглянула на собеседника. – Кстати, как там Анна?
Джей окончательно разозлился:
– Хорошо, – сказал он. – И будет совсем замечательно, если ей придется рожать в пустой биостанции. Под присмотром санитарного автомата.
– Бросьте, Джей, – фрау Марсельеза замахала руками, теряя вид хищной птицы. – Во-первых, ее срок через две недели, во-вторых, даже если не будет связи, она выпустит радиоракету, а я сразу отправлю бригаду медиков, и в-третьих, вы вернетесь намного раньше.
– Я еще никуда не уехал, – зло проговорил Джей.
О’Хара молчала несколько секунд, потом сказала вкрадчиво:
– Джей, я, конечно, слышала про трагедию на Калахари Пойнт. Но ведь вашей прямой вины в случившемся нет. К чему это самобичевание? Ведь столько лет прошло…
– А вот это, – жестко сказал Джей, – совершенно не ваше дело.
Фрау Марсельеза слегка сдулась. Она понимала, что даже узловой директор купола не может приказать Вагошу заниматься не своей работой, и это слегка выбивало ее из колеи. Конечно, она затеяла разговор не по своей инициативе. Кому бы и следовало обращаться к станционному смотрителю с подобной просьбой, так это исполнительному директору или, на худой конец, Шенье, отвечавшему за транспорт. Но узловой досконально знал способности своих замов и выбрал для этой миссии именно фрау Марсельезу.
– Извините меня, – голос у О’Хары стал беззащитным и даже просительным. – Мы тут совсем зашились. Оборудование ломается, лабораторные образцы теряются, информация исчезает, а еще ночные джетеры, – О’Хара махнула рукой. – Позавчера пропал Норега… Вышел через западный шлюз с ракетным ранцем и исчез. Весь отдел Крайца его ищет… Джей… я не могу настаивать, но все же… Поймите, мы попали в совершенно безвыходное положение…
Джею захотелось смачно, в три этажа, выругаться. В глубине души он уже понимал, что проигрывает.
– Знаете что, – предложила директриса, – Давайте так: если Ярич со своими техниками починит за ночь один из «Термитов», я пошлю Баумана и оставлю вас в покое. Идет?
Джей мрачно кивнул.
– Только не забудьте о своем обещании, – сказал он после короткой паузы.
– Насчет бригады? Конечно…
Поднявшись из кресла, Джей вынул из кармана стандартный накопитель и аккуратно, будто конфетку из упаковки, выщелкнул на стол разовый информационный модуль.
– Здесь отчеты за две недели, – сказал он и, нагнувшись, поднял с пола свой контейнер.
Джейслав был уже практически у самой двери, когда О’Хара, как будто спохватившись, сказала ему в спину:
– Еще один вопрос, господин Вагош. Вы уже слышали, что у профессора ван дер Роя исчез его псовый индри?
Джей обернулся.
– И вы, конечно, знаете, как сложно поймать индри?
– Не знаю, – сказал Джей. – Ни разу не пытался ловить индри.
О’Хара непонимающе моргнула.
– Неважно, – сказала она, выпрямляясь в кресле. – Я точно знаю, что на всем плоскогорье Койота псовый индри теперь есть только у вас. Не согласились бы вы передать его в распоряжение профессора?
– Нет, – мстительно сказал Джей. – Он приписан к моей биостанции и нужен мне самому. Ведь вы сами утверждали мою научную программу.
О’Хара подняла со стола свою рамку и дважды перевернула ее в ладонях.
– Не могу настаивать, – сказала она наконец, видимо решив не перегибать палку. – Будьте на связи.
Джей кивнул и вышел в коридор.
* * *
В половине седьмого он в общих чертах завершил все свои дела на куполе. Образцы странных созданий и странных растений были розданы по лабораториям, информация, собранная автоматическими регистраторами, перекочевала в компьютеры заинтересованных лиц, а непосредственное Соммерсовское начальство было по всей форме ублажено подробными отчетами.
Джей стоял в восточном коридоре восьмого яруса и, облокотившись на никелированные перила, смотрел вниз, в пропасть проезда, где возле служебного лифта медленно разворачивался грузовой транспортер. Отсюда транспортер походил на жука, из тех, что обычно прикидываются серым неровным камешком. В ладони Джейслава был крепко зажат син-син. Слава богу, что хоть внутри станции нет проблем со связью. Джей уже успел позвонить Филу и договориться о встрече в половине десятого на верхнем ярусе. Толстяк попытался принять оскорбленный вид, но обиды и ссоры были не его стихией.
Джей покосился на свой правый ботинок, возле которого больше не стоял объемистый ящик переносного контейнера. Чуть посомневавшись, он поднес син-син к лицу и велел установить соединение с директором Шенье, затем отменил вызов и назвал другого адресата.
Ярич ответил не сразу. Наконец, объемное лицо появилось над голоэкраном.
– А, Славик, – сказал Ярич не слишком приветливо. – Извини, мы тут все в трудах.
– Я не задержу, – поспешно сказал Джей. – Что там с «термитами»? Будет до завтра хоть один?
Ярич почесал шрамы над бровью:
– За резервный, которого манта помяла, мы еще и не брались, но там работы до жопы. А другой, может быть, и успеем починить, если какие-то проблемы не повылезут. А ты что, за «шмеля» своего беспокоишься?
– Нет-нет, – поспешно проговорил Джей. – Работайте, не буду отвлекать.
Он отключился, постоял еще пару минут, глядя, как ловкие паучки разгружают транспортер, и опять поднял син-син.
Центральный пункт связи на девятом ярусе ответил почти сразу.
– Да, господин Вагош, – сказал оператор. – Нас предупреждали… Да, связь есть, даже с Миленцем (он назвал самую далекую автономную станцию сектора) и даже картинка вполне устойчивая. Заходите прямо сейчас… Ждем…
Джей спрятал син-син в карман, еще раз поглядел вниз, на транспортер, и вызвал лифт.
– Девятый, – сказал он, входя в кабину.

Глава 3
Лес стоял вокруг, будто струны чудовищного пианино, как ни попадя натянутые шутником настройщиком. За два дня путешественники успели довольно далеко уйти на юго-запад, и теперь между тонких стволов хлыстовника все чаще стали попадаться толстенные колонны хрустальной секвойи. Уже несколько раз Джей видел фиолетово-лаковые необъятные звезды раффлезии.
Приближался сезон семяпадов, и в воздухе уже вовсю кружились цветные снежинки пуха. Шимицу раздал новичкам мембраны для носа, но надевать их пока никто не спешил. Влажная духота поднималась от пестрого мха, и, хотя капиллярные подкладки походных комбинезонов исправно охлаждали разгоряченное тело, к полудню становилось по-настоящему жарко.
Джей покосился на Росарию. На девушке был серо-голубой «Робинзон форест», неплохая модель, хотя и перегруженная излишними прибамбасами. Сам Джейслав предпочитал носить «Сафари дистант». Скромно, эффективно и со вкусом.
Где-то позади сипло гудели движки мотокаров, с трудом пробирающихся в сторону поляны.
– Куда идем? – спросил Шимицу, озабоченно разглядывая частые струны хлыстовника прямо по курсу. – Слева вроде как посвободней.
Джейслав задумчиво поглядел налево, затем оглянулся на высокого сухощавого японца.
– Нет, – сказал он. – Налево идти не стоит. Завязнем. Лучше обогнем справа.
– А максики пройдут? – спросил Шимицу, имея в виду грузовые мотокары «макси».
– Должны, – сказал Джей. – Еще километров тридцать и начнется старая просека, если мы не слишком отклонились к югу и если она окончательно не заросла. Повезет, будем у Кроличьего ущелья завтра к обеду…
– Глядите, – вдруг позвала Росария, – там что-то по стволу вверх пробежало, вот по этому, по толстому.
Молодая женщина, задрав голову, сделала несколько шагов в сторону секвойи.
– Росария, вернитесь туда, где стояли, – сказал Джей.
Девушка обернулась.
– Стоять под секвойями нельзя, – Джей подцепил носком ботинка высохший и вылущенный стробил размером с небольшой ананас. Росария недоуменно воззрилась на здоровенную шишку.
– Такие штуки иногда падают сверху, – пояснил Джей. – Можно серьезно травмировать голову.
Росария опасливо отступила на несколько шагов. «Вот так-то лучше», – подумал Джей.
– Я про это читал, – подал голос молодой гидробиолог Марсель, увязавшийся вместе с Росарией вслед за Вагошем и Шимицу в маленькую рекогносцировку. – Женские шишки хрустальной секвойи довольно велики, после созревания они падают вниз… Правда, я думал, что сезон начинается немного позже.
– Да, – сказал Джей, – но шишка этого может и не знать.
Росария с удовольствием засмеялась. У нее был приятный смех.
– А Чак? – спросила девушка, указывая на задранный кверху полосатый хвост индри, по всей видимости, собиравшегося метить основание древесного гиганта. – Ему на голову ничего не упадет?
– В отличие от нас с вами индри наверняка успеет отскочить, – сказал Джей, пристально всматриваясь в промежуток между желтыми, как латунь, стволами.
К югу от Соммерса почвы сильно меняли состав, и твердая, словно железо, кора хлыстовника приобретала более светлый оттенок. Росария открыла рот, собираясь спросить еще что-то, но Джей поднял руку.
– Тихо, – сказал он негромким властным голосом.
В зарослях кто-то двигался. Джей видел краем глаза, как Чак настороженно застыл на месте, вытянув шею и навострив пушистые уши.
– Что там? – спросил Шимицу.
– Тс-с-с.
Не опуская руку, Джей сделал несколько шагов вперед… Остановился. В светло-желтой чаще вдруг что-то гулко заворочалось, и в следующий миг Джей увидел между деревьев огромную чёрную тушу.
Позади Джея хрустнула под чьими-то ногами шишка, и испуганно ойкнула Росария. Джей быстро покосился на спутников:
– Спокойно, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал обыденно. – Стойте на месте и не делайте резких движений. Ничего страшного. Все в порядке.
– Ведь это гризли? – севшим голосом спросил Марсель.
Вот же чертов всезнайка.
– Не дергайся, – сквозь зубы проговорил Джей.
Гризли стоял в каких-нибудь пятнадцати шагах, трехметровая угольно-черная зверюга, словно кусок ночного беспросветного неба. Только оскаленная пасть жаркими углями краснела на вдавленной в покатые мощные плечи страшной голове. Гризли качнулся на коротких кривых лапах и зарычал.
– И что нам делать? – дрожащим голосом спросила Росария.
Джей выпрямился и убрал руку со штуцера.
– Ничего, – сказал он. – Это не гризли.
Шимицу облегченно вздохнул.
– А кто? – полным недоумения голосом спросил Марсель.
– Думаю, колобусы. Вот, смотрите.
Джей подобрал со мха не очень большую шишку и, размахнувшись, швырнул ее в стоящего на задних лапах зверя. Шишка, кувыркаясь, полетела по пологой дуге. Она шлепнулась на мох, не долетев шага три, и в тот же момент гризли вдруг рассыпался. Кривые короткие ноги, голова с оскаленной тлеющей пастью, висящие по бокам тела мохнатые лапы – все разом кинулось в разные стороны. Толстое бочкообразное тело развалилось на пять или шесть длиннохвостых черных кусков и опрометью покатилось в сельву.
– Йо-ху, – неуверенно сказал Марсель.
Джей обернулся к вежливо улыбающемуся Шимицу и к слегка ошарашенным молодым гидрологам.
– Здесь всегда так, – сказал он. – Привыкнете.
Росария Маркес смотрела на Джея совершенно круглыми восхищенными глазами.
– А как вы узнали? – проговорил смущенный Марсель. – Ну, что это не гризли.
– Сенсей Джейслав большой мастер, – негромко сказал Шимицу.
Джей нахмурился.
– Ерунда, – сказал он. – Просто есть определенные признаки.
Марсель хотел спросить еще что-то, но Шимицу его перебил:
– Хорошая поляна для стоянки.
Джей с сомнением покачал головой:
– Солнце пока высоко. Можно идти еще часа два. Потом разобьем лагерь. Впереди должны быть места не хуже.
Прямо за спиной Шимицу на противоположном краю поляны появился между деревьев угловатый нос двухместного мотокара «мини», похожего на легкомысленную машинку для гольфа. Мотокаром управлял с трудом умещавшийся на переднем сиденье Бад Картер, один из троих буровиков. Маленькая колонна догоняла свой авангард.
* * *
Ночь в тропиках наступает быстро, почти без сумерек. Кто-то на небе говорит: «свет», хлопает в ладоши, и разом наступает непроглядная темень.
Джей как раз заканчивал установку охранного периметра. Тонкий шуп последнего узлового маячка легко вошёл в податливую почву, замыкая пентаграмму вокруг территории временного лагеря. Засветилась красным бисерина на конце длинной спицы, и Джей понял, что не видит ни зги. Он быстро опустил на глаза ночные очки и пронаблюдал, как из круглой головки щупа выщелкиваются поочередно зернышки сенсорных часовых.
Из серой темноты бесшумно вынырнул Чак, переступил длинными лапами, внимательно рассматривая желтыми глазищами разбегающиеся по мху зернышки. Ему приборы ночного виденья были без нужды.
Когда Джей вернулся на облюбованную для стоянки поляну, все приготовления уже были закончены. Шимицу и Хорек развернули пузырь общего бунгало слева от упавшего ствола хлыстовника и поставили полукругом шесть больших и малых мотокаров. Народ ужинал и приводил себя в порядок после дневного марша.
Джей поговорил с Шимицу и пошел устраиваться. Он поставил свой индивидуальный кокон с западной стороны от выеденного муравьями ствола, подождал, пока конструкция расправит покатые, быстро твердеющие стенки, обошел походное жилище кругом и остался доволен. Чак немедленно забрался внутрь и принялся обнюхивать углы. Джей, бормоча что-то о чистом матраце и грязных лапах, немедленно вытурил щенка наружу. Затем он достал из рюкзака упаковку тонизатора, вытряхнул одну таблетку, закинул в рот и подумал, что завтра, скорее всего, придется принимать двойную дозу.
Таблетка начала действовать почти сразу. Вяленькую зевотную расслабленность как рукой сняло. Джей опять был бодр и готов ко всему, что только могло приключиться. Чак, проникшийся какими-то своими понятиями о долге и службе, обежал несколько раз вокруг кокона и затрусил прочь, обходить дозором вверенную территорию. «Только бы за периметр не лез», – механически подумал Джей, хотя Чак каким-то своим полусобачьим чутьем всегда угадывал, что можно делать, а чего нельзя.
Джей, положив штуцер возле правого колена, уселся у входа в кокон, сдвинул на лоб ночные очки и попытался привыкнуть к темноте.
В бунгало укладывались спать. Подопечные Шимицу, как выразился бы Ярич, перед сном «шныряли до ветра». На одном из грузовых мотокаров перед отъездом из Соммерса техники смонтировали кабинку походного клозета. Незаменимая и очень удобная штука, хотя и слегка увеличивающая габариты кара.
Постепенно все угомонилось. Бунгало затихло. Джей сидел, привалившись спиной к упругой стенке кокона. Левым ухом он прислушивался к странным звукам, издаваемым цикадами, в правом у него торчала чечевица наушника сигнальной системы. Темнота сегодня была бархатной и абсолютно, ну совершенно, непроницаемой, обостряющей все чувства, кроме зрения.
Из темного бунгало кто-то вышел, наверное, очередной гидролог до ветру. Фонарики в подошвах его ботинок освещали мох и неясно очерчивали его… явно женскую фигуру. Интересно, Росария или Эльза? Внезапно Джею почему-то подумалось, что будь дело в середине двадцать первого века, девушка наверняка пописала бы прямо у входа, не заморачиваясь походами к туалетной кабинке. К счастью или несчастью, новое пуританство двадцать второго века сделало нас менее притязательными и более целомудренными. Для того чтобы опять надеть мини-юбки, понадобился Поль Леру, а для того, чтобы снова раскрепоститься в сексуальном плане, – третья сексуальная революция. Хотя вторая больше походила на интервенцию.
Ботинки нерешительно потоптались у входа и повернули направо, к кокону Джея, а не влево, к колонне мотокаров.
– Эй, – тихонько позвал Джейслав. – Осторожно, здесь бревно.
Он протянул руку за спину и включил световую панель над входом в кокон.
Да, это была Росария. Она перешагнула бревно и, осторожно ступая по моховой подстилке, подошла к сидящему мужчине вплотную.
– Почему вы разбили палатку в стороне от всех? – спросила девушка.
Джей пожал плечами:
– Выполняю свою работу. Так мне удобнее.
– А можно, я с вами посижу?
Джей подвинулся, освобождая место под световой панелью.
– Не спится?
Росария кивнула, опускаясь на податливый мох и вытягивая ноги.
– Слишком много впечатлений, – сказала она почти шепотом и спросила, указывая куда-то в сельву. – Слышите? Еще вчера хотела спросить, что это такое?
– Цикады поют, – сказал Джей.
– Цикады, – повторила девушка. – Прямо как в опере, Ковент Гарден…
– Я слишком давно не был в опере, – сказал Джей.
– Наверное, – невпопад согласилась Росария. – А здесь всегда так?
– Как?
– Опасно.
– Обычно, нет.
– Этот гризли… – Росария передернула плечами. – Марсель еще про разную гадость рассказывал, – она добавила, словно извиняясь. – Он все-таки биолог, а я буровик…
– Гризли встречаются не так уж часто, – сказал Джей. – Тем более, что если реального гризли не спровоцировать, он вряд ли нападет. Есть и другие опасные животные, но ведь и в Манаусском заповеднике на Амазонке вас может запросто укусить змея.
Видя, что его слова не производят на девушку должного впечатления, Джей добавил:
– Трикстерра интересна не фантастической концентрацией сверхопасных хищников, а фантастическим количеством мимикроформ, которые только и делают, что стараются надуть наблюдателя. А хищников здесь не больше, чем в других местах, поверьте мне.
Росария вздохнула.
– Тем более, я вооружен, – продолжал Джей, – и у Шимицу есть ружье, а по периметру стоянки я поставил сигнальный контур. Если что-нибудь крупное или опасное его пересечет, мы сразу получим сигнал.
– А как ваш контур отличит опасное от неопасного? – спросила Росария, заглядывая собеседнику в глаза. – Они ведь здесь все притворяются.
Джей улыбнулся:
– Здесь опасные наземные хищники, как правило, достаточно крупны.
Девушка задумалась:
– Если эти ваши колобусы собрались в целого гризли, то почему бы какой-нибудь хищной твари не разобраться на три десятка безобидных зверушек?
– Тигровый питон Мэнсона примерно так и делает, – сказал Джейслав, – подбираясь к жертве, делится на сорок – пятьдесят кусков. Но питоны водятся гораздо восточнее, и потом, фрагменты их тела совсем не автономны, они соединяются нитями нервной ткани, а наша охрана отслеживает такие нюансы. Причин для беспокойства нет… Я притушу светильник? А то местные букашки любят свет.
– Конечно, – поспешно согласилась Розария. – А здешние букашки не опасны?
– Нет, если не летать над деревьями, – Джей провел пальцем по панели, приглушая свет.
– И ползучая мелюзга?
– Нет… Хотя муравьи имеют обыкновение подтачивать хлыстовник, и если нечаянно оказаться рядом…
Девушка рассмеялась.
– Да вот, посмотрите на ваши ботинки, – Джей подался вперед, и Росария, демонстрируя отличную растяжку, тоже нагнулась к своим ногам. – Видите на носках ботинок синие и розовые искорки?
– Ага, – зачарованно проговорила молодая женщина.
– Это и есть мелюзга.
– И что же они делают?
– Трахаются, в основном, – Джей смущенно кашлянул. – Извините за жаргонное словцо.
– На моих ботинках?!
– Их привлекает свет.
– А почему одни светлячки синие, а другие красные?
– Два разных вида. Синие хотят трахнуться и привлекают синих. Красные тоже привлекают партнеров, но вместе с тем охотятся, притворяются синими, чтобы подманить добычу.
Девушка еще чуточку нагнулась вперед, всматриваясь в россыпь светящихся точек:
– А вот этот мигает то красным, то синим.
– Разрывается между сексом и обедом.
Росария опять засмеялась.
– А как мне их потом прогнать? – спросила она.
– Стряхните носовым платком.
– Ой! – испуганно сказала девушка и отшатнулась назад.
Возникшая из темноты острая мордочка Чака бесцеремонно обнюхала ее штанины.
– Не бойтесь, – сказал Джей. – Вы ему нравитесь.
Росария осторожно протянула руку, и Чак ткнулся ей носом в ладонь.
– Холодный, – сказала девушка с тихим восторгом. – Как они называются?
– Они называются псовые индри.
– Забавный, – Росария погладила Чака по голове. – А они кем притворяются?
Джей поправил наушник в ухе:
– В том-то весь фокус, что никем.
– Расскажите мне про них, – попросила Росария.
– Все, что мы про них знаем, пока очень приблизительно.
– Ну, пожалуйста.
Джей взъерошил рукой короткие волосы:
– Да это, собственно, общеизвестно, – сказал он. – Индри, как волки, живут семейными кланами: мать, отец и детеныши. Кланы объединяются в стаи. От двадцати до трехсот семейных кланов в стае, плюс молодняк. Охотятся на антилоп, на синих жирафов, помимо мяса едят фрукты и съедобные коренья. В этом плане их правильнее назвать всеядными. У них довольно ловкие пальцы, вроде как у земных енотов, во время бега они умеют их поджимать, – Джей поскреб затылок. – Похоже, у них достаточно сложная социальная организация. Есть охотничьи вожаки, это как правило сильные крупные самцы, а есть вожаки вообще, скажем так, организаторы бытового уклада всей стаи и это, если мы не ошибаемся, старые опытные леди. Вся остальная информация про индри – на девяносто процентов догадки.
Чак улыбнулся, демонстрируя острые крепкие зубы.
– А что же с мимикрией? – спросила Росария.
– Трудно сказать. По некоторым источникам совсем маленькие индри охотно мимикрируют подо что угодно, а с возрастом либо утрачивают способность к трансформации, либо почему-то перестают ею пользоваться. По крайней мере, случаев явного метаморфизма у взрослых индри не замечено. Но, повторяю, это большей частью непроверенные предположения. Их очень сложно изучать.
Чаку надоело толкаться возле людей, он высоко подпрыгнул на длинных пушистых лапах и скрылся в темноте.
– Марсель говорит, что их очень трудно поймать, – сказала Росария, провожая взглядом тающий в темноте хвост.
– Да, непросто, – согласился Джей.
– А как вы поймали Чака?
Джей пожал плечами:
– Я его не ловил. Он сам пришёл из сельвы. Однажды я открыл центральный шлюз и увидел щенка. Мы с Анной выхаживали его почти два месяца. Из соски молоком поили…
– Вот это мне и нравится в тебе, – сказала Росария каким-то особенным голосом. – Ты надежный. Такая редкость в наше время…
Девушка быстро придвинулась ближе, ее крупная ладонь легла на бедро мужчины.
«Вот этого мне только и не хватало», – подумал Джей.
– Госпожа Маркес, – проговорил он, слегка отстраняясь.
Он видел только абрис лица, но почувствовал, что девушка улыбается.
– Как официально, – сказала она с игривыми нотками. – Зови меня Роси… Можно Роси переночевать в твоей палатке?
Джей почувствовал на щеке горячее дыхание.
– Нет, – сказал он отчетливо и, чувствуя, что его не понимают, добавил неприятным голосом. – Роси, вы не в моем вкусе, идите спать в бунгало.
Росария моментально разозлилась. Негодующе засопев, она вскочила на ноги и, пытаясь сориентироваться в слабом свете, завертела головой.
– Спальня вон там, – сказал Джей, указывая пальцем в ту сторону, где должен был находиться походный купол. – И не забудьте стряхнуть мелюзгу с ботинок.
С трудом поборов желание пнуть Джея Вагоша в голень, Росария развернулась и зашагала в кромешную тьму. Джей опустил на глаза очки. Он видел, как обозленная девушка, высоко вскидывая ноги, быстро идет к бунгало.
– Эй! – шепотом крикнул Джей.
Но красавица, летевшая на всех парах, уже запнулась о выпотрошенный муравьями ствол хлыстовника и едва не упала.
Джей усмехнулся.
Рассерженная девушка добежала до пузыря и нырнула под мембрану шлюза. Мужчина удовлетворенно качнул головой, сдвинул очки на лоб и достал син-син. Связи по-прежнему не было, ни с Соммерсом, ни с биостанцией, зато охранный периметр, судя по голографической картинке, работал исправно. Джей погасил экран, затем прислонился спиной к упругой стенке кокона и прикрыл глаза.
Роси… Росария Маркес… Что за дурацкая манера искать секса с «белым охотником»? Завтра девчонка, конечно же, будет злиться, как среда на пятницу. Ну, да это ничего. Это плевать… А цикады сегодня действительно поют как в опере.

Глава 4
Между краями ущелья было метров двадцать или около того, и гигантская зеленая анаконда, висящая над стометровой пропастью, поражала воображение. Толстое, не меньше полутора метров в обхвате, тело медленно выползало из зарослей на той стороне обрыва и струилось над пропастью, будто шнек винтового конвейера. Несмотря на расстояние, отделяющее наблюдателей от змеи, в воздухе висел отчетливый шорох миллиона трущихся чешуек.
Джей прикрылся козырьком ладони от солнца. Его спутники, выбираясь из кабин мотокаров, потрясенно наблюдали за чарующим движением зеленых колец. Даже Хорек, уже видевший ущелье, напрочь забыл о своем имидже прожженного старожила.
Джейслав покосился на Росарию. Роси стояла у соседней машины рядом со всезнайкой Марселем. Вытянувшись и приоткрыв полные губы, девушка, не отрываясь, наблюдала за удивительным зрелищем.
Вопреки вчерашним опасениям, неудавшаяся соблазнительница все утро вела себя так, будто вчера ровным счетом ничего не случилось, улыбалась, словно хорошая актриса, болтала на отвлеченные темы и даже не старалась обходить Вагоша стороной. Джей с трудом подавил в себе соблазн поинтересоваться насчет букашек на ботинках и с некоторой горечью подумал о том, что люди в сущности мало отличаются от трикстеррианских симуляк, их не нужно уговаривать притворяться, если речь идет о жратве или сексе.
– Что это? – широкоскулая Эльза с густыми модифицированными волосами цвета вороненой стали тронула Джейслава за рукав.
– Муравьи, – сказал Джей. – Миграция.
– А как же они?..
Угадав смысл незаданного вопроса, Джей протянул руку:
– Смотрите сами. Поток сейчас иссякнет.
Змеиный хвост и в самом деле стал ощутимо тоньше, и теперь можно было вполне отчетливо рассмотреть ствол хлыстовника, перекинутый над обрывом.
Предвосхищая новый вопрос, Джей сказал:
– Если им нужно перебраться через ущелье, они подтачивают дерево и роняют его на ту сторону.
На лице Эльзы отобразилось недоверчивое восхищение.
Жиденький муравьиный арьергард, иссякая, полз по прогнувшемуся стволу, догоняя основные силы муравьиной армии. Концерт, похоже, был окончен.
Шимицу приказал всем грузиться в машины. Взбудораженные невиданным зрелищем гидрологи и буровики полезли в мотокары, и маленькая колонна, слегка растягиваясь, осторожно двинулась по краю Кроличьего ущелья на юго-восток. Сбитые с толку вечными возмущениями магнитного поля компасы, как всегда, показывали полную ерунду, но, имея такой ориентир, как многокилометровая трещина в скальном основании, сложно заплутать.
Шимицу был жутко доволен, Джей не только безошибочно нашел ущелье, но и вывел к нему караван совсем рядом с мостом. Теперь они были в каком-нибудь часе езды от переправы – нешуточный повод для веселья.
Машины, гудя моторами, сочно перемалывали колесами хрупкие желтые камни. Справа от идущей колонны высилась близкая стена сельвы, опасливо лизавшая край ущелья широкими языками светло-зеленого мха, слева обрывались в бездну изрезанные трещинами склоны. Кроличье ущелье тянулось на сто семьдесят километров, начинаясь в предгорьях хребта Тэнгу и теряясь где-то на плато Тануки. Оно то сужалось, превращаясь в узкую трещину, то раздвигало свои края на несколько километров.
Джей аккуратно вел мотокар по узкой каменистой дороге. Ошняные шипомордники, открывшие сезон охоты на гекконов, караулили теплолюбивых ящерок, лежа на солнцепеке и притворяясь кусками желтой породы. Когда широкое колесо мотокара приближалось к такому булыжнику, он вдруг оживал и опрометью кидался прочь, вызывая неизменный восторг у Эльзы, устроившейся на заднем сиденье. Чак тоже вскидывал голову, но, оценив малую пищевую ценность бегущей добычи, быстро терял интерес.
Каменная дорога сделала плавный поворот, и путешественники наконец увидели мост. Две арки из серого феррогласа изгибались над пролетными балками, соединяясь с ними пугающе тонкими спицами ветамолекулятных раскосов. Виадук висел над темной расщелиной пропасти вопиюще чужеродный и даже нелепый. На той стороне ущелья сельва, подступавшая к самому краю обрыва, наползала на композитные конструкции, обметав их зеленым налетом мха, оплетая бродячими лианами. Она изо всех сил старалась ассимилировать, растворить в себе враждебное творение, и мост, казалось, выползал из неопрятной зеленовато-желтой муфты, словно змея из своей кожи.
Возникший образ змеи повернул мысли Джея в другое русло, и он вдруг подумал, что зеленые муравьи никогда не пользуются человеческим мостом как дорогой для переправы, предпочитая неделями точить стволы хлыстовника. Мысль была настолько интересной, что Джей вытащил син-син и зафиксировал ее в папке перспективных тем для научной программы.
* * *
Строители, возводившие мост, знали свое дело. Машины въезжали на плиту настила, словно масло на горячую сковородку. Первым шел двухместный мотокар Джея, потом грузовой «макси» с Бадом Картером, за ним ехали Марсель с Росарией, четвертую машину вел Хорек, следом шел мотокар с автоматическим управлением, в него решили на всякий случай посадить ихтиолога Нельсона, который не умел водить, но мог в случае чего нажать на тормоз. Замыкал всю процессию Шимицу на втором из двухместных «мини».
Джей осторожно давил педаль газа (на технике, работающей во внеземелье, сенсорные педали обычно меняют на механические, считая их более надежными), и кар испуганной черепахой полз вперед, подрагивая узким корпусом.
Четырехметровое полотно проезда не кажется широким, когда под тобой стометровая пропасть. В силу особенностей своей первой профессии Джей не боялся высоты, ему приходилось много летать с джетом, десантироваться с больших высот, заниматься альпинизмом и прочая, и прочая, но все же на узком и достаточно длинном мосту даже ему было не по себе. А что до сидевшей сзади Эльзы, то та изо всех сил цеплялась за боковые ручки водительского кресла. Похоже, ей было очень страшно.
Чак, сидевший у левой ноги партнера, тянул шею, с интересом разглядывая пропасть. Его рот приоткрылся, обнажая два ряда веселых острых зубов. Джей на всякий случай положил ладонь щенку на голову, и сам невольно покосился влево, за тонкие стержни раскосов.
Почти отвесные склоны каньона, исполосованные пластами спрессованных пород, пропитанные сумерками вечной тени, спускались вниз, в стылую глубину, где мчалась, беснуясь, сжатая каменными стенами река. Джей подумал, что было бы, наверное, здорово прыгнуть туда, вниз, с ранцем и еще подумал, что вода там, должно быть, холодная, как лед из морозилки.
На раскосах появился налет зеленой патины. Постепенно становясь все плотнее и мохначе, налет ковром расползался по проезжей части, толстыми валиками взбираясь на бордюры отбойников. Колеса с рельефным протектором прокручивались, срывая это странное махровое покрытие. Мотокар с пчелиным гудением упорно полз вперед и, наконец, качнувшись на рессорах, съехал на твердую, заросшую все тем же мхом почву. Женщина на заднем сиденье явственно перевела дух.
Джей немного отъехал от края обрыва и остановился, поджидая остальных. Чак немедленно выпрыгнул из машины. Щенок принялся деловито принюхиваться, а Эльза завозилась на заднем сиденье, отстегивая страховочные ремни, потом, перегнувшись вперед, спросила еще неровным голосом, отчего ущелье называется Кроличьим.
– Братец Кролик – великий обманщик, – сказал Джей. – Причуды первых картографов. Так уж здесь повелось.
– А-а, – протянула Эльза.
Мотокары медленно перебирались с измазанного давленой зеленью феррогласа на твердую землю. Удостоверившись, что переправа прошла без всяких осложнений, Шимицу велел трогаться дальше, и колонна опять углубилась в сельву. До купола Рибейры оставалось чуть более суток.
* * *
Во второй половине дня путников накрыл короткий, но мощный ливень, без обычной в этих краях грозы. Капли, сливаясь в струи, сплошным потоком рушились с неба в просветы между деревьями и моментально впитывались в набухающий влагой мох. Дождь на короткое время сбил жару и прибил к земле летавший по воздуху цветной пух. В воздухе запахло влажной корой. Маленькие ящерицы-золотухи, замерев на месте, распускали широкий зонт на шее, становясь совершенно прозрачными, в цвет падающей вокруг воды.
Дождь закончился так же быстро, как и начался. Колонна шла вперед, время от времени объезжая поваленные и выеденные муравьями стволы. Массив хлыстовника стал много реже, а к вечеру в нем стали появляться камышовая акация с серебряной драценой. «Уже и озером пахнет», – сказал Шимицу, радостно принюхиваясь.
Перед самым закатом разбили последнюю стоянку. Джейслав в третий раз за поход установил охранный периметр. Серые тени уже сгущались между стволами деревьев, когда в сопровождении деловито скачущего впереди индри проводник вернулся к общему куполу. У входа в тамбур-шлюз хлопотала Роси. Пока Джей ставил свой кокон с наветренной стороны от бунгало, она исчезла внутри пузыря. Появился Марсель и предложил помощь, от которой Вагош вежливо отказался. Затем мимо палатки прошла Эльза, посмотревшая долго и многозначительно. Неловко усмехнувшись про себя, Джей вдруг подумал, что визит второй амазонки будет чистейшей воды анекдотом, но, слава богу, соблазнение белого охотника, как видно, не входило в планы крепкой девушки с иссиня-черными, гладкими, как пластик, волосами.
К тому же ночь выдалась беспокойной, и помнить о прекрасных соблазнительницах было просто недосуг. Охранный контур четырежды сообщал Джею о нарушении, и каждый раз Джей, по инструкции, будил Шимицу и шел проверять сигнал. Дважды биосканы среагировали на вспугнутое стадо антилоп-бонго, один раз по самому краю периметра проползла молодая манта (Джей видел во мху светящиеся следы ее секреции), еще один раз какая-то здоровенная тварь прошла к востоку от бунгало. Джей видел на син-сине громоздкий сутулый абрис, волочащиеся по земле руки и условно окрестил тварь гориллой, но определить, что же это такое, не смог. В купол не полезла, и ладно. Принцип взаимного нейтралитета.
Ночь ушла, оставляя во рту кислый привкус железа. Шимицу разбудил своих гидрологов-буровиков ни свет ни заря, впрочем, никто не протестовал. И старожилам, и новичкам не терпелось поскорее добраться до купола.
К полудню они вышли к озеру Большой Караконджулы и сразу двинулись вдоль побережья, прокладывая дорогу в зарослях мангровой пальмы. Не прошло и трех часов, как исследовательская станция Рибейры наконец предстала перед путниками в своем полном великолепии.
Купол стоял прямо на озере. Двухсотметровая лента подвесной дороги соединяла его с небольшим пляжем из синтолитового камня. Станция, рассчитанная на полсотни ученых и техников, была не слишком велика, куда меньше огромного Соммерса, и со стороны напоминала серого, матово блестящего осьминога с растопыренными щупальцами. Отростки причалов, консоли для сбора образцов и установки приборов, шлюзы для выхода аквалангистов, ангары для скутеров, ангары для подводных роботов… Если смотреть сверху, то сходство с головоногим становилось совершенно разительным.
Шимицу уже умудрился связаться с Рибейрой по рации, и в куполе их ждали. Семь или восемь цветных комбинезонов торчали на ленте трапа. Когда первые машины появились между деревьев, встречающие вразнобой и радостно заорали что-то плохо различимое и замахали руками.
Первый мотокар вполз на гремящие мостки, за ним второй… Потом третий. Джей замыкал колонну. Его левая рука легко двигала баранку штурвала, правая – чутко сжимала рукоять лежащего на коленях штуцера. Прибытие к конечной цели всегда необычайно важный момент для человека, отвечающего за безопасность группы.
На памяти Джея имелось достаточно печальных примеров, когда исследователи или колонисты гибли буквально в трех шагах от шлюза.
Нос мотокара скакнул вверх, и машина, сосредоточенно гудя, полезла по пологому пандусу на мостки. Встречающие заглядывали в идущие впереди кары, хлопали по чьим-то плечам, улыбались, трясли чьи-то руки. Джей ехал, чуть приотстав и от спутников, и от хлебосольных куполян.
Он въехал в просторный шлюз вслед за последним «максом», груженым провизией. Тяжелая плита двинулась вправо, перекрывая входной проем. Когда она с щелчком встала на место, Джей наконец выдохнул из себя воздух и поставил ружье на предохранитель. Теперь можно было расслабиться.
Придерживая Чака за ошейник, Джей вылез из мотокара. Его тут же похлопали по плечу, стиснули локоть, сунулись к нему радостно улыбающейся физиономией в зарослях густой пятидневной щетины. Чак, ошалевший от такой концентрации незнакомых людей, жался к ногам.
– Все нормально… Все мэджи… Просто отлично… – бормотал Джей, пожимая чьи-то руки: в Рибейре любили гостей. – Доехали без эксцессов… Это Чак… Нет, не кусается, если пальцы в пасть не совать… А где Пущин?
– Пущин подойдет часа через два.
Джейслав повернулся и увидел лицо Аверина.
Они обнялись.
– Давненько ты у нас не был, – приговаривал директор по снабжению станции, хлопая Вагоша по спине. – Как дошли?
– Нормально.
– Ты надолго к нам?
– Нет, – Джей потер лицо ладонью. – Отдохну, отосплюсь и уйду максимум послезавтра.
– Что за спешка? – проговорил Аверин. – Сейчас мы ужин сообразим такой, что закачаетесь, и унд грамм настоящей самогонки. Вайбург приловчился из местного тростника бражку ставить и потом ее перегонять. Бонусная штука! В пятницу ребята собираются на охоту. Котлеты из бонго. – Аверин закатил глаза. – М-м-м. Неужели пропустишь?
Джей широко и сонно улыбнулся.
– Спать… – Он помотал головой. – Сперва спать. Остальное потом обговорим. Мне нужна отдельная каюта и постель. Двенадцатая свободна?
– Свободна, – сказал Аверин немного разочарованно. – Щенок у тебя славный…
– Да, и Чаку пару банок консервов мясных… Он любит… – Джей все больше расслаблялся, чувствуя, как тяжелеют его веки. – Он, зараза, будет ко мне в каюту лезть, так вы его не гоните… Только пусть кто-нибудь с утра его выведет погулять… «до ветру»…
– Прослежу, – пообещал Аверин. – Пущин хотел с тобой поговорить.
– Потом, – сказал Джей. – Все потом. Сейчас спать…
«Приму сразу три таблетки „рекса“, – подумал он с каким-то тягучим наслаждением. – Нет. Три будет много. Приму две. А Чак будет сидеть рядом с кроватью перед аккуратно вылизанной пустой консервной банкой, а водичка будет плескаться под самым окном. Чертовски жаль, что окна не открываются…»
– Тогда пошли, – со вздохом сказал Аверин. – Провожу тебя.
Он обернулся к Чаку и призывно похлопал себя по ноге.

Глава 5
Джей запел из озерного купола утром. Несмотря на всю свою решимость, ему все же пришлось провести в Рибейре три ночи. Сутки ушли на сон (он мог проспать и дольше, но сутки были необходимым минимумом), а потом ему действительно пришлось переговорить с Пущиным, и, как следствие этого разговора, времени на сборы понадобилось намного больше, чем он намечал.
Теперь Джейслав двигался берегом озера, направляясь на юго-восток. Впереди него катил, прокладывая дорогу в мангровых зарослях, маленький кибер-шерп, груженый большой канистрой воды и еще кой-какими съестными припасами. Чаку кибер активно не нравился, и индри, совершая сложные эволюции вокруг двуногого друга старался обегать робота стороной.
Этого шерпа Джею навязал Аверин. Вообще директор по снабжению пытался всучить ему мотокар, от которого Джей отбоярился всеми правдами и неправдами. Возвращайся он пройденной дорогой через виадук, мотокар, возможно, и пригодился бы, но Джею предстояло идти восточным маршрутом, через малый подвесной мост, и здесь кар мог скорее затормозить его продвижение, чем ускорить. В конце концов в спор вмешался Пущин и сказал: «Оставь человека в покое. Если он говорит, что ему не нужен кар, значит, кар ему не нужен. Я знаю, как он ходит по сельве, за ним ни на каком каре не утонишься». Пущин чувствовал вину, поскольку Джею предстояло давать изрядный крюк по его просьбе. Двое работников станции ушли в Соммерс, но до места так и не добрались. Задержка выглядела достаточно тревожно.
Дело обстояло так: как только стало известно, что «Аскалон» входит в звездную систему, Пущин связался с Соммерсом, ближайшей базой, имеющей посадочную площадку, и попросил прислать проводника для сопровождения Шимицу и нескольких сотрудников с истекшими контрактами. Вообще-то на Рибейре имелся штатный проводник – Женя Зимин, но его Пущин собирался отправить с гидробиологом Стефаном Грочеком на Малую Караконджулу для индикации нескольких автоматических донных лабораторий. После снятия всех показаний и изъятия микрообразцов Грочек и Зимин своим ходом отправлялись к куполу Соммерса, где Грочек, прикомандированный к новой лаборатории, и оставался, а Зимин должен был вернуться на Рибейру вместе с Шимицу и новыми людьми. Пущин называл эту комбинацию «убить двух зайцев».
На Соммерсе поворчали, но проводника отправили. Через четыре дня Николайцев пришел к озерам. Немного отдохнув, он увел группу Шимицу к Соммерсу. В тот же день ушли Грочек и Зимин. Их путь, учитывая крюк до Малой Караконджулы и проверку лабораторий, должен был занять дней шесть-семь, никак не больше. Но прошло уже две недели, а об ушедших не было ни слуху ни духу. У Зимина имелся аварийный комплект радиоракет, но никаких сигналов радисты Рибейры не принимали, хотя и работали в экстренном режиме.
Организовать поиски Пущин не мог. Трое добровольцев дошли через озеро Восточное до Малой Караконджулы. Стало ясно, что проводник с биологом были возле автоматических лабораторий, провели индикацию и ушли на маршрут. Добровольцы просили разрешения дойти до подвесного моста, но Пущин запретил. Как узловой директор станции он отвечал за все последствия неосторожных решений и знал, что двое пропавших в любом случае лучше, чем пятеро. На помощь из Соммерса рассчитывать тем более не приходилось. Зато, когда стало ясно, что Шимицу ведет не Мортимер и не Николайцев, а Джей Вагош, Пущин страшно обрадовался. Он знал Вагоша сто лет и очень на него рассчитывал, ведь ситуация была более чем нехорошая. Вместе с тем теперь Пущин чувствовал себя крайне неловко, понимая, что использует личные отношения. Не очень уверенно он попытался предложить в спутники Валентина Скарнетти, неплохо знавшего окрестности озера. На что Джей ворчливо ответил, что не собирается без конца водить людей из Соммерса в Рибейру и обратно.
Полагая вопрос окончательно решенным, он уже собрался уходить, но Пущин его остановил.
– И вот что еще, – немного конфузясь, проговорил директор. – Три дня назад мы получили переданный с атмосферной радиоракеты шифрованный массив информации…
Уже поднявшийся было Джей опять сел в кресло.
– Я обязан поставить в известность всех работников, отвечающих за безопасность купола. – Пущин барабанил пальцами по столу, – а так же всех полевых наблюдателей.
Джей приподнял брови. Пущин кашлянул.
– Центральная предупреждает нас о возможности терактов, – сказал он и уставился на Джея.
«Вот тебе и Фил Розенштайн», – ошарашенно подумал Джей.
– Велика вероятность применения боевых психотропных веществ типа «inside hypno», – продолжал Пущин. – На Центральной думают, что главная цель террористов – проникновение в крупные купола под видом сотрудников.
– А на чем базируется информация? – спросил Джей.
Узловой развел руками:
– Этого мне не сообщали. Может, начальство страхуется в связи с прибытием крупной шишки, а может, и нет… По крайней мере, будешь в сельве, смотри в оба. Пусть Аверин укомплектует тебя всем необходимым. И еще, имей в виду, на ночь глядя я тебя не выпущу.
– Это я уже понял, – сказал Джей, поднимаясь.
Беседа с Пущиным состоялась вчера, а сегодня Джейслав Вагош в компании щенка индри и робота шерпа шагал по берегу, вдыхая слабый запах тины и время от времени возвращаясь мыслями к этому разговору, оставившему в душе пренеприятнейший осадок.
Заросли мангровой пальмы внезапно закончились, зелень, пучки травы и цветной мох отступили от воды, обнажая сглаженную временем и волнами скальную плиту, полого уходящую в воду. Плита тянулась на несколько километров, образуя неширокий серый пляж.
Джей шагал вперед, наблюдая за мягким бегом киберносильщика. Время от времени Чак, успевший привыкнуть к маленькому механическому жуку, тащившему канистру с водой, проносился мимо Вагоша по самой кромке воды, чтобы через тридцать шагов нырнуть в заросли кустарника, сделать круг и опять промчаться по каменному берегу.
– Стоп, – внезапно проговорил Джей, поднимая руку.
Кибер остановился почти мгновенно, щенок затормозил всеми четырьмя лапами и завертелся на месте.
– Так, – сказал Джей сам себе, – вот здесь они, судя по всему, и свернули от озера на северо-восток.
Наметанным глазом он внимательно рассматривал следы недавнего вторжения в сплошную стену невысокой растительности. Просеки на Трикстерре зарастают очень быстро, но внимательный и опытный человек вполне может определить их местоположение.
– Несомненно, – Джей, щурясь, поглядел на зеленоватую спокойную воду, потом взгляд его перебежал на заросли со следами взлома, потом снова на воду.
Секунду поколебавшись, Джей стянул с плеч лямки рюкзака и начал расстегивать замки комбинезона. Чак, склонив голову набок, с интересом наблюдал, как одежда ровной стопкой ложится на камень рядом с рюкзаком. Плавки упали на оранжевую ткань «сафари дистанта» последними.
Шерп стоял в сторонке, там, где его застала команда человека, деликатно отвернув плоскую голову. Совершенно голый Джей присел возле рюкзака, достал из карманчика с клапаном упаковку таблеток «биобарьер», называвшихся на жаргоне техников «баро», и бросил пару капсул в воду. «Террористы меня бы точно не поняли», – подумал он, с наслаждением погружаясь в прохладную воду.

Глава 6
Рильза от крупнокалиберного карабина лежала, зарывшись в ворсистый мох, на самом краю поляны. Джей, присев на корточки, какое-то время рассматривал ярко-желтый цилиндрик, потом осторожно взял его двумя пальцами, поднес к лицу и понюхал. Стреляли достаточно давно, наверняка экспансивной пулей «share-shunk».
Чак, рывший носом мох несколькими шагами впереди, призывно засвистел. Индри умеют издавать разные звуки от приглушенного кашляющего потявкивания до фырканья, щелканья и свиста разной интенсивности. Этот свит, издаваемый целой стаей взрослых индри, переходит в нечто похожее на пронзительный вой. Несколько раз Джею приходилось слышать подобные концерты, и он знал, что это производит сильное впечатление, особенно ночью.
Джей обогнул замершего кибершерпа и подошел к Чаку. Еще одна гильза. Точь в точь как первая. Одобрительно потрепав индри по загривку, он автоматически передвинул штуцер поудобнее и на всякий случай снял его с предохранителя. Не так давно здесь стреляли и девяносто шансов из ста были за то, что стреляли Зимин и Грочек.
Сжимая в левой ладони две гильзы, Джей поднялся на ноги. Он шел по следам пропавших людей Пущина уже двое суток. За подвесным мостом их пути запросто могли разойтись, но встречавшиеся время от времени приметы недавнего присутствия человека, а теперь две стреляные гильзы не оставляли сомнений: он движется в правильном направлении.
Стараясь примечать малейшие подробности, Джей озабоченно осмотрелся по сторонам. Его окружала типичная «кружевница». Густые рощицы старого хлыстовника перемежались маленькими полянами. Наверное, если смотреть сверху, это действительно напоминало нечто вроде салфетки брюггского кружева, узоры разной плотности, соединенные подлеском из пихтового папоротника. Для быстрого передвижения такие участки весьма удобны… и все же… Джей шел через кружевницу больше двух часов и все это время ощущал себя не в своей тарелке. Он никак не мог избавиться от ощущения чужого взгляда, пристально и неотступно изучающего его спину. Несколько раз он неожиданно оборачивался, но ничего ни разу так и не заметил. Немного успокаивало то, что Чак вел себя как обычно, не настораживался, ни на кого не делал стойки. И все же…
«Стоп», – неожиданно подумал Джей. Его взгляд быстро вернулся к древесному стволу, с которого соскользнул четверть секунды назад. А это что такое?..
Обходя невысокие мягкие метелки папоротника, Джей двинулся к привлекшему его внимание дереву. Он остановился в шаге от светлого ствола, заляпанного странными бурыми пятнами. Перебирая в мозгу все известные ему грибки и поверхностные лишайники, Джейслав нагнулся ближе. Он смотрел почти минуту, все больше убеждаясь, что перед ним засохшие следы крови. Словно кто-то раненый то ли лез на дерево, то ли цеплялся за ствол, когда его пытались тащить прочь. Вот же зараза… С другой стороны, не факт, что кровь человеческая. Весьма вероятно, что Зимин или Грочек стреляли в какую-то тварь… Стреляли и попали… М-да… Не очень хотелось думать, что засохшие кровавые пятна оставил Женя Зимин или Стефан Грочек.
Неслышно подошел Чак. Он с любопытством повел носом в сторону коричневых пятен, и Джей с сожалением подумал о том, что штатным проводникам и полевым исследователям полагаются син-сины с внешним химическим сканером. У Жени Зимина наверняка именно такой висел на поясе. Чак сосредоточенно обнюхал дерево, наверное делая какие-то свои выводы. «А у этого парня штатный сканер всегда под рукой, – подумал Джей, с нежностью покосившись на щенка, – или перед глазами, только про результаты анализа его не спросишь». Он задумчиво ковырнул бурое пятно ногтем чуть ниже того места, где отпечаталась сильно смазанная человеческая пятерня, а может, и не пятерня вовсе…
Шерсть на загривке индри вдруг стала дыбом. И в ту же секунду Джей почувствовал чужого. Он не успел заметить, как Чак развернулся вокруг своей оси. Только что щенок нюхал дерево и вот уже стоит на полусогнутых, разведенных лапах, голова у самой земли, полосатый хвост подрагивает между ногами. Джей выпустил стреляные гильзы из левой руки. Пока желтые цилиндры, кувыркаясь, падали в мох, Вагош успел повернуться. Тварь была совсем рядом (два десятка шагов, не больше) и преогромная…
Голова Джея еще пыталась судорожно осознать происходящее, а руки, жившие своей независимой жизнью, уже скидывали с плеча, поднимали и направляли ствол штуцера на оскаленную морду. Чак угрожающе зарычал и попятился. Джей тоже шагнул назад, чувствуя, как холодеет в животе. Ничего подобного ему встречать пока не приходилось. Массивное, но в то же время гибкое тело, почти три метра в холке, серая шерсть в неопрятных разводах, огромная продолговатая, угрожающе наклоненная голова с отвратительно задранным кверху мягким носом, безгубая от уха до уха пасть, часто усаженная треугольниками зубов, и мутные пустые глазки, торчащие по бокам головы на коротких мясистых отростках. Больше всего животное напоминало акулу. Непостижимо, как такая туша могла подкрасться настолько незаметно.
Акула качнулась и прерывисто вздохнула, казалось, она раздумывает, нападать ли на непонятную двуногую добычу. Обострившимся зрением Джей видел, как маленькие глазки моргнули, подергиваясь серой осклизлой пленкой. Тварь чуть присела на мощных носорожьих лапах, и Вагош немедленно выстрелил. Он метил в середину хищной акульей головы, надеясь, что пуля сорок пятого калибра пробьет кость и что мозг у этой дряни именно в голове. Было бы логичнее стрелять в корпус, но проклятая башка закрывала всю грудную клетку, а стрелять по ногам Джей не решался, справедливо опасаясь промазать.
Пуля попала в точности туда, куда он целил. Джей увидел, как брызнул бурыми ошметьями акулий череп. Еще он унидел, что огромная тварь рванула вперед, не обращая на выстрел никакого внимания, и еще, что Чака больше нет возле его правой ноги. Вот только думать об этом стало уже недосуг. Акула в два прыжка преодолела половину расстояния, отделявшего ее от человека. За это время Джейслав успел выстрелить еще трижды.
Наверное, последний выстрел зацепил-таки какой-то из нервных узлов, поскольку тварь на долю секунды сбилась, потеряла ориентацию перед новым прыжком, и Джей сломя голову кинулся в заросли хлыстовника…
* * *
«Уже лет шесть не влипал в подобное дерьмо», – думал Джейслав, медленно поворачивая голову вслед за акулой. Тварь в сто пятьдесят пятый раз закладывала медленный круг вокруг импровизированного убежища. Две дюжины стволов хлыстовника, и Джейслав Вагош в самой середине растительной крепости, как жирный вкусный мозг в сердцевине бедренной кости, как главный приз ежегодной спортивной лотереи.
Время от времени акула предпринимала очередную попытку пролезть между парой деревьев, но хлыстовник рос слишком часто, и зубастая дрянь продолжала свой настырный косолапый вальс. «Может, у нее голова закружится?» – отрешенно подумал Джей.
Правая нога затекла. Он чуть повозился и сменил позу. Между четырьмя достаточно толстыми стволами было тесновато, зато в этой внутренней цитадели Джей чувствовал себя наиболее уверенно.
Первые сорок минут осады Джей, забравшись в самую середину малюсенькой рощи, стрелял в акулу, а та изо всех пыталась пролезть через хлыстовник, бросалась на него с разгона и даже кусала, сильно выворачивая набок безобразную голову. От такого напора Джею становилось не по себе. Ткань его «Сафари дистанта» держала пулю пятидесятого калибра, пущенную почти в упор. Только какой в этом смысл, если укус жутких челюстей, без вариантов, превратит его в фарш, расфасованный в пуленепробиваемую упаковку. К счастью, деревья трещали, дрожали, но пока держались. Расстреляв вторую обойму боевых патронов и еще пол-обоймы капсул с транквилизатором, Джей опустил ружье. Акула тоже слегка подрастратила охотничий пыл. Теперь она медленно кружила вокруг неприступной рощицы, пытаясь отыскать лазейку.
Джейслав внимательно смотрел, как серые бока то исчезают, то появляются в просветах между латунными колоннами хлыстовника. Временами он пытался считать красные, сочащиеся кровью отметины на корпусе зверя, временами бока и оскаленная пасть исчезали, и Джей видел пурпурно-лиловую, совершенно обезьянью задницу. Эту задницу не брали ни пули сорок пятого калибра, ни сильнодействующий транквилизатор. Иногда акула приходила в особенное возбуждение, она резко меняла цвет, становясь похожей на громадную кучу мха, и, должно быть, от избытка чувств принималась топтать останки несчастного шерпа, забытого и брошенного на поляне. Корпус робота давно лопнул, а плоская голова, отлетевшая от туловища, тоскливо мигала аварийным сигналом. Раздавленная канистра лежала чуть поодаль на мокром мху, радостно впитывающем дармовую влагу.
А Джею оставалось только смотреть и ждать. От нечего делать в голову беспрестанной вереницей, наподобие мигрирующих муравьев, лезли дурацкие мысли. Самой популярной темой для нескончаемых размышлений было: как долго я смогу продержаться? Выходило, что довольно долго. Еды у Джея было дня на три, исключая поклажу раздавленного робота, а если растянуть, то на шесть или семь. С водой обстояло похуже, но тоже вполне терпимо. Поясная фляжка наполнена примерно наполовину. И в дистрибутивных емкостях комбинезона хранится грамм пятьсот собранной и отфильтрованной воды. А если надлежащим образом запрограммировать капиллярную подкладку, то при здешней влажности можно запросто насобирать в день грамм сто пятьдесят.
Второй по популярности темой были мысли об акуле. Джей размышлял о том, сколько эта тварь намерена здесь ошиваться. Быть может, получится ее как-то отвлечь, прогнать или даже убить. В голове сменялись самые невероятные проекты, один бредовее другого. Вся беда заключалось в том, что ничего по-настоящему действенного не придумывалось, а стрелять в серую громадину без нужды Джейслав больше не хотел. Он и так впустую растратил две трети своего боезапаса. Оставались еще баллистические капсулы транквилизатора, но Джей совершенно справедливо опасался, что они просто не пробивают толстую кожу, а следовательно, препарат не может попасть в кровь. Вот если прицелиться в отверстие пулевой раны… Джей оживлялся и начинал прикидывать, насколько точно он сможет выстрелить, но проклятая акула постоянно двигалась, и Джей начинал думать, что бы такого сделать, чтобы заставить ее постоять на месте. А может, дождаться, пока она уснет, подойти поближе к крайним деревьям и сделать точный выстрел? Ведь не всегда же она бодрствует… А может, она отлучится на водопой?.. В любом случае необходимо что-то предпринимать, ведь древесные стволы могут в конце концов и не выдержать планомерных атак животного размером с молодого слона.
Затем мысли Джея перебирались на Чака, и он начинал думать, что это, в сущности, даже неплохо, что щенок дал деру. Правильный тактический ход. Пока Джеслав Вагош чуть не на карачках удирал под сень хлыстовника, а потом, забившись между трех сосен, пережидал атаки брызжущей слюной акулоподобной твари, его верный индри чесал во все лопатки подальше от места печальных событий. С другой стороны, он, наверное, сообразил, что продуктов в заплечном мешке на двоих точно не хватит. Джей вздохнул. Нет. Все правильно, все логично и, более того, обижаться на несмышленого щенка, по меньшей мере, глупо. И все же в глубине души скребли кошки.
Об Анне Джей старался не думать. Он знал, что если начнет думать про Анну, то на душе станет совсем уж пакостно. Тем более, что в воображении Анна непременно его спросит, куда подевался Чак, а он и толком-то ответить не сможет. А она скажет своим тихим, но твердым голосом:
– Как же так, Слава? (Славой его называли только бабушка в детстве, Анна и еще почему-то Ярич). Как ты мог не уследить за Чаком?..
А может быть, она ничего не скажет… Анна вообще редко кого-либо упрекает, зато умеет смотреть с таким выражением, что хочется провалиться под землю. Джей этого жутко не любит.
Чувствуя, как ощущение вины наваливается на грудь, будто перегрузка в стартующем скафе, и твердея лицом, он собирается объяснить про серую трехметровую акулу, но, вдруг сообразив совсем другое, говорит полусердито, полуиспуганно, с интонациями Фила Розенштайна:
– Какого дьявола? Тебе тут нельзя. Что ты, вообще, тут делаешь?..
Джей вздрогнул и проснулся. Что-то неуловимо изменилось. Акула была на месте, но лакомый кусочек, спрятавший свои мозговые косточки за частоколом неподатливых деревьев, ее больше не занимал. Вернее, занимал, но не так сильно.
Тварь стояла на выпрямленных морщинистых ногах почти в профиль к Джею, нагнув свою массивную голову и слегка поводя ею из стороны в сторону. Почему-то Джей сразу почувствовал, что уверенности у акулы сильно поубавилось. Что за дела?
Опираясь спиной о древесный ствол, Джей выпрямился и увидел индри, взрослого матерого индри с густым мехом цвета свежерасколотого куска антрацита. Индри защелкал, ему сразу ответили.
Джей обернулся и увидел еще одного индри, на этот раз желтого, с зеленоватыми разводами на боках. Индри, пригнув к земле ушастую голову, медленно крался, приближаясь к акулоподобной твари. Третий индри, с нарядной белой оторочкой на ушах, появился из-за древесного ствола.
Джей до боли в пальцах сжал штуцер. Поляна наполнялась псовыми индри. Матерыми, крепкими, молчаливыми самцами. «О господи, – подумал Джей, – а им-то здесь что нужно?»
Акула открыла пасть и неуверенно зашипела, связываться со стаей индри ей явно не хотелось. Джей вдруг наполнился едким злорадством.
– Ну что, консерва, – прошептал он, не спуская глаз со страшной курносой головы, – похоже, чем-то недовольна?
Затем он вскинул ружье и прицелился. Джей вообще-то не собирался стрелять, поскольку даже предположить не мог, как прореагируют на выстрел индри. Но взлетевший вверх ствол окончательно вывел акулу из равновесия. Она присела на задние лапы и вновь оглушительно зашипела, на что индри разразились таким хором не то свиста, не то протяжного воя, что у Джейслава заложило уши.
Нервы акулы, если у нее имелись нервы, сдали окончательно. Зубастая махина резво развернулась и, неловко прихрамывая, побежала в сельву.
Джей выдохнул и опустил штуцер. Он стоял между деревьями хлыстовника, а вокруг, напряженно вытянув пушистоухие темные морды, замерло три или четыре десятка диких индри. «Черт, – подумал Джей, обводя глазами агрессивно торчащие над метелками папоротника полосатые хвосты. – А откуда я, собственно, знаю, что они пришли меня защищать?» Пальцы опять стиснули приклад. Стараясь не делать резких движений, Джей повернул голову вправо и неожиданно встретился взглядом со светло-серыми, почти голубыми глазами антрацитового вожака.
Несколько секунд зверь внимательно глядел на человека, затем пронзительные глаза индри мигнули, и он, вильнув всем телом, растворился в зарослях, неслышный и элегантный. Остальная стая не замедлила последовать примеру вожака, так же бесшумно и стремительно-элегантно. Через пару секунд поляна опустела, словно никаких индри на ней не было и в помине.
Джей стоял между двух струн хлыстовника, прислушиваясь к далекому шороху крон и медленно переваривая случившееся. Что-то несильно ткнулось ему под колено. Уже зная почти наверняка, что увидит. Джей обернулся и увидел Чака. Щенок стоял, глядя на человека снизу вверх. Пгаза у него отчего-то были чуточку виноватые.
Джей выпустил штуцер и, опустившись на колени, двумя рукам обнял молодого индри за пушистую голову.
– Какой же ты умница, – с чувством проговорил Вагош, прижимая нос Чака к своей груди. – Какой же ты невероятный умница.
Щенок осторожно упирался лапами и крутил головой, словно пытался с пацанячьей суровостью сказать: «Ну, будет тебе, партнер… Что за телячьи сантименты?»
«А ведь это настоящая сенсация, – подумал Джей, нежно взбивая светлую шерстку за ушами. – Ведь это, черт меня побери, сложно мотивированный и сложно организованный поведенческий акт… Но пока об этом никому рассказывать не стоит, разве что Анне».
Выпустив из ладоней щенячью голову, Джей поднялся с колен.
– Теперь нужно сваливать отсюда, да побыстрее, – сказал он Чаку, – а то, не дай бог, акула вернется и приведет десяток приятелей.
Щенок серьезно кивнул, и Джей даже усмехнулся, насколько осознанным вышел жест. «Спокойно, – постепенно трезвея, сказал он сам себе. – Ты же серьезный исследователь, ядрена вошь, по крайней мере пытаешься им стать. Не стоит так сразу вестись на подобные посылы, они могут обуславливаться чем угодно. Дельфины, уничтоженные в эпоху промышленного освоения океанов, тоже спасали людей, выталкивая их к берегу, хотя мотивация подобного поведения была позже признана рефлекторной».
Джей подобрал со мха выроненный штуцер, еще раз покосился на Чака, внимательно приоткрывшего пасть, и осмотрелся по сторонам, намечая новый маршрут.
* * *
Лишь спустя три часа, когда злополучная кружевница осталась далеко позади, Джей решился прервать свой спринтерский марш-бросок и сделать небольшую остановку.
Подходящее место отыскалось довольно скоро. Рюкзак полетел на упругий мох, сверху на него деликатно прилег ствол ружья, Джей удобно откинулся на широкое основание хрустальной секвойи, вытянул гудящие ноги и начал мысленную инвентаризацию оставшихся запасов: полфляжки воды и десяток пищевых концентратов «just eat». Вокруг раздавленного бедняги шерпа оставалась кой-какая еда, но Джей счел за лучшее поскорей убраться восвояси, и сублимат-рационы остались валяться по зарослям папоротника вместе со смятой и лопнувшей канистрой.
Про воду Вагош практически не беспокоился. Он знал не меньше десятка способов раздобыть в трикстеррианской сельве пригодную для питья воду, а фильтрующих таблеток в рюкзаке было аж три упаковки. С едой дела обстояли чуть хуже: пищевых брикетов хватало на три дня, при условии экономного расходования и перевода Чака на подножные корма. За три дня Джей вполне мог добраться до Соммерса, но вопрос с Зиминым и Грочеком оставался открытым, и если поиски потребуют какого-то времени… Не то чтобы переход на трикстеррианский рацион особенно пугал Джея. Ему уже случалось есть некоторые местные фрукты, грибы и даже мясо, хотя делать это без фермент-адаптаторов очень рискованно и главное запрещено всеми параграфами межпланетного устава. Конечно, у Джея в потайном кармашке имелась заначка из пяти таблеток, подпольно изготовленных в Соммерсе местным Флемингом от биохимии, но это уже на самый крайний случай. Хорошо бы подстрелить антилопу-бонго. Правильно приготовленная бонго прекрасно усваивается безо всяких таблеток…
Чак, переступая лапами через вытянутые ноги в оранжевых штанинах, обнюхал живот и грудь своего спутника. Пробежка по лесу совершенно не утомила индри, но, похоже, он понимал, что человеку необходимо отдохнуть.
– То-то, брат, – сказал Джей серьезно и назидательно, – со жратвой у нас не густо, а шарить по сельве не день и не два, поэтому придется затянуть пояса.
Щенок с озабоченным видом перепрыгнул через ноги Джея, обнюхал мох и бодро поскакал в сторону недалеких зарослей. Наверное, внял словам человека и отправился искать пропитание.
Джейслав покосился ему вслед, вздохнул, отвинтил крышку фляги и сделал экономный глоток, затем снял с пояса син-син и принялся один за другим терпеливо проверять диапазоны. Связи по-прежнему не было. Повозившись какое-то время, Джей пристегнул син-син на место и, запрокинув голову, стал смотреть вверх. Приближалось время скоротечных тропических сумерек. В воздухе медленно плыли розовые пушинки, опадающие с высоких крон хлыстовника, преддверие больших семяпадов, когда воздух станет пестрым от обилия цветного пуха, а фильтры в носу превратятся в насущную необходимость.
Джей порылся в кармане рюкзака и вытащил коробочку с тонизатором. Пара желто-латунных стволов, росших неподалеку, упорно наводила его на мысли о висящем гамаке. Если расставить маленький охранный периметр, то можно провести полноценную ночь… Чертовски заманчиво. На секунду Джей заколебался. Рука, уже сжимавшая упаковку препарата, замерла. Нет. Слишком много времени сегодня потеряно в акульей осаде. Отдохнем позже…
Две таблетки выкатились на ладонь. Джей закинул их в рот и запил из фляжки. Несколько секунд он сидел неподвижно, чувствуя, как голова наполняется энергичными мыслями, и сразу зверски захотелось есть. Вот же зараза. Как говорила бабушка: «Любишь кататься, люби и саночки возить». Любишь ночные марши, имей пяток лишних концентратов. Джей проглотил слюну. «Придется съедать половину брикета», – подумал он с сожалением. Пальцы его потянулись к лежащему рюкзаку и замерли на полдороги. Из кустов появился темно-серый в наступающих сумерках силуэт индри. Гордой рысью щенок пересек поляну и остановился рядом с Джеем. Чак сжимал в зубах большую гроздь земляных грибов, в шутку называемых подсеквоейниками, пять или шесть длинных грязно-коричневых морковок в кожуре, которая снимается как перчатка, обнажая беззащитную, почти безвкусную, но зато вполне съедобную белую мякоть. Индри нагнулся, положил перед ошарашенным человеком свою добычу и, облизнувшись, отступил в сторону.

Глава 7
Антилопа-бонго стояла посреди побегов красного багульника, кустистыми стеблями пробивавшего моховую подстилку. В раскладной голографический прицел Джей отчетливо видел красноватые разводы трех разных оттенков на боках и крупе изящного животного. Джей знал, что Чак должен зайти со стороны неглубокого ручья, что ветер дует самым выгодным образом, относя прочь все запахи. Еще Джей знал, что они с Чаком проделывали такую штуку сто раз: Джеслав Вагош, меняя расцветку своего комбинезона на один из камуфляжных вариантов, садился в засаду где-нибудь в укромном месте, а индри выгонял на него добычу. Бах! И нужный для лабораторных исследований зверек валится, сраженный умной капсулой транквилизатора. Отработанный вариант… Вот только Чак сегодня что-то не торопился.
Антилопа переступила тонкими ногами, подбираясь к особенно сочной метелке красных стеблей. Джей глубоко вдохнул и прицелился. Далековато, хотя попытать удачу все же стоит. Он совершенно не видел Чака, но был более чем уверен, что щенок достаточно умен, чтобы не вылезать на директрису выстрела, кроме того, транки на индри не действуют или почти не действуют.
Антилопа сделала еще шаг, нагибаясь за вкусными стеблями. Марка визора качнулась, фиксируя нежно-пурпурный полосатый бок. Джей задержал дыхание, нежно трогая пальцем изгиб спускового крючка, но выстрелить не успел. Бонго с путающей стремительностью вдруг рванула вперед. Джей на миг потерял ее из сектора, а когда вновь увидел в голографическом прицеле, антилопа была уже не совсем антилопой. Утонув мордой и передней частью туловища в травянистых зарослях, она азартно крутила длинной, но крепкой шеей. Ее передние лапы заметно укоротились, а бока, утратившие изящность и теряющие былую окраску, топорщились хищными серо-желтыми пятнистыми перьями.
Джей негромко выругался и опустил ружье. Перистый оцелот Хальвена, как есть оцелот. Ловкая и опасная надувала. Вот почему Чак не спешил гнать его на Джея. Во-первых, мясо оцелота никуда не годится, а во-вторых, оцелот Хальвена достаточно опасный зверь и щенку индри может навалять за милую душу.
Лжеантилопа выпрямилась, изо рта у нее свисала безвольная тушка леопардового кролика, короткие рожки разворачивались, превращаясь в крупные заостренные уши. Теперь в пятнистом существе с измазанной пастью вообще не было ничего от мирной антилопы. Джей даже крякнул от досады.
Он выпрямился во весь рост. Фальшивая антилопа тут же вытянула шею, моментально сворачивая уши в рога, затем, не выпуская из пасти добычи, резво нырнула в кусты. Не успели сомкнуться ветки, как на маленькую поляну выбежал Чак, понюхал следы и затрусил в сторону Вагоша.
Джей сложил прицел и повесил штуцер на шею. Пищевых концентратов почти не осталось, и вопрос о хлебе насущном начинал доминировать. За вчерашний и позавчерашний день Вагош ощутимо отклонился на северо-восток, невольно удлиняя свой путь к Соммерсу. Не то чтобы Джей видел явные и неоспоримые свидетельства того, что Зимин и Грочек прошли этой дорогой, но все же кое-какие следы имелись. Сначала это были царапины, несколько приметных борозд на твердых стволах хлыстовника. Царапины сами по себе еще ничего не доказывали, мало ли от чего появляются царапины. Быть может, крупная шабути чесала края спинного панциря. Для гризли отметины располагались слишком низко, а вот зубастая росомаха вполне могла метить границы своих владений. С таким же успехом царапины мог оставить и борт мотокара, случайно зацепивший дерево, благо тянулись они на вполне подходящей высоте.
Поиск следов протектора ничего не дал, но Джей не опустился до гаданий по кофейной гуще, он просто забрал вправо и стал еще внимательнее глядеть по сторонам. Результат не заставил себя ждать: половинка пищевого брикета, засиженная пауками падальщиками. Джей, присев на корточки, внимательно рассмотрел обломок. Правильнее было бы сказать «огрызок», поскольку брикет был перекушен, и, самое странное, перекушен вместе с упаковкой. Именно оттого, что прессованный завтрак не был открыт как положено, цветная упаковка не самоутилизировалась в течение трех часов, а весело блестела глянцевым боком среди плюшевых кораллов малахитовика. Хмурясь, Джей перевернул брикет концом ножа. Логично было бы предположить, что разовый завтрак потеряли, а потом какая-нибудь трикстеррианская симуляка попробовала его на вкус. Впрочем, следы от зубов слишком походили на человеческие. Абсурд… Джей даже представить себе не мог: кому в здравом уме и твердой памяти придет в голову есть брикет прямо в обертке. В голове невольно всплыла нашумевшая история двадцатилетней давности, когда террористическая группа с позабытым названием распылила в торговом комплексе психотропное вещество, и слетевшие с катушек люди жрали продукты прямо в упаковках. Хотя зачем террористам распылять галлюциногены посреди трикстеррианской сельвы?
Немного помозговав над проблемой и не придя ни к какому выводу, Джей поместил мысли о находке в мозговой раздел, именуемый «загадки плюс смутные предположения», и поторопился продолжить прерванный путь.
Немного позже Джей еще дважды видел поцарапанные деревья, а вчера обнаружил фляжку. Изящную плоскую фляжку с никелированным корпусом и гравировкой на донышке: «G» и «S». Потерять такую фляжку, по-любому, затруднительно, она комплектовалась вытяжным карабином со струной. Получалось, что фляжку попросту выбросили.
Джей встряхнул находку. Во фляжке слабо плеснуло. Судя по запаху, спиртное, не иначе как продукция господина Вайбурга. Джей завинтил крышку и сунул блестящую безделицу в карман. Теперь она болталась в районе бедра, беспрестанно напоминая о своем присутствии: «Эй! Я здесь. Я никуда не делась».
В том, что Джейслав, возможно, нашел следы пропавших людей, не было его особенной заслуги, и ловкость опытного проводника была тоже почти ни при чем. От висячего моста на ущелье Кролика до купола Соммерса вело несколько удобных маршрутов, пролегавших через цепочки крупных кружевниц. Из-за упавших и выросших деревьев общий контур сельвы постоянно меняется, но линии маршрутов остаются в достаточной степени неизменными. Вот и все.
Просто Джею немного повезло, и теперь, по своей дурной натуре, он уже не мог оставить начатого дела. Где-то на автономной биостанции его беременная жена в одиночестве ожидает скорых родов, а он вынужден шарить по закоулкам треклятой сельвы в поисках почти незнакомых ему людей и не может послать это занятие к чертовой матери.
Джей вздохнул и негромко свистнул сквозь зубы. Не очень похоже на свист индри, но Чак не имел ничего против собачьего способа общения. Он живо бросил занимавшее его исследование кустов и с удовольствием поскакал за партнером.
* * *
Тропа – Джей называл ее тропой, хотя лабиринт из чередующихся полян и плотных скоплений деревьев мало походил на дорогу, – по широкой дуге вела человека и индри на северо-восток. Человека такое положение дел в целом устраивало, поскольку хотя бы опосредованно, но все же приближало к конечной цели своего пути. Индри же было неважно, куда бежать, достаточно того, что большой двуногий Джей шел рядом. Чак, конечно, предпочел бы оказаться дома, на биостанции, где мама Анна, где его мягкая уютная корзинка, хотя, если Джею нужно идти на северо-восток, то и Чак с радостью составит ему компанию, особенно на сытый желудок.
Мысли в голове щенка удобно делились на стратегические и тактические, и мысли тактические в основном означали охоту. Чак хорошо понимал, что лучше всего им поймать маленькую рогатую антилопу, он чувствовал, что Джей хочет именно антилопу, еще он ощущал две вещи, что антилопы где-то поблизости и что поблизости же есть еще некто посторонний, которому одновременно есть дело до антилоп и нету до антилоп никого дела. Это путало и настораживало.
– Стой, – сказал Джейслав.
Он сделал несколько шагов к краю маленькой поляны и присел, рассматривая что-то во мху. Чак нетерпеливо переступил лапами.
– Тихо, – негромко проговорил Джей. – Видишь, помет… Совсем свежий… Значит, бонго где-то рядом.
Он оглянулся на Чака и отчетливо прочел на его темной мордочке выражение недоумения и даже некоторого упрека. Дескать, чего рассматривать какашки, когда и так все ясно. Джей упруго поднялся и огляделся, намечая маршрут.
– Туда, – сказал он, отдувая от лица пух, и зашагал в ту сторону, где растительность щербатилась частыми просветами.
* * *
На большой и старой поляне разлеглась большая и старая манта. Джей, остановившись на краю свободного пространства, отчетливо различал краешки ее крыльев, распластанных по моховому ковру. Он подумал, что, наверное, манта от старости впала в маразм, если уж замаскировалась так топорно. Чак тоже заметил охотящуюся манту, но демонстративно не обращал на нее никакого внимания, изо всех сил показывая партнеру, что сейчас его занимает нечто происходящее за редкой купой стройных желтых стволов. Джей раскрыл прицел штуцера и дал увеличение. Так и есть, бонго! Не меньше десятка.
Антилопы паслись метрах в двухстах от поляны с мантой, почти невидимые за стволами хлыстовника.
– Гони, – негромко сказал Джей, нагибаясь в сторону индри.
Вагош имел очень приблизительные понятия о загонной охоте и о командах, которые подают собакам, а Чак и вовсе не был собакой, но постепенно человек и индри выработали некую систему взаимных знаков, которую понимали и принимали оба. «Гони», – сказал Джей, и это означало, что Чак должен обойти стадо с подветра, а потом выскочить, как чертик из коробки, и погнать антилоп на притаившегося в засаде охотника.
Лет семь назад, еще будучи полевым исследователем, Джей пытался изучать охотничью стратегию индри. Ему мало что удалось собрать, но позже, познакомившись с Чаком, он не раз задумывался о том, что щенок так быстро и творчески освоил загонную схему именно потому, что нечто подобное практиковалось в охотничьих группах индри.
Чак, улыбнувшись веселой пастью, послушно растворился в ярком мареве багульника, а Вагош, стараясь производить как можно меньше шума, отправился в обход поляны. Он выбрал место, притаился и стал ждать.
Многие люди страшно не любят ожидания, Джей тоже не любил, но умел ждать. Сейчас, стоя коленом на упругом мху, чувствуя плечом приклад штуцера, а пальцем плавный изгиб спускового крючка, Джейслав даже ловил некоторую прелесть ожидания, «рила мэджу», как сказали бы ребята Ярича.
В визоре прицела Джей видел, как антилопы медленно переходят с места на место, то появляясь, то исчезая за стволами деревьев. Вот одна из них, скорее всего доминирующая самка, настороженно вскинула голову. В следующий миг все стадо сорвалось с места. Высоко вскидывая крупы и огибая край поляны, небольшие животные мчались прямо на невидимого охотника. Джей сощурился, выбирая добычу.
Молодая антилопа с розовой, в цвет багульника, спиной, мчавшаяся по левому флангу удирающего стада, показалась ему самой подходящей добычей. Ствол штуцера чуть приподнялся, фиксируя перекрестие марки на скачущей белоснежной груди. На долю секунды Джей скользнул глазами поверх пурпурной спины, убеждаясь, что Чака нет на линии огня, и реальность внезапно раздвоилась.
Полусотней шагов позади бегущей антилопы, прямо на мху сидел в позе лотоса белокожий, абсолютно голый человек.
Джей дернул штуцер и невольно нажал на спуск. Хлопок выстрела врезал по ушам. Все стадо резко рвануло вправо, а антилопа, в которую стрелял Джей, заложив безумный крюк, кинулась в другую сторону, прямо через поляну, через край камуфлированного крыла старой манты. Забыв про бегущую бонго, Джей ошалело шарил визором голоприцела по окрестностям кружевницы.
Голый человек исчез, будто сквозь землю провалился или испарился. Не веря своим глазам, Джей, поднявшись на ноги, напряженно смотрел в визор. Из кустов появился Чак с вываленным на сторону розовым языком. Индри остановился, вопросительно глядя на партнера по охоте.
– Вот зараза, – пробормотал Джей, медленно ведя прицелом. – Мне только галлюцинаций не хватало.
Щенок укоризненно зевнул. Он слышал выстрел и не понимал, почему антилопа не свалилась на бок. Охотничьи инстинкты звали его немедленно кинуться в погоню, но друг и вожак, как ни странно, стоял на месте.
– Ерунда какая-то, – словно извиняясь, проговорил Джей.
Закинув ружье на плечо, он быстро зашагал в ту сторону, где должен был находиться белокожий мираж. Чак, сердясь и недоумевая, потащился следом.
– Здесь, – сказал Джей, останавливаясь и озираясь кругом. – Готов поклясться, что он сидел именно здесь.
Чем больше он думал, тем больше ему казалось, будто человек был похож на Женю Зимина. Наваждение…
– Ты тоже ничего не чуешь? – Джей обернулся к Чаку.
Если бы индри умел, он несомненно помотал бы головой или даже покрутил когтистым пальцем у головы. «Может, почудилось? – неуверенно подумал Джей. – Внезапный приступ нарколепсии? Быстрые галлюцинации? Пыльца в воздухе? А может, боевой психотропный газ? Какой-то невероятный абсурд».
Внешний сканер на штатном син-сине рядового смотрителя биостанции примитивен до предела, он способен определить десяток заложенных в программу химических комбинаций, но не более того. Все же Джей снял син-син с ремня и покрутил его в пальцах. В раздел «Загадки плюс смутные предположения» добавлялась новая тщательно запакованная коробочка с тревожным содержимым, о котором, пожалуй, не стоит говорить с купольскими докторами.
– Гляди-ка, – вдруг сказал Джей, оборачиваясь к Чаку и тыча пальцем в экран интеллект-навигатора, – а я ее все-таки подстрелил…
* * *
Красная неровная линия бежала над экраном син-сина. Линия походила на толстого дождевого червя, неустанно ползущего вперед. В круглой голове схематичного Lumbricus terrestris находилась подстреленная бонго. Для пущего удобства путь преследователей отображался тонкой линией ярко-лимонного цвета. Казалось, худой желтый червяк гонится за толстым красным, временами наползая ему на бесконечный хвост.
Джей вслед за Чаком перепрыгнул через поваленный ствол и размеренно побежал дальше. Индри несся чуть впереди. Он наверняка чуял запах пробежавшей здесь бонго, но все же время от времени слегка притормаживал, поджидая человека. Это и умиляло, и почему-то злило Джея. Наверное, оттого, что будь щенок диким, он несся бы по кровавому следу раненой добычи, не думая ни о страхе, ни об усталости, ни уж тем более о каких-то нерасторопных партнерах. «Мы очеловечиваем все, чего касаемся, – с ужасом подумал Джей между гулкими ударами сердца, – и никакие кровавые следы здесь уже не помогут».
Насчет кровавых следов он, конечно, загибал. Никаких следов не было. Джей стрелял в антилопу капсулой с транквилизатором. Стоя сбоку от старой кружевницы и рассматривая в рамочный визор место, где секунду назад сидел голый человек, Джей был уверен, что промазал, но син-син утверждал обратное. Баллистическая капсула, попадая в животное, не только впрыскивает в поры его кожи дозу октодоксина, но и маркирует место попадания ярким пятном, выделяющим сильный химический запах. Это предусмотрено на тот случай, если стрелок сделает неудачный выстрел и зверь не уснет сразу. Сканер син-сина регистрирует запах и ведет охотника прямо к отрубившейся в кустах добыче. Очень удобно, не считая того, что при любом раскладе бонго бежит уже почти четверть часа, теряет силы, но продолжает уходить все дальше на север. Четверть часа – это слишком даже для самой малой дозы транка, попавшего в кровь. Можно предположить, что капсула вообще дала осечку, но о таких прецедентах Джей никогда не слышал, и ему ничего не оставалось, как размеренной рысью трусить вслед за подбитой антилопой, пока сканер фиксирует запах маркера.
Внезапно красный червяк на экране, проецируемом чуть сбоку от головы Вагоша, сильно замедлился. Неужели выдохлась? Джей прибавил темпа, а Чак, наконец забыв о двуногом товарище, припустил со всех ног.
«Вот так, – удовлетворенно подумал Джей. – Ату его! Куси! Или как там еще говорили?» Он поднажал еще чуток, огибая засохший скелет огромной раффлезии, перепрыгивая через узкий ручей, и наконец увидел лежащую задними ногами в воде бонго. У Чака, нюхавшего красно-белое бедро антилопы, был встревоженный и неудовлетворенный вид, как будто начатое дело еще не законченно.
Переводя дух, Джей обошел бесчувственное животное и присел на корточки. Почти в самой середине белоснежной груди антилопы алело красное пятно маркера, яркое как стоп-сигнал дорожного регулировщика. Джейслав задумчиво почесал заросший щетиной подбородок. Никаких касательных попаданий. Угодив прямиком в грудь, капсула должна была под давлением выбросить в кровь жертвы не меньше трех единиц транка.
Вода негромко журчала совсем рядом с аккуратным раздвоенным копытцем. «Абсурд, – опять подумал Джей. – С таким количеством октодоксина в крови невозможно бежать. Нервная система бонго давным-давно должна быть парализована». Загадки. Сплошные загадки. Сначала антилопа пробегает через охотящуюся манту, а та, вместо того, чтобы задушить добычу наподобие земного питона, скрутитившись в узел, точнее говоря, сложившись в мешочек, лежит себе, беспрепятственно пропуская копытную сомнамбулу. Нет, Трикстерра, конечно, странная планета, но это уже за гранью… Эдак в разделе для загадок и смутных предположений скоро не останется места.
Чак тихонько заскулил, обращая на себя внимание, и когда Джей поднял на него глаза, принялся встревоженно и нетерпеливо переступать ногами.
– Ну, что ты, дружище? – пробормотал Джей, неверно истолковывая движения индри. – Хочешь мяса? Придется немного обождать.
«Халлер» с широким лезвием из композитного волокна удобно лег в ладонь. Сосредоточенно хмурясь, Джей нагнулся над телом антилопы, и очень удивился, когда зубы Чака вдруг ухватили его за непрокусываемый рукав комбинезона.
– Ты чего? – проговорил Джей, пытаясь освободить руку.
Щенок настырно тянул его прочь. Ничего не понимая, Джей все же поднялся на ноги. Чак немедленно выпустил рукав и ухватился за штанину.
– Да что тебе нужно? – недоуменно пробормотал Джей.
Чак выпустил штанину и слегка подпрыгнул на месте. «Здесь… Недалеко… Пошли…» – говорил весь его возбужденный вид. Джейслав оглянулся на красно-белую неподвижную тушу и все же спрятал нож.
– Не знаю, куда ты меня тащишь, – сказал он сердито, – но надеюсь, когда мы вернемся, мясо еще будет на месте.
Словно поняв сказанное, щенок моментально припустил вниз по течению ручья, туда, где неширокая струйка исчезала за стеной молодого хлыстовника.
Бормоча ругательства, Джей вслед за индри пробрался сквозь плотный лабиринт деревьев, формирующих край кружевницы, и остановился. Посреди просторной поляны рос могучий раскидистый баньян. Баньян и хлыстовник – не часто встречающееся соседство. Наверное, ручей питал дерево множество лет, оттого оно и выросло таким плотным и широким. Мощные воздушные корни толщиной с торс взрослого мужчины перемежались с корнями потоньше; часть из них, еще не достигшая грунта, свисала густой бахромой, переплетаясь с лентами бродячей лианы. Скорее всего, здесь срослись три или четыре баньяна, и за древесной решеткой скрывался защищенный от дождя и ветра просторный грот.
Чак, нерешительно принюхиваясь, остановился между двух толстых корней. Ему было и интересно, и страшновато.
По-прежнему ничего не понимая, Джей скинул с плеча ружье, переключил его в боевой режим, натянул на лицо ночные очки и, раздвинув висячие ветки, вошел в сумеречное пространство, похожее на заросшую сталагмитами пещеру. Огибая корни, Вагош сделал десяток шагов и остановился. Прямо перед ним стоял мотокар, желтый экспедиционный мини с помятым передком, казавшийся в полумраке грязно-серым, а сразу за корпусом мотокара, застыв в напряженных позах, стояли два человека.

Глава 8
Освежеванная туша антилопы покоилась на подстилке из аккуратно разложенных баньяновых веток.
– Огромное везение, что я на вас вышел, – говорил Джей, ловко отделяя бедренную кость от сустава. – Скажите спасибо Чаку… Как вы вообще заехали под этот баньян?
– Скучная хиста, – неохотно объяснил Зимин, он говорил с небольшим акцентом, – гроза, дождь, пес его дери, сифонит прямо как из ведра, а тут куст этот нарисовался и проезд между корнями рильный. Мы и въехали. Движок заглушили, чтобы воду не гнал. Дождь зафинился, я на педаль, а движок молчит. Драное фекэ. Сидим пятый день, соляримся.
Зимин был точно таким, как шесть лет назад: высокий, белокурый, с грудной клеткой пловца. Евгений и раньше любил вставлять в разговор жаргонные словечки из лексикона техников, а теперь сыпал ими чуть ли не через слово. Он сидел на корточках прямо перед Джеем и его импровизированным столом. Грочек устроился чуть поодаль, поглаживая колени вытянутых ног. У Стефана было растерянное лицо с мелкими некрасивыми чертами. Джей никогда его раньше не встречал.
Как это принято между куполянами одного статуса, Вагош сразу попытался перейти на «ты», но Грочек его попытку не то чтобы проигнорировал, скорее не заметил. Возможно, парень мнил себя начальством, и Джей, пожав плечами, вернулся к официозу. И вообще, он чувствовал себя слегка не в своей тарелке, что-то неуловимое беспокоило с первой минуты встречи под баньяном: то ли эта парочка из Рибейры, то ли общая странноватость ситуации.
Бедро антилопы повисло на узкой полоске мяса. Джей отрезал от бедра пару сочащихся клиньев. Один он бросил Чаку, примостившемуся рядышком, а второй принялся нарезать крупными ломтиками. Грочек со странным выражением наблюдал то за Чаком, уплетавшим законную добычу, то за Вагошем, который нанизывал мясо на импровизированные шампуры из оструганных веток, и, наконец, поинтересовался, не опасно ли есть это мясо?
– Насколько я знаю, нет, – заверил Джей.
Стефан состроил недоверчивое лицо, сильно прихрамывая, заковылял к баньяну, и скрылся в путанице воздушных корней.
«Что это он?» – подумал Джей.
– Чего вы ждали? – спросил он у Зимина. – Здесь до Соммерса дня три ходу. Бросили бы кар и шли пешком.
Зимин покачал головой.
– Байда. Стефан пешком не дойдет. У него колени.
– Что колени? – не понял Джей.
– Болят.
– Повредил?
– Да, пока бежали от кара…
«Ох уж эта акула, – подумал Джей. – И откуда эта тварь взялась на маршруте? Ребятам еще повезло, что успели добежать до деревьев, что акула не проявила должного упорства или хотя бы не раздавила кар».
– Могу посмотреть, – предложил он, – в смысле, ноги.
– Не надо, – сказал Зимин. – Педали я уже вправил. Просто ходить ему не мэджи.
«Уж что не мэджи, так ни мэджи», – подумал Джей.
– А почему не запустили сигнальную ракету?
– А смысл? – Зимин сморщил нос. – Я думал, что сам смогу отрипить машину… В крайнем случае, потащил бы его на спине…
Джей улыбнулся от забавной двусмысленности фразы.
Из-под баньяна, раздвигая висячие корни, появился Грочек, в руках его был сублимированный брикет в яркой обложке, точно такой, что Джей видел в сельве.
– Вот, – сказал Грочек. – У нас же есть еда.
Ги́дробиолог поднес брикет к лицу. У Джея на миг возникло ощущение дежавю, ему показалось, что сейчас Стефан откусит брикет вместе с оберткой. К счастью, ничего подобного не произошло, Грочек взялся пальцами за верх упаковки.
– Не стоит открывать, – сказал Джей. – Сублимат не испортится, а мясо лучше съесть сразу… Впрочем, как знаете.
– Он дело балает, – подтвердил Зимин. – Убери-ка сушку.
Грочек неохотно сунул брикет в карман, затем своей странной разрегулированной походкой отковылял в сторону и продолжал наблюдать, как Джей вырезает во мху квадрат, метр на метр, разрезает его посередине и, подсекая ножом короткие корни, скатывает желто-зеленую губку, будто коврик, в две стороны. На обнажившейся земле Вагош разложил большую неопределенного цвета салфетку, вытянул из края тросик с регулятором, чуть поколдовал, и по салфетке внезапно побежали ярко-белые язычки пламени, постепенно охватывая всю чуть смятую поверхность. Руки и лицо Джея обдало жаром. Зимин, сидевший у переносного костра, слегка отодвинулся. Джей повертел регулятор, уменьшая высоту пламени, и начал укладывать над огнем толстые прутики с нанизанными на них ломтями.
Мясо антилопы бонго быстро готовится и почти не требует специй. Когда кусочки из розовых стали золотисто-коричневыми, Джей снял первый прут с огня и протянул Зимину. Тот чуть напряженно взял импровизированный шампур, покрутил, словно примериваясь, укусил горячий сочный кубик, лицо его приобрело недоуменно-счастливое выражение.
– Бона, – невнятно проговорил Зимин, разом снимая с прута белыми зубами весь кусок целиком.
Чак, которому нравился запах жареного мяса, зашевелил носом. Джей кинул ему несколько еще не нанизанных для жарки ломтей.
Второй шампур перекочевал к недоверчиво улыбавшемуся Грочеку. Тот опасливо, несколько наотлет, взял прут обеими руками, и стало видно, что широкая блокбактериальная повязка на его руке со стороны ладони сплошь засохла коричневой коркой, хотя пальцами гидробиолог двигал достаточно уверенно.
– Что у вас с рукой? – спросил Джей, беря с костра еще одну порцию мяса.
– Порезался, – сказал Грочек, переворачивая руку ладонью книзу, – когда падал.
– Этот боба нож в руке держал, когда запнулся, – пояснил Зимин с набитым ртом. – Разрезал ладонь. Хорошо, что я успел его через хлыстовник протащить.
Джей кивнул, затем взял шампур себе.
Низкое пламя файргенератора весело шипело, кусочки филе покрывались румяной ароматной корочкой, цветные пушинки, кружившие по воздуху, вспыхивали, касаясь пламени. За пару часов трое людей и щенок индри прикончили обе задних ноги целиком. Аппетит у Зимина и Грочека оказался просто отменным. Джей дожарил остатки филейных частей, погасил и свернул салфетку. Потом они с Зиминым собрали и унесли подальше от поляны останки несчастной бонго. Объевшийся Стефан Грочек и не менее объевшийся Чак лениво наблюдали за ними, лежа на упругом матрасе мха.
– Твой хунд такой же лентяй, как мой Стефан, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал Зимин, кивая на Чака.
Присев на корточки, они мыли руки в [ручье.
– Сможешь завтра помочь затромбить мой кар? – вдруг без всякого перехода спросил Евгений.
– Затромбить? – Джей непонимающе нахмурился.
Насколько он знал, словечко «затромбить» означало порчу какого-нибудь имущества или техники.
Лицо Зимина застыло.
– Я имел в виду… как это… – проговорил он неуверенно.
– Отрипить? – неожиданно для себя подсказал Вагош.
Зимин просиял:
– Да, – сказал он, – точно. Отрипить.
Джею вдруг стало не по себе. Перед глазами опять возникла яркая упаковка с откушенным краем…
Боевые психотропные вещества типа «inside hypno» – излюбленная тактическая примочка любого террориста. Их трудно обнаружить, их трудно нейтрализовать. Принцип их действия бывает разнообразен, но, как правило, сводится к одному: дезориентация, подавление воли, резкое повышение чувствительности к гипнотическим внушениям. Несколько миллиграммов «вуду-118», и патентованный охранник с двадцатилетним стажем проносит бомбу на охраняемый объект, а любящая жена стреляет в голову любимому мужу. Побочные эффекты: кратковременные галлюцинации, замутнение сознания, возможны приступы шизофрении, буде к таковым имеется склонность.
Вот, пожалуй, все, что Джей мог навскидку вспомнить. Борьба с терроризмом никогда напрямую не входила в сферу его профессиональных обязанностей. С другой стороны, если подумать, то какова эффективность безадресного распыления посреди сельвы дорогостоящей психотропной заразы? Хотя галлюцинация у Джея была почти наверняка. Абсолютно голый белокожий человек сидел на мху, скрестив ноги и опустив руки по бокам корпуса… Вот же зараза!
Имелась еще пара возможных объяснений. Первое – это какое-нибудь местное вещество растительного происхождения. Допустим, пыльца жгучего подсолнуха может в период цветения вызывать легкие галлюцинации, а полынный гриб содержит вещества, похожие на каннабиноиды. Вторая вероятность была куда как неприятнее. А может быть, ни Зимина, ни Грочека нет в живых, а люди, сидящие на сломанном каре под баньяном, просто выдают себя за сотрудников озерного купола? Средства современной мобильной физиопластики позволяют сымитировать почти любое лицо. Было бы неплохо подергать Грочека за нос… Фальшивые ткани легко определяются на ощупь.
Зимин смотрел выжидательно.
– Попробую помочь, – проговорил Джей, – насколько в этом разбираюсь. Но если не получится, придется идти пешком.
Зимин кивнул.
– Да, – сказал Джей неожиданно для самого себя. – Тебе большой привет от Цавахидиса.
Светлые глаза Зимина напряженно смотрели на Джея, словно бы вспоминая.
– От Цавахидиса? – наконец сказал Зимин. – От рыжего? Где он сейчас?
– На Лопесе, – с некоторым облегчением сказал Джейслав.
– Занесло, однако, – пробормотал Зимин.
Джей согласно покивал головой.
«Наверное, я ошибаюсь, – подумал он. – Женя всегда был со странностями».
– Слушай, а когда вы ехали через сельву, не замечали ничего подозрительного или необычного?
Зимин усмехнулся:
– Здесь все всегда необычно. А что?
– Да нет, ничего. А с Грочеком вы все время держались вместе? Может, он куда-то исчезал?
Зимин покачал головой:
– Нет, – сказал он. – Разве что посрать. А хули?
– Да, ерунда. – Джей развел руками. – Пустое. Извини.
– Ничего, – сказал Зимин, поднимаясь. – Бона… Темнеет, – добавил он, глядя на небо, – Пора ложиться.
– Поставишь охранный периметр?
Зимин в затруднении потер ладонью лоб.
– Нет. Сломался… Затромбило, – он качнул головой и покосился на собеседника.
– Ладно, я сам, – сказал Джей.
Зимин повернулся, собираясь идти к баньяну.
– Эй, – позвал Джейслав, внезапно вспоминая. – Я тут нашел по дороге одну штуковину…
Он вынул из накладного кармана фляжку.
– Мэджи, – Зимин, нагнувшись, взял у него фляжку из рук, – Действительно, я ее обронил. Данкай, брат…
* * *
Под днищем мотокара было жарко и тесно. А все потому, что такую гнусную работенку должны делать маленькие, ловкие, неприхотливые киберы, но никак не восьмидесятикилограммовый мужик. Черт, а если бы мы не выкатили машину из-под баньяна, то было бы немного прохладней, хотя и немного темнее.
– Эй, наверху, – громко сказал Джей, вытягивая вбок растопыренную пятерню. – Дайте мне реверсионный ключ.
– А какой он? – спросил Грочек.
Джей заскрипел зубами:
– Размером с ладонь, на зеленой рукоятке.
– Этот?
Джей скосил глаза. Он увидел руку с ключом и любопытную морду Чака.
– Этот… Стефан, а вы не могли бы залезть на сиденье и нажать ногой педаль газа? Или у вас ноги болят?
– Нет, я смогу, – сказал Грочек. – А где тут педаль газа?
Суперзараза! Джею смертельно захотелось вылезти и крепко врезать Грочеку по шее. Это не супертеррорист, а супермудак. Его счастье, что вылезать из-под кара целая история.
– Там две педали, – терпеливо объяснил Джей, – та, что справа, это газ.
Мотокар, выкаченный из-под баньяна, стоял с восточной стороны раскидистого дерева, в двух десятках шагов от неплотной стены хлыстовника.
– Нажал, – неуверенно доложил Грочек. – Как там?
– Нормально, – пробормотал Джей.
Он уже второй день безрезультатно возился с машиной. Сначала Зимин объяснил глубокие вмятины на носу мотокара сдержанным интересом акулы к человеческой технике. Позже Грочек проговорился, что они сами врезались в дерево. Картина вырисовывалась неутешительная. Удар или удары повредили синхронизирующий блок генератора. Какое-то время механизм держался, но при очередном пуске двигателя произошло что-то вроде короткого замыкания. Линия, питавшая электромоторы передних колес, вышла из строя.
Провозившись полдня, Джей изолировал места пробоев, проверил баллоны с водородом, которые, к счастью, не пострадали, и переориентировал подачу энергии на задние колеса. Полноприводной кар превратился в кар заднеприводной. Что ж, как говорится, лишь бы ехал. Но ехать кар не собирался. Три TF-предохранителя из четырех оказались сгоревшими. Замена тээфов – плевое дело. Каждый мотокар в числе прочих необходимых запчастей комплектуется набором сменных предохранителей. Но это в теории, а на практике жесткого бокса с аварийным набором в салоне просто не оказалось. Зимин предположил, что ящичек выпал во время спешного бегства. Грочек же, нахмурив редкие брови, вспомнил, что да, был какой-то ящик, мешался под ногами… Зимин посмотрел на коллегу долгим взглядом и ушел ставить силки на леопардового кролика, а Джей сел собирать в кучу все свои скудные знания по прикладной электромеханике.
Оставался еще один способ. Гипотетически, использовав два импульсных распределителя с переднего моста, можно было попробовать запитать оба задних электромотора параллельно, через одну шину, или попытаться подключить двигатели напрямую, без предохранителя. Оба способа были достаточно авантюрными, и оба требовали времени…
– Еще нажимать? – спросил сверху Стефан.
– Достаточно, – Джей вручную подрегулировал разрешение ночных очков и принялся внимательно изучать крепление импульсных распределителей.
«Сукин ты сын, – сердито подумал он про Грочека. – Я просто уверен, что именно ты выкинул коробку с предохранителями».
Кар мягко качнулся на рессорах. Ноги Грочека одна за другой спустились на мох, гидробиолог, покряхтывая, сел возле машины. Хренов инвалид. Ладно, черт с ним, с Грочеком. Гораздо полезнее подумать о том, как открутить распределитель. Пространство совсем узкое, роботу с его манипуляторами было бы удобно, а вот человеку… Может, отсюда можно подлезть? Нет, ясно как божий день, в одного это не сделаешь.
– Стефан, – позвал Джейслав.
– Что? – немедленно отозвался Гфочек. – Нужно помочь?
«Ну, нет, – подумал Джей. – Как ты помогаешь, я уже видел».
– А Зимин когда обещал вернуться? – спросил он, словно бы между прочим.
– Не знаю, сказал, что пошел проверять силки… Ай! А ну пошел!.. Ай… Почему он на меня все время напрыгивает?! – вдруг жалобно закричал Гфочек.
«Потому что от тебя за версту несет непроходимой щенячьей глупостью», – злорадно подумал Джей.
– Чак, фу! – сказал он строго, и под днище кара немедленно заглянула веселая темная морда.
На второй день знакомства отношения молодого индри и гидробиолога из купола Рибейры без каких-либо промежуточных стадий перешли в довольно забавную фазу. Щенок выбрал Грочека в партнеры для игр и развлечений. То он, подкравшись исподтишка, прыгал на невысокого мужчину, словно пытаясь сбить того с ног, то, сильно распушив хвост, чтобы казаться больше, вдруг хватал его зубами за сверхпрочную ткань штанины, а сегодня ночью он украл у Стефана ботинок и спрятал его под мотокаром. Все утро Грочек с жалобными проклятьями, хромая, разыскивал свою обувь, пока Джей не полез под машину и не обнаружил пропажу. В поведении Чака не было ничего противоестественного, молодые индри любят играть, возиться и кусаться, особенно с ровней. Видимо, Чак считал Грочека существом подходящей весовой категории и не упускал случая повалять дурака.
Морда щенка исчезла из поля зрения, и тут же раздался сердито-жалобный голос Стефана:
– Ай!.. Вагош, да уберите вы его!
– Чак! Фу, негодник, – грозно сказал Джей, стаскивая с лица очки и ногами вперед выбираясь наружу.
Когда он вылез из-под мятого капота, индри уже сидел в сторонке с невинным видом образцовой собаки. Как говорила бабушка: «Не шалю, никого не трогаю, починяю примус». Будучи совсем маленьким, Джей не раз спрашивал, что же такое этот загадочный примус, а бабушка неизменно отвечала, что это архаичный нагревательный прибор, описанный в книжке, которую она читала в детстве. Потом Джей подрос и уже самостоятельно нашел в информационной сети не только описание примуса, но и древний роман с волшебным мальчиком-пажем, превращавшимся в каверзного кота.
– Ваш разбойник только при вас такой тихий, – завел свою волынку Грочек. – А сам только и знает, что на спину прыгать, – гидробиолог вдруг замер, всматриваясь в частокол желтых стволов. – О! – сказал он, указывая куда-то вперед. – Зимин возвращается.
Чак моментально снялся с места и поскакал на другой край кружевницы. Джей тоже обернулся. Какое-то время он ничего не видел, потом красный с черным комбинезон замелькал между стволами.
Чак стоял, весь вытянувшись вперед, опустив хвост градусов на тридцать относительно горизонта. Его поза выражала радостный, но в то же время почтительный интерес. Джей усмехнулся. В отличие от Грочека, Зимин пользовался у щенка индри большим уважением. Уж его-то ботинки были неприкосновенны.
Широкая и в то же время стройная фигура пересекла линию крайних деревьев. Зимин легкой, чуть расслабленной походкой шел к мотокару, в его руке раскачивался в такт шагам увесистый желтый чемоданчик. Джей прищурился, пытаясь понять, что же это такое. Желтая коробка казалась Джею неуловимо знакомой, хотя уходил Зимин точно без всяких чемоданов. Чак, пропустив человека вперед, весело затрусил следом.
Не обращая на индри внимания, Зимин подошел вплотную к мертвому кару и бухнул желтый ящик на помятый капот, затем стряхнул с плеча ремингтоновский карабин с рамочным прикладом и прислонил его к колесу.
– Салют, – сказал Зимин, обращаясь главным образом к Джею. – Смотри, хома, это схэлпит?
Джей, все больше убеждаясь, что перед ним ящичек аварийного технического комплекта, сдвинул желтую крышку. Прямо на боковой стенке в специальной ячейке лежали TF-предохранители, закатанные по-отдельности в герметичную заводскую упаковку.
– Что это? – очумело спросил Джей.
– Ну как, ты же балал, что нужны предохранители, – как ни в чем ни бывало, сказал Зимин. – Вот тебе девайсы.
Джейслав дико посмотрел на собеседника:
– И где ты его взял?
Зимин махнул рукой:
– Повезло. Прикинул примерно, где он мог выпасть, вернулся и поискал.
Грочек обошел их кругом, заглядывая в ящик.
– Так просто?
Зимин кивнул.
Джей почесал затылок. Вот так запросто прогуляться по сельве и найти потерянный ящик… Это даже в голове толком не укладывалось. Такое невероятное везение…
Он не успел додумать мысль. Син-син, настроенный на уведомление, вдруг завибрировал и начертил перед животом Джея голограмму: несколько полупрозрачных сфер, надувающихся как мыльные пузыри.
– Черт, – пробормотал Джей, торопливо отстегивая с пояса информационную панель.
– Джей Вагош, – проникновенно сообщил син-син, – вы просили уведомить вас насчет связи. В данный момент могу принять и сигнал орбитера DJ-4-12. Не желаете ли выйти в эфир?
Грочек и Зимин смотрели на Вагоша с интересом и каким-то непонятным ожиданием.
– Я сейчас, – сказал Джей, обращаясь к двум мужчинам с внимательными лицами, и быстро пошел в сторону баньяна. – Мне нужна связь с АМК-16-10. Срочно!
Ожидание ответа с биостанции показалось Джею тягучей вечностью, пронизанной почти ощутимой нутряной болью. Зато, когда он наконец услышал голос Анны, счастливая волна пробежала по его телу от пяток до самой головы, и глаза, к немалому стыду Джея, вдруг сделались влажными.
– Аня, солнышко! – почти закричал он в син-син, который раз за разом безуспешно пытался выстроить над панелью изображение абонента. – Как ты себя чувствуешь? Как наш малыш? Как твой живот? Ты слышишь? У меня не было связи! Анюта!
– Слава! Я тебя почти не слышу, – кричала на далекой биостанции Анна. – У нас все в порядке!
Слышишь? Все в порядке! Малыш пинается! Я раз в день проверяюсь на кибмеде! Живот совсем не болит! Как ты? Как Чак?
У Джея окончательно отлегло от сердца.
– У меня все нормально, а у Чака все просто отлично! – прокричал он, почти физически чувствуя. как уходит сигнал. – Иду от ущелья по восточному маршруту, еще пару дней, и буду на Соммерсе! Аня! У тебя есть связь?
– Связи с Соммерсом у меня нет, – теряясь за помехами, прошелестел голос Анны, – но ты не беспокойся, я тебя дождусь! Слышишь меня? Я не буду без тебя рожать!
– Если что-то пойдет не так, выпускай ракету! Если начнутся схватки, сразу выпускай ракету! Аня! Анюта! Але!..
– Сигнал потерян, пытаюсь восстановить, – сообщил син-син.
– Чертова планета, – пробормотал Джей, неуверенно взвешивая в руке пластинку прибора.
По воздуху плыли фиолетовые пушинки. Звонко стрекотали во мху кузнечики…
– Ай! – вдруг заорал Грочек. – Джейслав! Уберите его от меня!..

Глава 9
Как ни странно, Джей практически не соврал. Меняя друг друга за рулем мотокара и двигаясь практически безостановочно, путники добрались до окрестностей Соммерса ровно за два дня. То ли им удивительно везло с ландшафтом, то ли с выбором отрезков маршрута.
И все два дня Джей с опаской присматривался к своим спутникам, но странности в их поведении постепенно сходили на нет, даже Грочек стал хромать меньше. Если какое-то психотропное вещество и вызвало галлюцинации с частичной амнезией, то действие его заканчивалось. А может, и не было никакого действия. Джей, конечно, помнил о предупреждении Пущина и, со своей стороны, постарался проделать максимум возможных действий. Уклонившись от объяснений, он настоял на экспресс-анализе крови, взял кровь у Гфочека, Зимина, конечно же у себя, и сделал анализ с помощью походного минимеда. Никаких посторонних веществ прибор не обнаружил, только у Гфочека был зафиксирован повышенный уровень лейкоцитов. На том Джею пришлось успокоиться.
Чем ближе путники подъезжали к куполу, тем плотнее становились заросли, кружевницы исчезли напрочь и все реже встречались отдельные поляны. Сельва плотными рядами хлыстовника как будто стремилась выдавить чужеродное сооружение со своей планеты.
Скорость продвижения несколько уменьшилась, но мотокар довольно бойко полз вперед, рыская из стороны в сторону. За рулем сидел Зимин, Грочек дремал на втором сиденье, Чак дремал у него в ногах, а Джей, со штуцером на коленях, удобно расположился на багажнике позади Стефана. Временами, придерживаясь за торчащие скобы, Джей подскакивал на композитном корпусе, не забывая, впрочем, смотреть по сторонам. Очень полезная привычка.
Кар подпрыгнул на очередной кочке, огибая очередное высоченное дерево.
– Уп! – сказал Джей, подлетая кверху, а затем ударяясь задницей о твердую перфорированную поверхность.
Глаза его вернулись к тому месту, которое только что внимательно рассматривали.
– Эй, Зима, – внезапно позвал Джей, – притормози-ка.
Не дожидаясь, пока кар упрется всеми колесами, он ловко спрыгнул с машины и, лавируя в частоколе деревьев, двинулся к предмету, привлекшему его внимание.
– Теряем время, – Зимин осудительно нахмурился, оборачиваясь всем корпусом вслед Вагошу.
– Я быстро.
Джей сделал еще несколько шагов и понял, что не ошибся. Из мха торчала желто-красная макушка джетерского шлема. Лишайники уже начали свою экспансию на гладкую поверхность углеволокна. Джей шевельнул находку носком ботинка. Вполне стандартный горшок из летного комплекта, на монококе, прямо над лопнувшим и оторвавшимся визором, аккуратная и даже красивая надпись «Noriega». Во все стороны от кругляша буквы «джи» веером разбегаются трещины, как будто варенное вкрутую яйцо крепко ударили о край стола, собираясь счистить кожуру. Джей представил себе силу удара и слегка поежился.
Сбоку появился Чак, сунулся к шлему, понюхал равнодушно и тут же с величайшим интересом принялся обнюхивать мох вокруг.
«Бедный Норега», – подумал Джей.
– Эй! – крикнул от мотокара Зимин. – Что там у тебя?
– Да так, ничего. Уже иду.
Джей достал из наколенного кармана обойму с радиомаячками, отстрелил в мох одну из капсул, свистнул Чака и быстро пошел к кару.
Находка оставила в душе гадостный осадок. Совершенно не хотелось думать о том, что тело несчастного тюнера сожрали какие-нибудь лесные твари.
Джей боком запрыгнул на багажник и на вопросительные взгляды Зимина и Грочека коротко сказал:
– Вперед.
Чем ближе мотокар подъезжал к куполу Соммерса, тем сильнее Джея охватывало нетерпение. Ему уже казалось, что он узнает места.
Воздух немного потемнел, и цвета летящих перед лицом цветных пушинок стали казаться насыщеннее. Где-то там, вверху, над чудовищными одуванчиковыми кронами, собирался дождь.
Машина резко нырнула колесом в затянутую мхом ямку. Вагош и Грочек дружно качнулись, хватаясь за поручни. Машина подпрыгнула, выравнивая движение, и Джей вдруг с удивлением заметил, что грязной антибактериальной повязки на правой руке Грочека больше нет. Нагнувшись вперед и придерживая ружье локтем, Джей ухватил гидробиолога за плечо, слегка разворачивая его к себе.
– Что? Чего вам? – заволновался Грочек.
– Повязка, – коротко проговорил Джей, другой рукой быстро ловя Грочека за кисть. – Вы что, повязку потеряли?
– Снял, – Грочек неожиданно сильно потянул руку на себя.
Но Джейслав держал крепко, и Стефану пришлось уступить.
– В сельве так нельзя, – сказал Вагош тихо и напористо. – В рану может попасть инфекция. А ну покажите. Она у вас хотя бы закрылась?
Нажимая на запястье, он повернул руку Грочека к себе. На чистой розовой ладони не было ни малейших следов пореза.
– А где? – не понял Джей. – А ну другую руку!
Грочек нелепо дернулся.
– Не такой уж был порез, – затараторил он виновато. – На мне все быстро заживает.
– Молчать! – прорычал Джей.
Он выпустил левую руку гидробиолога и вдруг стремительно цапнул его пальцами за нос.
Нос как нос, самый обыкновенный.
– Вы что?.. – пискнул Грочек. но договорить ему не дали.
– Кажется, приехали! – радостно крикнул Зимин с первого сиденья.
Кар опять подпрыгнул и выкатился на открытое пространство. Серо-пепельный шлак кольцевой зоны захрустел под колесами. Зеленые муравьи в панике бежали из-под протекторов, невольно превращая движение мотокара в затейливое световое шоу. Джей в который раз за последние дни видел конструкции ремонтного ангара. Он был почти дома, и проблемы Стефана Грочека как-то сами собой отходили на второй план. По крайней мере нос у него вполне настоящий. И кроме того, теперь они в Соммерсе, и пусть стигматами странного гидробиолога занимаются медики.
Небо над головой уже сплошь было затянуто тучами, далеко на севере коротко полыхнуло, и, когда плита главных ворот ремонтного ангара лопнула, расходясь в стороны, первый удар грома докатился до ушей Джейслава.
* * *
– Мэджи, – скептически сказал Ярич.
Засунув руки в карманы рабочего комбинезона, замстартех внимательно рассматривал смятый передок мотокара.
– Спрашивай с Зимина, – устало сказал Джей, – или с пятиметровой зубастой твари.
Ярич хмыкнул.
– С Зимы обязательно спрошу, – пообещал он. – Кстати, а где виновники торжества?
– Ушли по начальству докладываться. – Джей не удержался и зевнул.
Зимин действительно ушел из ангара на удивление скоро. Поручил Джею заботу о каре, подхватил в охапку Грочека и был таков. Даже не стал дожидаться появления Ярича. Хотя, наверное, просто спешил сообщить ответственным лицам о своем прибытии.
– Женька? Зимин? – Ярич покачал головой. – Слава, какими грибами ты его в походе кормил?
Джейслав развел руками. Уже когда Гфочек пошел к внутреннему шлюзу, он поймал Зимина за рукав и, понизив голос, настоятельно посоветовал показать Стефана купольским врачам. Что Зимин обещал, хотя и без особого энтузиазма. Сцена получилась слегка натянутая. Джей потер лицо ладонями.
– А как мой «шмель»? – спросил он, озираясь.
– «Шмель»? Бона. Все в полном порядке. Хотя и повозились.
Техник сделал приглашающий жест. Джей вслед за ним пересек огромное помещение ангара и действительно увидел свой кроссфлай.
– Блистер полностью пришлось менять, – сообщил Ярич, поглаживая рукой борт машины, – три воздухозаборника из пяти, маслопроводы… Зато теперь как новый. Хоть сейчас забирай.
– Нет, – сказал Джей, массируя сонные глаза. – Сначала тоже нужно к начальству. Потом на продуктовый склад. Еду погружу и полечу.
Вагош медленно обошел кроссфлай кругом.
– Еду, это хорошо, – философски заметил замстартех. – Без еды никуда, – он улыбнулся узкими губами. – Ну как?
– Невероятно, – сказал Джей. – Даже старые царапины убрали.
Он с чувством пожал Яричу руку.
– Бейте на здоровье, ребятки, – механик усмехнулся. – Хочешь, перегоним твой кросс к погрузочному модулю?
– Да, – сказал Джей, – Было бы здорово.
– Долго здесь пробудешь?
– До вечера, я думаю. Утрясу вопросы прибытия-отбытия, загружусь продуктами, и домой, – Джей мучительно зевнул.
Ярич покачал коротким стеклянистым ирокезом:
– Не хочешь сначала отоспаться? А то неровен час…
– Нет, – решительно сказал Джей. – Домой.
Он уже повернулся, собираясь уходить, но внезапно остановился.
– Слушай, – проговорил он, подбирая слова, – помнишь, ты говорил про пропавшего джетера?
– А, – сказал Ярич. – Норега. Так этот хомик нашелся… Дня через два после того, как вы с Шимицу отчалили.
– И как он? – недоверчиво спросил Джей.
– Нормально. Здоровая шишка на лбу и легкое пищевое отравление. Пока шатался по лесу, ел что придется. Его счастье, что не попался манте или гиенам. А почему ты спрашиваешь?
– Да так, – смутившись, сказал Джей. – Да так…
* * *
Улететь из Соммерса тем же вечером у Джейслава, несмотря на все его старания, не вышло. С оформлением официальных файлов он управился в рекордно короткие сроки. Приятели из службы снабжения оформили заказ на продукты со спринтерской скоростью и обещали на два часа предоставить пять складских роботов в его распоряжение для оперативной доставки и погрузки.
Вся столь грамотно и технично организованная кампания вдребезги разбилась о директора по науке. Фрау Марсельеза, по каким-то своим причинам решившая, что теперь она лично ответственна за здоровье и благополучие Джейслава Вагоша, внимательно посмотрела в его покрасневшие глаза и запретила выезжать из станции.
– Я не выпущу вас, Джей, пока вы не поспите хотя бы десять часов, – сказала она решительно и добавила конфиденциальным тоном. – Я не дура, господин Вагош, и прекрасно понимаю, как вы добираетесь сюда от своего АМК и обратно. В таком состоянии вы в свой кроссфлай не сядете. Не хочу отвечать за разбившегося смотрителя. Я уже велела отменить погрузку продуктов. Принимайте свой «релакс» и ложитесь спать. Десять часов, Джей… Десять.
«Десять часов, – уныло подумал Джей. – Знала бы ты, о чем говоришь. Если я приму „рекс“, то буду спать минимум двадцать пять, а если не приму, то вырублюсь на трое суток и буду пускать слюни в подушку. А я хочу быть дома сегодня, а не послезавтра. Черт и черт!»
– Даже не пытайтесь со мной спорить, – строго добавила О’Хара. – Я уже предупредила Крайца, и он обещал проследить, чтобы вы до завтрашнего утра не покинули купол.
Вот зараза! Джею захотелось разозлиться, но даже злость выходила какой-то вялой. Он был слишком вымотан последними днями. От шальной мысли удрать на кроссе без продуктов пришлось сразу отказаться. Джей слишком хорошо знал О’Хару.
Пробурчав что-то про тех, кто сует нос не в свое дело, он вышел из кабинета фрау Марсельезы. Можно было завернуть к Филу, излить печаль и досаду, но, немного подумав, Джей отказался от этой идеи. Вместо этого он спустился к техникам за оставленным у них Чаком и вместе со щенком прямиком направился в отведенную им каюту. Он и в самом деле чувствовал острую потребность в отдыхе.
В маленькой комнате с фальшивым окном Джей присел на кровать и, глядя как Чак обнюхивает углы, стянул ботинки. Щенок кружил по комнате, исследуя незнакомое пространство, а его двуногий компаньон рассматривал голографическое окно. Вид на аккуратный шотландский лужок, пересеченный низкой каменной стеной, навевал на него невнятно-мрачные мысли. Джей повозился с пультом в изголовье и нашел панораму какого-то города, кажется Сан-Франциско, снятую из окна высотного здания.
Он несколько минут пристально смотрел на горящие предзакатным огнем окна соседнего здания, потом, словно очнувшись, перевел взгляд на откидной столик. Прозрачный запотевший бокал как квинтэссенция его сегодняшнего поражения, а рядом с бокалом на краешке белой салфетки – желтенький продолговатый эллипсоид «рекса».
Джей поднялся, подошел к терминалу внутренней станционной пневмодоставки, заказал первый попавшийся в списке ужин и вернулся к столу. Задумчиво протянув руку, взял твердую сплюснутую горошину, покатал в пальцах и спрятал ее в карман. Вместо релаксана Вагош достал коробочку с тонизатором. Вытряхнул пару таблеток на ладонь, закинул их в рот и запил водой из бокала.
– Десять часов, – пробормотал Джей, устраиваясь на диване. – Как же…
Он зевнул, приглушил свет, откинулся спиной на упругую, как мармелад, спинку и похлопал рукой по сиденью. Чак обрадованно запрыгнул на диванные подушки, повертевшись, устроился рядом с другом. Джей опять зевнул и положил руку на теплую пушистую голову.
В фальшивых окнах плыло, отражаясь, фальшивое солнце.

Глава 10
Джей, стараясь не гнать, вел кроссфлай над самыми макушками деревьев. Чак на заднем сиденье со смесью страха и любопытства таращил глаза, поглядывая в выпуклые стекла. Память о недавней экстренной посадке была еще слишком жива в его маленьком мозгу.
Купол Соммерса давно исчез на северо-западе, утонув в безбрежном океане сельвы. Миллиарды пушинок, невероятнейшим образом скрепленные в многометровые сферические кроны, отливали под летящей машиной тысячей оттенков от легчайшего пурпура до глубочайшего индиго.
Это зрелище всегда завораживало Джея, но сегодня слишком много сил уходило на концентрацию. Вчерашняя ночь, наполненная полусном-полуявью, походила на черно-белую ретро-постановку театра «Хичкок», когда проваливаешься поочередно из реальности в полуреальность, потом в четвертьреальность, затем вдруг открываешь глаза и не знаешь, что делал в прошедшие десять минут. Действие последней дозы тонизатора постепенно заканчивалось, но принимать еще одну таблетку не хотелось, Джей и так в последнее время слишком налегал на адаптогены. Он чувствовал себя усталым и разбитым, кроме того, Джейслава все утро грызли сомнения. Теперь он сомневался, правильно ли поступил, не поставив директора по безопасности в известность о перипетиях последнего путешествия.
С одной стороны, Джею надлежало лично доложить Крайцу про обстоятельства встречи с труппой из Рибейры, о странностях Стефана Грочека, и вообще… С другой стороны, домыслы Вагоша оставались не более чем домыслами. Зимин говорил, что все время находился с Грочеком, и не верить ему не было никаких оснований. Чудеса физиопластики чудесами, но знаменитое зиминское световое тату во всю грудь за пару недель не подделаешь. С третьей стороны, файл с подробным отчетом Джей оставил у фрау Марсельезы, значит, информация в любом случае попадет к директору по безопасности. А с четвертой стороны, Крайц просто патологическая задница, и Джею вовсе не хотелось на ровном месте организовывать головную боль Зимину. Джей тоже в течение шести лет был полевым наблюдателем. Цеховая солидарность, если хотите.
Джейслав в который раз душераздирающе зевнул и покрутил головой, потом взглянул на экраны приборной панели. Судя по часам, они уже подлетали к биостанции. Автоматический навигатор как всегда не работал. По личным планетарным заморочкам Трикстерра радиосвязь не жаловала. Раскошеливаться на строительство сети ретрансляционных вышек Земля не спешила, а прочие попытки наладить стабильную связь проваливались одна за другой. Последний на памяти Джея проект с гелиевыми дирижаблями закончился десятком упавших в сельву полужестких оболочек и показал лишь то, что гнус атакует не только летящие самолеты.
Станция уже наверняка находилась в радиусе прямого сигнала, Джей потянулся к переключателю рации, собираясь скорректировать курс, но тут слева от вертолета в мультяшной фиолетово-розовой холмистой долине его глаза наконец выхватили края большой прогалины.
Джей поспешно убрал руку от рации. Это будет даже здорово, если он нагрянет неожиданно. Анна любит сюрпризы и подарки. Джей представил радостно-удивленное лицо жены и улыбнулся. Вертолет лег на левый борт и через несколько минут просторная, почти идеально круглая поляна раскрылась под его прозрачным днищем. Заложив дугу, «шмель» по спирали пошел на снижение.
АМК-16-10 с высоты казался совсем маленьким: черепашка-брошь работы мастера ювелира. Бронированное кольцо с лабораториями, жилыми и техническими отсеками скромной неброской оправой надежно охватывало драгоценный камушек горного хрусталя. Внутреннее пространство бублика, накрытое прозрачным куполом, по задумке создателей, было приспособлено под вольер для содержания образцов местной фауны. Когда Джей стал смотрителем биостанции, он высадил в почву вольера две дюжины видов неприхотливых трикстеррианских растений, и получился настоящий ботанический сад. Анна называла его «тепличка», и Джей не без веских оснований подозревал, что именно этот сад, а не смотритель станции первоначально очаровал молодую програмщицу Аню Руш, приехавшую по свежепрорубленному в сельве коридору для плановой настройки мини-климатических систем.
Четыре разновеликих шлюзовых патрубка, торчавшие из панциря АМК, словно лапы настоящей testudo, окончательно завершали сходство маленькой черепашки Джейслава Вагоша с огромной черепахой Соммерса. «Шмель» сел на грунт перед самым большим из шлюзов, ведущим в грузовой ангар для каров и харвестера.
С трудом сдерживая мандраж, Джей следил, как нестерпимо медленно ползет вверх полотно наружного люка. Педаль газа с натугой ушла в прозрачный пол, и кроссфлай нырнул в шлюз, царапнув кожухом винтового блока о стальную плиту. Проклятый индикатор дезинфекции никак не хотел загораться. Волны оранжевого и голубого света пробегали через фюзеляж сверху-вниз и слева-направо, утюжили незваных бактерий. Наконец вспыхнула зеленая надпись, Джей толкнул дверцу и выпрыгнул из машины. Чак, которому тоже не терпелось поскорее очутиться дома, не дожидаясь, пока ему откроют заднюю дверь, перемахнул через пилотское сиденье и, едва не сбив Джея с ног, помчался к наклонной плите внутреннего люка, уже мягко ползущей вверх. Щенок ловко ввинтился в раскрывшуюся у пола щель и оказался в ангаре на полминуты раньше Джея, которому ничего не оставалось, как притопывать ногами о жаростойкий тетракерамит. Едва нижний край плиты поднялся на метр от пола, Джей нырнул под его широкую кромку и сразу увидел Анну… ненаглядную Аню, Анюту, солнышко… Она стояла посреди ангара возле двух припаркованных вдоль стены мотокаров. Слегка нагнувшись вперед, она двумя руками нежно прижимала к себе ушастую голову щенка, вставшего на задние лапы. Огромные, влажные, светящиеся тихим счастьем глаза Анны, не отрываясь, глядели на Джея, пролезавшего под открытым на треть люком.
За пару секунд Джей пробежал расстояние, отделявшее его от жены, сгреб Анну в охапку, прижал, тут же, испугавшись, отпустил, бережно прижал снова и, не убирая рук с крепких бедер, опустился на колени. Его щека прижалась к тугому округлому животу.
– Солнышко мое, как же я по тебе соскучился.
Сообразительный Чак уже нырнул куда-то вниз и теперь накручивал радостные круги вокруг двух обнимающихся посреди ангара людей.
Тонкие пальцы нежно ворошили короткие волосы Джея.
– Не по тебе, а по вам… – прошептала Анна.
– По вам… – эхом отозвался Джей.
– Мы тоже по вам жутко скучали, – Анна радостно всхлипнула, – а сегодня с самого утра почувствовали, что вы возвращаетесь. А потом вертолет…
Чак, которому надоело бегать кругами, попытался всунуться между Джеем и Анной. Анна положила ладонь ему на голову, и щенок замер.
– Устал? – спросила женщина, заглядывая в лицо мужа.
– Жутко устал…
– Ты, наверное, есть хочешь?
Джей счастливо помотал головой.
– Нет, – проговорил он, целуя живот под цветастым свободным сарафаном, – но страшно хочу спать…
* * *
Джей окончательно проснулся и теперь лежал, глядя в мягко изгибающиеся над головой плиты потолка. Умная ортопедическая поверхность импровизированной двуспальной кровати, удобно приспосабливаясь к сиюминутным изгибам тела, фамильярно обнимала его плечи и ягодицы. Джей, чуть поморщившись, сел, откинул одеяло и подумал, что нужно будет в очередной раз подрегулировать жесткость на своей половине. Взъерошив руками волосы, он быстро обежал взглядом семейный будуар, устроенный из спаренного спального отсека. Анна обожала находить странные словечки и обзывать ими окружающие ее предметы и явления.
За фальшивым трехмерным окном, бывшим на самом деле всего лишь голографическим экраном, недалекий частокол хлыстовника погружался в короткие сине-желтые сумерки. Многие служащие маленьких куполов предпочитают выводить на обзорные окна своих АМК какие-нибудь земные пейзажи, экстерьеры городов, картины старых художников, Джей и Анна предпочитали реальный вид с внешних камер.
Джей сладко потянулся. Туманные клочья сна еще кружились где-то на периферии сознания, и от этого было чуть не по себе. Мужчина, с наслаждением ступая босыми ногами по гладкому прохладному полу, подошел к самому окну, пристально всмотрелся в картинку. Шагах в тридцати от станции среди не слишком густых островков зеленого мха шустро перебегало с места на место несколько зверушек наподобие земных броненосцев, только с длинными, свернутыми спиралькой ушами. Джей улыбнулся: мамаша Чу вывела свой выводок на ночную кормежку.
– Господин Джейслав, – произнес за спиной Джея игрушечный голос кибер-мажордома, – госпожа Анна просила ей сообщить, когда вы проснетесь. Я уже послал сигнал.
– Молодец.
– Желаете ужин?
– Нет, – сказал Джей. – Я в душ.
В душевом отсеке пахло шампунем Джея и Анной. Анна никогда не пользовалась косметическими средствами с запахом, но от нее всегда еле уловимо и очень приятно пахло, а может, это Джею только казалось. Дверка гидромассажной кабинки (мыльной, как называла ее Анна) была призывно сдвинута. Джей скинул халат в услужливо открывшуюся гигиеническую нишу и вошел в карамельно-прозрачный стакан, сплошь утыканный сосками душевых мониторов.
– Два-один, – сказал он, называя одну из стандартных программ.
«Сколько же я не мылся? – думал Джей, медленно поворачиваясь под жесткими горячими иглами струй. – Получается, с Рибейры… Купание в озере не в счет. О нем вообще лучше никому не рассказывать. Слава богу, маленький шерп превратился в кучу раздавленных плат и не сможет никому нафискалить, а на молчание Чака вообще можно рассчитывать безоговорочно». Джей даже засмеялся.
Он блаженно закрыл глаза, отдаваясь водяной феерии. Подвижный пол кабины поворачивал его то влево, то вправо, тело покрывалось мыльно пузырящейся пеной, затем омывалось ершиком злых струй, все пространство вокруг было заполнено горячим влажным паром.
– Четыре-один, – сказал Джей.
Дождь струй расступился, образуя вокруг человека цилиндр относительно сухого пространства. В открывшейся нише уже лежала пропитанная мылом губка, и Джей принялся яростно намыливать торс и плечи. Закончив мылить ноги, он перекинул послушно растянувшуюся волокнистую ленту через плечо и принялся другой рукой ловить ее внизу, у ягодиц, намереваясь шоркать спину.
– Четыре-три, – негромко проговорила за его спиной Анна.
Падающие сверху теплые струйки расступились, концентрируясь двумя потоками, пропуская Анну внутрь достаточно просторной душевой кабины.
Джей, улыбаясь, оглянулся через плечо.
– Ань… – сказал он почему-то укоризненно.
– Дай-ка мне, – сказала Анна, отбирая у мужа перекинутую через спину губку.
На ней были только стремительно намокающие трусики. Взгляд Джея невольно скользнул по круглому животу с едва приметной темной полоской, идущей через маленький черенок пупка.
– Мой король наконец вернулся домой, – нараспев сказала Анна, чуть надавливая пальцами на плечо. – Повернись.
– Я и сам… – пробормотал Джей, поворачиваясь.
Губка сильными мазками пошла гулять по пояснице и между лопаток. Джей, вытянув руки, уперся ладонями в противоположную стенку.
– А тебе можно заниматься физическим трудом? – спросил он, блаженно жмурясь, и почувствовал, как набухшие за последние месяцы груди и живот влажно коснулись его спины.
Анна, вытянувшись, поцеловала Джейслава в мокрое плечо. Ее пальцы заскользили по его груди и животу.
– Малыш… – прошептал Джей, теряя, как колесный автомобиль на скользкой дороге, сцепление с реальностью. – Сейчас нельзя…
– Тише.
Пахнущие водой пальцы прижались к его губам. Настойчивые руки, ухватившись за бедра, развернули Джея на прорезиненном дырчатом полу. Анна скользнула вниз. Джей видел, как быстро темнеют от воды ее светлые волосы, стриженные короткими прядками, видел основание длинной шеи и блестящие плечи. Он тихо застонал и запрокинул лицо…
* * *
В широком экране окна, разделенного на секции стойками насквозь фальшивого голографического импоста, уже наступила кромешная ночь. Дежурные прожектора станции неярко освещали зону отчуждения и край сельвы, привлекая внимание любопытных обитателей леса. Длинноногая тень остановилась на самом краю освещенного пространства, повела почти невидимой головой, украшенной целым кустом слабенько фосфоресцирующих рогов, качнулась на своих невероятных ходулях и побрела дальше сгустком непроницаемо черного пространства.
– Олень, – сказал Джей.
Он полулежал на кровати ногами к окну, закинув сцепленные замком пальцы за голову. Дремотная расслабленность постепенно вернулась в тело, он уже не ощущал приподнятой бодрости пробуждения, но вместе с тем спать ему не хотелось. Последствия частого чередования случайных доз тонизатора и релакса.
– А может, и не олень, – сказала Анна.
Сидя со скрещенными ногами на своей половине кровати, она, наваливаясь животом на бедра, сосредоточенно подрезала специальной пилкой края ногтей. Верхний свет в отсеке был погашен, лишь слабо мерцал экран и полотно хитрой пилки, подсвечивающее Анне поле ее деятельности.
– Может, и не олень, – согласился Джей. – И охота тебе возиться, когда в душе есть педикюрный автомат, – добавил он, с нежностью разглядывая жену.
– Не скажи, – Анна сделала неопределенный жест. – Чистка и уход за ногтями и волосами – это способы групповой идентификации, как, допустим, для тебя бритье. Говорят, что раньше мужчины срезали волосы с лица острым инструментом.
Джей поскреб щеку.
– Мой дед брился специальной бритвой, – сообщил он, – и даже не электрической, а вот отец не признавал ничего, кроме геля. Я, как папа, слишком ленив для необязательных действий и ничего, кроме геля, не признаю. Правда, с той поры гели, говорят, стали намного лучше, или мы стали не настолько аллергенны. Женщины, между прочим, тоже пользуются депилятор-кремом. Это я к слову об идентификации.
– Я не пользуюсь… – задумчиво сказала Анна. – Ой! Опять толкается.
– Где? Где? – Джей быстро придвинулся к жене.
– Здесь… Дай руку.
Анна поймала его кисть, приложила к животу, и пару минут мужчина зачарованно ловил ладонью сильные толчки маленькой пятки. Наконец, малыш угомонился, Джей поцеловал живот и убрал руку.
– Кажется, олень вернулся, – сказала Анна, глядя в окно.
– По-моему, это другой, – Джей прищурился, всматриваясь.
– А по-моему, тот же самый…
– Шпионит за нашей биостанцией.
Анна недоуменно оглянулась на мужа.
В коридоре тихо заскреблись, и дверь спального отсека чуть отъехала в сторону, пропуская в помещение Чака. Бодро задрав полосатый хвост, щенок сделал деловитый круг по спальне, засвидетельствовал почтение Джею, ткнувшись меховой макушкой в его ладонь, затем обежал кровать, и, забравшись на нее передними лапами, по-кошачьи принялся тереться щеками об отставленное колено Анны.
– Чак, фу, – сердито проговорил Джей. – Опять лапами на матрац.
– Слав, не гони его, – просительно сказала Анна. – Он соскучился, и он не будет шалить. Правда, Чак?
Индри внимательно поглядел на женщину огромными проницательными глазами, еще раз мазнул темным носом об ее колено и исчез за краем постели. Было слышно, как он вертится, устраиваясь на круглом Анином коврике.
– Я привез блок новостей с «Аскалона», последние два года, – сказал Джей. – Хочешь посмотреть?
– Конечно, – Анна с готовностью отложила пилку. – С удовольствием… А ты не хочешь спать?
Джей пожевал губами:
– Я проспал, – он задумался, подсчитывая, – тридцать два часа.
Двух таблеток «рекса» оказалось маловато, и Джей явственно ощущал дискомфорт.
– Было бы неплохо придавить еще часиков пять, но без «релакса» мне сейчас не заснуть.
– Слишком много таблеток, – Анна грустно покачала головой.
– Давай смотреть, – бодро сказал Джей. – А где син-син?
Анна потянулась и выудила с полки прикроватного стеллажа син-син Джея.
– Ты знаешь, что он у тебя фантомит? – спросила она, передавая инфопанель Джейславу.
– Знаю. Время его почистить, а кому ни попади давать не хотелось… Нужно будет последние записи слить на станционный.
– Я уже… – Анна улыбнулась.
– Вот и молодец, – благодарно сказал Джей.
Настройка виртуальной линии заняла меньше минуты, потом выхваченный из темноты кусок сельвы с любопытным оленем и семейством мамаши Чу исчез со стены, будто стертый мокрой тряпкой. Вместо него на экране замелькали объемные картинки, сопровождаемые комментариями диктора на базике и интерактивными титрами. Объем блока как всегда был грандиозен, и Джей на свое усмотрение ввел несколько фильтров. Анна не возражала.
Калейдоскоп информации походил на торнадо. Достижения науки занимали скромную его часть – технологический порог Шлоссенберга был еще весьма далек от прорыва, о котором уже пятнадцать лет кричали две сотни научных инстатутов, зато новостей политики, культуры и социологии хватало с избытком.
За два последних года панконтинентальное правительство объявило вне закона восемьдесят четыре террористические группировки, признало семьдесят шесть и еще ста двадцати двум отказало в регистрации. Остров Хоккайдо попытался объявить себя единственным на планете суверенным государством, беспорядки на нем, судя по всему, продолжаются и по сей день. Д. Эллано провел серию смелых экспериментов с виртуальным пространством, а Массачусетский университет – серию смелых, хотя и безуспешных, экспериментов с целью получения энергии из виртуальных частиц. Москва и Нью-Йорк, по закоренелой традиции соревнуясь с усердием гиппопотамов в период спаривания, лихорадочно надстраивали инфрасферные ярусы, причем Москва на каждом из новых клонировала архитектурный ансамбль Кремля. Выставка обонятельных полотен прошлого века закончилась скандалом. Оказалось, что знаменитое «Дерьмо» Минца не более чем подделка. В Бразилии закончился чемпионат по экстремальному джетингу, а в Аргентине строительство искусственного перешейка через пролив Дрейка. Голландия тонула, а Австралия надстраивала острова, соединяясь с Индонезией. На Марсе запустили сто шестую атмосферную установку. Джей никак не мог взять в толк, для чего панконтинтальное правительство так возится с Марсом, ведь гиперпривод сделал доступными дюжину планет, условия на которых были не в пример лучше. Индустрия моды, выжимавшая последние соки из изобретения Бен-Элиша, объявила особым шиком прошлого сезона волосяной покров из максимально реалистичной имитации луговой травы, пампасной кортадерии или даже побегов молодого бамбука. На короткий срок вошли в моду и опять вышли из нее мужские платья.
На этом блок земных новостей с непонятно как затесавшимся туда Марсом в общих чертах заканчивался, и начинались новости внесистемья. Чувствуя, как все больше и больше тяжелеет голова, Джей запустил их в самых общих чертах. Они пропустили сводки с Мама Кильи, Атума и Шакти, затем Джей мельком пролистал короткие технические отчеты о колонизации с Норда и Тавискарона, он акцентировался только на Порте-Ве, где три года назад тергруппа взорвала крупную энергетическую станцию, и на Геспериде. спорной планете из системы пятьдесят восьмой Эридана. Планета была необычайна перспективна в плане редкоземельных, но оказалась на самой границе двух сфер влияния, и этшуджаски, похоже, были в ней очень заинтересованы. Переговоры тянулись уже без малого четырнадцать лет. Дипломатические отношения с этой странной, но несомненно разумной и технически продвинутой расой сводились к нагромождению взаимных непониманий, ошибок перевода, неверных трактовок, а потом к долгому разгребанию этих недоразумений. Этшуджаски или прядильщики, как в общих чертах переводился этот термин, текущей ситуацией или вовсе на заморачивались, или понимали процесс переговоров как-то очень уж по-своему. Землянам же хотелось разрешить вопрос как можно скорее. При этом ссора с единственным пока соседом по обозримой части галактики, причем соседом, обладавшим технологией гиперпривода, в планы панконтинентального правительства никак не входила.
– Не хотела бы я с ними общаться, – внезапно сказала Анна, которая, как выяснилось, внимательно наблюдала за сюжетом.
– Почему? – спросил Джей.
– Они слишком для меня странные.
Джейслав удивленно покосился на жену:
– Мы все странные, – сказал он после короткого раздумья, – тем более, что живем в странном мире. Мир налагает на нас свой отпечаток, и мы становимся еще страннее. Вот, допустим, ты не любишь смотреться в зеркало.
– Не люблю, – согласилась Анна.
– А я не люблю Крайца.
– Крайца вообще сложно любить.
– И получается, что обычный у нас тут только Чак, – Джейслав подавил зевок.
– Прядильщики странные совсем по-другому, – грустно сказала Анна, – не в нашем понимании… Знаешь что? Давай-ка спать. У тебя уже глаза красные.
Джей сонно погрозил ей пальцем.
– Слишком темно, – сказал он. – Ты блефуешь.
– Можно подумать, что я и так этого не знаю.
Джей остановил запись.
– Лучше пойду в кают-компанию, – сказал он, – досмотрю там. А ты ложись, – и добавил извиняющимся тоном. – Я знаю эту коляску, не сон и не явь, и без таблетки все равно не уснуть. Проще перетерпеть до завтра.
Анна поймала его за руку.
– Слав, а давай я тебе спою колыбельную, – она заглянула Джею в глаза. – Мне ее мама пела и всегда помогало. Давай?
Джей приподнял брови.
– Давай, – сказал он, откидываясь на упруго и приятно охватывающий шею подголовник.
Экран на выгнутой стене опять перешел в режим окна, на нем появились залитые темнотой заросли хлыстовника, и это было даже уютно. Прохладная ладонь легла Джею на лоб, приятно ероша волосы, и Анна тихо запела. Она пела без слов, выводя голосом текучую, темную, как осенняя вода, странную мелодию. Мелодия подхватывала мысли, несла их, вертела, словно опавшие листья. Спокойно, неспешно, упоительно размеренно. Джей закрыл глаза. В мелодию начали исподволь вплетаться слова, удивительно знакомые, но в то же время неизменно ускользающие от осознания. «На каком языке она поет?» – удивленно подумал Джей, проваливаясь в туманную вязь сна.

Читать дальше

Добавить комментарий