Евгений Щепетнов «Монах. Шанти» (Глава 12,13,14)

Евгений Щепетнов "Монах. Шанти"
Глава 12
– Ну и?
– И что?
– Рассказывай!
– А может, ты первый? Ты пришел ко мне, а не я к тебе. Начинай.
– Хм… ты прав. Нальем по второй?
– Нальем. Только предупреждаю – бесполезный перевод вина. Я не пьянею.
– Что, совсем? Врешь! Хм… не врешь, вижу… интересно… неужто?! Перевертыш? Не может быть! Хотя почему нет? Это объясняет, как ты смог со мной разделаться, будто муху прихлопнул.
– А почему ты так удивился? Неужели перевертышей так мало? Ты же знаешь про таких?
– Знаю? Да я за всю свою жизнь видел только одного перевертыша, и он был в охране главы клана! Такие, как вы, не бродят по миру просто так, их всегда прибирают к рукам. Или они прибирают… У тебя странный акцент. Только не говори, что это северный говор! Я знаю северный говор, но ты странно выстраиваешь фразы, окончания слов тоже немного отличаются. Незнающий человек не заметит, но я искушен в этом деле. Меня не обманешь. Откуда ты взялся, Андрей?
– Издалека, – решился Монах, – и хочу вернуться домой. Если ты мне поможешь, я тебе заплачу. Хорошо заплачу.
– Эх… жаль, что ты перевертыш! – с искренним сожалением воскликнул гость. – Так и знал, деньги у тебя водятся. Я бы тебя прибил, а потом обобрал! И сейчас бы лежал с двумя лучшими девками из «Лунного цветка», пьяный, счастливый, и голова бы не болела!
– Самому-то не стыдно – обирать несчастных горожан? – невольно ухмыльнулся Андрей. Ему чем-то нравился этот беззастенчивый бретер, говорящий то, что думает, невзирая на последствия.
– А чего стыдного? – удивился Харад. – Я что, не даю им возможности сопротивляться? Я честно вызываю на бой, они имеют право взрезать мне брюхо так же, как я им. И кто виноват в том, что они умеют драться хуже, чем я? Пусть учатся!
– А не боишься, что тебе как-нибудь всадят стрелу в затылок? Или болт в сердце? Родственники или друзья убитых тобой. Не боишься мести за ограбленных?
– Ну… есть такая опасность, – неохотно признал Харад, – два раза покушались, твари. Руку пробили болтом да глаз чуть не выбили – чиркнуло по виску. Вообще-то я собирался покинуть эту землю, и твои денежки должны были послужить мне мостом в другую жизнь. Что-то горячо здесь стало… пятки так и прижариваются. Хотел на Шинунал свалить. Там сейчас идет война, можно хорошо заработать.
– Грабить селян? Горожан? – скривился Андрей. Гость уже не казался ему симпатичным парнем.
– Кто попадется, – пожал плечами Харад. – А что, во время войны на территории противника все, что добудешь, – твое! Разве в твоих краях не так?
– Хм… вообще-то так, – неохотно признал Андрей и вздохнул. – Ничего не меняется. Ни в каких мирах. Подожди, а кто там воюет? И с кем?
– Кланы – между собой. За власть. Король отправился к далеким берегам, на юг, власти нет. Как только он исчез, как только исчезла королева, тут и началось. Резня, резня и резня. Уже несколько месяцев резня. Я не хотел туда ехать, но… лучше уж там повоевать, чем получить стрелу в затылок здесь.
– Не понимаю разницы, – пожал плечами Андрей. – Там убьют и тут убьют… а что, другого занятия найти нельзя?
– В пираты? – усмехнулся Харад, поглаживая рукой глиняную кружку с рисунком ели на боку. – Пираты долго не живут. Два, три, пять походов – и тебя грохнут. Случайная стрела, камень из камнеметалки, и конец. Да и не так это дело прибыльно, как кажется. Я был в пиратах – больше не хочу. Ну что, расскажешь, что тебе понадобилось здесь, в забытой богами дыре?
– А мне показалось, приличный город, – усмехнулся Андрей. – Чего это забытый богами-то? Просто у тебя сейчас черная полоса в жизни, вот и кажется, что город плох.
– Черная полоса? Какая черная полоса? – не понял Харад.
– Ну… говорят, что жизнь похожа на… хм… в общем, представь себе дорогу, которая поперек раскрашена полосками. Это и есть наша жизнь. Полоса черная – это полоса неудач, полоса белая – это период, когда тебе везет, когда все замечательно. Вот так и живем.
– Интересно, – восхитился Харад. – Ты точно не из наших краев, я никогда не слышал такого! Но ты опять хитро увел разговор от себя! Ох ты и хитрый тип! Итак, перевертыш, который никому не подчиняется, не из наших краев, говор странный. Пришел в город-порт – зачем? Значит, хочет куда-то плыть. Точно?
– Точно. Мне нужно уплыть туда, куда отправился король Шинунала, – решился Андрей. – Насколько это реально? Ты местный, ты должен это знать.
– Никто ни за какие деньги не поплывет в те края, – хмыкнул Харад. – Безумная королева заставила короля отправиться за море, и теперь от них нет никаких известий. Все знают, что они погибли. За морем живут чудовища, питающиеся людьми, – это знают даже младенцы.
– За морем живут такие же люди, как и вы, – усмехнулся Андрей. – Или ты не всерьез? Шутник…
– Многие так и считают – за морем чудовища, – ухмыльнулся Харад, – только я не верю. Но верю в то, что, если одинокий корабль приблизится к чужим берегам, участь его будет незавидна. Пираты, они везде пираты. И некому защитить. Отправляться в такую даль можно только в несколько судов, с толпой умелых бойцов, способных дать отпор. Потому никто и никогда не отправится в те края в одиночку. Понятно? Значит, ты из тех краев… и как ты попал сюда? Магия? В сказках умелые маги могут переносить на огромные расстояния всякие там предметы, и даже людей. Ты так тут оказался?
– Случайно, не своей волей, – неохотно подтвердил Андрей. – Перенесся сюда и теперь хочу вернуться домой. Что посоветуешь?
– Давай-ка нальем по кружечке… у меня от хорошего вина голова лучше работает. Ну, за то, чтобы наши мечты сбылись!
Харад в три больших глотка опустошил кружку и удовлетворенно вытер рот тыльной стороной ладони, откинувшись на спинку стула и поглядывая на Андрея поблескивающими глазами. Посидел, созерцая собеседника, будто диковинную зверушку, и продолжил:
– Давай рассуждать так: у кого кораблей достаточно, чтобы отправить за море целый флот или хотя бы штук пять? Меньше пяти просто глупо: пираты обычно ходят на промысел в три-четыре корабля, самое меньшее – в два корабля. Это должен быть или крупный купец, или… сам глава клана. Впрочем, есть и еще путь – купить корабль, оснастить, набрать команду и отправиться куда надо. Но… где ты найдешь таких смельчаков, чтобы отправиться неизвестно куда через все море? Ты хоть знаешь, сколько времени займет путешествие? Куда плыть?
– Если с Шинунала – месяц пути. – Андрей задумчиво покатал между пальцами шарик из хлебного мякиша, потом прицелился и ловко выстрелил им в открытую форточку.
Харад проводил «снаряд» взглядом, удивленно поднял правую бровь, будто восхищаясь способностями собеседника, и вернулся к разговору:
– Нужен хороший рулевой, способный держать курс, нужен хороший корабль, способный выдержать шторм в открытом океане. Нужна команда, которая способна бегать по снастям и не будет ночью красться к твоей каюте, чтобы перерезать тебе горло. Видишь, как много надо, чтобы ты смог перебраться на Южный материк? Кстати, а ты уверен, что он есть, этот материк? Мало ли что придумали безумная королева и король, который, как говорят, полностью был у нее под каблуком!
– Хочешь, чтобы я рассказал о том материке? – усмехнулся Андрей. – Есть, есть материк. Месяц пути на корабле. А ваше войско, наполовину выбитое, теперь служит империи Балрон. Рыжий корпус – так оно теперь называется. То, что осталось от армии безумной королевы. Да, я их разбил. Я и мои люди. Как тут оказался, не знаю. Магия какая-то. Итак, нужен корабль – ты с этого начал? Посмотри, ты человек опытный, этого хватит, чтобы купить нужный корабль?
Андрей поднялся, сделал пару шагов к шкафу и достал с нижней полки небольшой мешочек с камнями, которые дал ему Урхард.
– Гляди! – Андрей развязал горловину кошеля и высыпал на стол горсть камешков, тускло блеснувших среди крошек на столе, залитом вином. – Этого хватит на корабль?
– Это… это то, что я думаю? – вытаращил глаза Харад. Он осторожно потыкал пальцем в камешек размером с ноготь мизинца. – Это они, адаманты?
– Они, – усмехнулся Андрей. – Я не знаю, сколько стоит ваш корабль, способный пересечь море, потому ты мне должен помочь. Я оплачу твои услуги, не беспокойся.
– Оплатишь? Вот это правильно, – довольно кивнул Харад. – Я поиздержался, работа мне нужна. На корабль тут хватит. И на снаряжение, и на припасы. Проблема только в том, что все хорошие корабли, все до единого, принадлежат главе клана. Все – нужного нам размера и оснастки. И продаст ли он такой корабль – это вопрос.
– Подожди… а как же купцы, о которых ты говорил? – неприятно удивился Андрей. – Крупные купцы? У них что, нет хороших кораблей? В чем дело?
– Я тут подумал – нет, таких у них нет, – невозмутимо пожал плечами Харад. – Те, что есть, больше подходят для путешествий вдоль побережья, да могут достичь Шинунала, не более того. Ну и пограбить сойдут: низкая осадка, если что – прячутся на мелях. А тебе нужен настоящий морской корабль, с большой осадкой, крепкий, устойчивый. Такие строят только для главы клана. У него их десятка два – боевые корабли, с камнеметалками, высокими бортами, за которыми прячутся лучники. Стоят такие корабли дорого, да. Но тебе хватит денег, вернее, камешков – если он будет согласен продать такой корабль. Теперь подумай, что ты можешь предложить главе, чтобы он согласился расстаться с боевым кораблем. Деньги? У него их куча. Власть? Он тут бог. Захочет – любого вздернет или башку отрубит. Глава делает все, что хочет. И закон ему не указ. Это самый крупный клан нашей земли, и скоро он будет главным – ходят слухи, что глава собирается подмять под себя остальные кланы. Единственное, что его может заинтересовать, это ты, перевертыш. Вот только он сразу пожелает, чтобы ты ему служил. А если не захочешь – уничтожит. Зачем ему в землях клана человек, который может пройти через охрану как раскаленный нож через брусок масла? Ты опасен, а значит, нужно тебя уничтожить. От стрелы в башку никто не застрахован, и у нас есть стрелки, сажающие стрелу в пятно размером с кулак на расстоянии триста шагов и больше. Ты не сможешь пройти по улице, не сможешь тут жить. Кроме как служа главе.
– А если попробовать найти корабль на Шинунале? – угрюмо переспросил Андрей. – Они ведь ушли на юг, и корабли для этого нашли. И, замечу, много кораблей. Что-нибудь да осталось!
– Нет. Все ушли. И больше кораблей они не строят. Смута охватила Шинунал, идет борьба за власть, я тебе уже говорил. Не до путешествий теперь им. Весь остров клокочет, булькает в крови. Забудь про Шинунал, как только твоя нога ступит на берег – тут тебе и конец. Ну хорошо, может, и не сразу, но все равно конец. Каждый островитянин постарается выпустить тебе кишки. Сотому или тысячному это удастся – как я уже говорил, от случайной стрелы никто не застрахован. Ты чужак. Тебя издалека видно – ты чужак. Парень, ты просто не видишь себя со стороны, от тебя так и веет чужаком, и твои рассказы о том, что ты с севера, из дальнего клана, никого не введут в заблуждение! Кстати, я не удивлюсь, если главе клана уже доложили о странном путешественнике, который так быстр и ловок, что за несколько ударов сердца уложил на пол некоего придурка, и выглядит не так, как здешние люди. Глава любит все странное… может, на этом сыграть? – Харад задумчиво поскреб чисто выбритый подбородок со следами пореза. Видимо, порезался, когда брился.
– Погоди, ты сказал, что можно завербоваться в наемники на том же Шинунале? А как это вяжется с тем, что чужаку выпустят кишки? Любому чужаку?
– Ну не надо так буквально понимать все, что я сказал, – поморщился Харад. – И притом, когда завербуешься, ты уже не чужак, ты свой. На тебе будут цвета того клана, в котором ты воюешь. За который ты воюешь… – Харад помолчал, отпил из кружки, вытер губы и поднял взгляд на Андрея. – Вот что я скажу: тебе одна дорога, к главе клана. Сумеешь его уговорить – он продаст корабль, поможет с командой. Не сумеешь – ничего не получится, даже если ты осыплешь порт золотом.
– Как попасть к главе? Если я правильно понимаю, к вашему главе не так просто попасть. Вряд ли кого-то с улицы приведут в его покои.
– Ну… всякое бывает, – усмехнулся Харад, – но мысль верная. Ты хочешь спросить, могу ли я провести тебя к главе? Как ни странно, могу. Я знаю начальника его охраны, знаю приближенных. Когда-то я… впрочем, это длинная история и тебе неинтересная. Ну что же, завтра я за тобой зайду… в полдень. Да, в полдень. Готовься, думай, что скажешь главе. А я пойду договариваться о встрече, не буду терять время. И вот что – ты мне будешь должен… пятьдесят золотых.
– Не жирно ли? – ухмыльнулся Андрей. – Запросы у тебя не по одежде, а?
– А что одежда? – слегка обиделся Харад. – Ну некому вычистить было, денег нет, а так-то лучшие раванские кружева, болорская шерстяная ткань, сапоги из мягкой кожи руки мастера Гулрада! Оружие – лучших мастеров… хм… ну да, да, у тебя лучше. Да у меня тоже были полосы светлые! Пришлось вот на черной полосе расстаться с хорошим оружием… я и сам не рад. Но с твоей помощью разбогатею, да. Дай в счет оплаты десять золотых? Не бойся, я не убегу с деньгами! Хочу посетить «Лунный цветок» – у меня бабы не было три седмицы! А на портовых грязных шлюх я не размениваюсь! А пошли вместе к девкам? Там есть такие штучки – потом спасибо скажешь! Пошли?
– Нет, не пойду, – снова усмехнулся Андрей, – я не хожу к шлюхам. Нет, не предпочитаю мужчин, не делай такую физиономию. Я сплю с теми женщинами, которых люблю. Или хотя бы влюблен.
– Молодой еще, – скривился в улыбке Харад. – Я тоже когда-то был романтичным идиотом. Теперь знаю цену деньгам, словам и любви. Нет ее, любви-то, есть желание… и когда ты его не можешь удовлетворить, тогда… тогда… в общем, хреново тогда. Я не люблю обслуживать сам себя, это унизительно для воина. Впрочем, менее унизительно и безопасно, чем связываться с гнилозубыми портовыми бабами, воняющими потом, черными пеньками зубов и селедкой! Брр! От них пахнет мертвечиной!
– Откуда знаешь? – не выдержал Андрей. – Раз ты с ними не связываешься?
– Ой, ну не будь таким придирчивым, – подмигнул Андрею Харад, – всякое бывало! Когда солнце палит, не думаешь, насколько грязна вода, – напиться бы! Утолить жажду! Ну что, пойдем со мной?
– Что-то разговор не туда зашел, – помотал головой Андрей. – Нет, не пойду. Денег дам – пять золотых. Выполнишь дело, получишь свои пятьдесят золотых. Но! С этого момента я тебя нанимаю. Ты будешь работать на меня, отрабатывать свои пятьдесят золотых.
– Пятьдесят золотых – без учета еды и выпивки! – вставил Харад, блестя глазами. – Кормежка за твой счет!
– Без учета выпивки и кормежки, – согласился Андрей. – Когда ты со мной. Оплачивать твои походы в публичный дом я не собираюсь. Ты делаешь все, чтобы я мог купить корабль, нанять команду. Если понадобится – дерешься вместе со мной, за меня.
– За море тоже с тобой идти?
– Это как захочешь. И вот еще что, никаких драк без моего разрешения, если только тебе не будет угрожать опасность. Или мне. Я не хочу, чтобы какой-то удачливый боец выпустил тебе кишки прежде, чем ты сделаешь все возможное по нашему контракту. Согласен?
– Так-то согласен, но замечание про драки мне не нравится! – фыркнул Харад. – Я этим только и жил последнее время! И они не смогут меня взять, болваны все! Я самый…
– Никакой ты не самый, – резко перебил Андрей, не обращая внимания на неудовольствие собеседника. – Если я смог тебя побить, значит, и еще кто-нибудь сможет. А ты мне нужен. Готов заключить контракт? На таких условиях?
– Готов, но ты обещай, что отомстишь за меня, если мне прострелят башку, – уныло заключил Харад. – Я теперь работаю на тебя, значит, ты должен мстить за своего наемника.
– Хорошо. Я отомщу, если только узнаю, что тебе мстят не за подлый поступок, – пожал плечами Андрей. – Вдруг ты снасильничал какую-нибудь девицу, а потом ее задушил? За такое любая казнь не кажется несправедливой.
– Обижаешь! – поджал губы Харад. – Я похож на человека, насилующего девиц? Впрочем, наверное, похож, – хохотнул он. – Ладно, согласен. По рукам! Ритуал?
– Ритуал.
Андрей встал вслед за Харадом, они скрестили руки, соединив ладони, и Андрей перечислил все, что они с Харадом должны сделать. Завершили ритуал слова Харада:
– И пусть покарают меня боги, если я нарушу договор!
Андрей достал из пояса пять золотых, бросил их на стол, и не успело стихнуть эхо стука монет, как они уже исчезли под ладонью бретера, радостно заулыбавшегося новому работодателю. Еще через пять минут Харада уже не было в комнате, он так спешил к своим девицам, что чуть не упал, споткнувшись о порог.
А может, подействовало вино, которое он выпил в одиночку – Андрей больше не пил. Что толку пить, когда не пьянеешь? Андрей всегда считал это извращением. Безалкогольному пиву – бой!
Пустой день. Андрей не любил такие дни, они в его бурной жизни случались не раз и не два. Какой-нибудь городишко, в котором и посмотреть нечего, и сходить некуда, и вообще, тоска, пыль и пустота. Нет друзей, нет знакомых, нет ничего, что бы могло занять мозг, – кроме мысли, что нужно выполнить заказ и быстро унести ноги. А до акции нужно ждать, иногда по несколько дней – цель никогда не указывали заранее, только на месте. Обычно Андрей выходил в город и бродил по улицам, отмечая для себя пути отхода, укрытия, дорожную обстановку – застрять в пробке на отходе было бы верхом глупости.
Все провинциальные городки похожи друг на друга: люди двигаются медленно, будто под водой, никуда не спешат или сидят возле забора на корточках и курят, лениво перебрасываясь ничего не значащими фразами. Куда спешить, когда все дни похожи один на другой и, если ты ускоришь движение, все равно ничего не изменится. Кафешки – почему-то всегда их владельцами были кавказцы. Скучающие таксисты на ржавых рыдванах, отмытых до блеска. Автобусы на автостанции, поглощающие жадными ртами дверей тех, кто отправляется в большой город на поиски лучшей жизни, не замечая, что городок держит их на длинных-длинных нитях и норовит притянуть назад, в душное болото провинциальности.
Вот и сейчас у Андрея было странное чувство, что-то вроде дежавю – все знакомо, все банально и навязло в зубах, как жилистая говядина. И пусть прохожие одеты по моде другого мира, все равно они не такие, как в столичных городах, более спокойные, что ли. Они так же сидят на корточках, так же курят – слабую наркоту, – закатывая глаза и лениво болтая о том, что видят. А видят они чужака, одетого, как принято в северных кланах. Видят и тут же забывают о нем. Как и он о них.
В порту такое же вялое движение – середина дня, солнце высоко, время обеда. Грузчики, которых нетерпеливый наниматель заставил работать без перерыва, посулив высокую плату, с угрюмыми физиономиями и руганью таскают мешки на небольшое судно, будто раздувшееся от поглощенного груза. Купеческий корабль видно сразу – устойчивый, вместительный, по скорости равный утюгу. Купцу незачем устанавливать рекорды, ему бы медленно и важно доплюхать до порта и разгрузиться. Впрочем, на палубе купца стояли две камнеметалки, а возле них были сложены камни, и, как по опыту знал Андрей, где-нибудь в крепкой клети обязательно имелись сосуды с зажигательной смесью. Здешние вояки умели делать что-то вроде «греческого огня», по сути «коктейли Молотова», в больших кувшинах с фитилями. На «купце» на бухтах канатов сидели вооруженные охранники, спрятавшись в тени, зевающие, но неусыпно и зорко наблюдающие за причалом. Как только Андрей попытался подойти поближе, тут же был остановлен окриком лучника, угрожающе поднявшего лук с наложенной стрелой. Поговорить с хозяином корабля не получилось – тот отсутствовал, вместо него был помощник, и этому помощнику было совершенно некогда разговаривать со всякими там бродягами, мешающими следить за погрузкой «этой демоновой лохани» и по вине которых «эти дети больной ослицы, по недоразумению называемые грузчиками», лишатся надзора и обязательно уронят в воду какой-нибудь ящик с ценным товаром. Посему чужак был отправлен восвояси с фырканьем и проклятиями. Впрочем, этот злющий человек, утирающий пот с грязного, пыльного лба, навел Андрея на правильный путь: оказывается, в городе был трактир, в котором после работы собирались корабелы. В этом же трактире заключались сделки по продаже кораблей. Туда и был отправлен покрытый пылью и руганью чужак.
В трактире «Белый парус» в этот час народу было мало, и делать тут до вечера было нечего. Но Андрей ничего не потерял, все равно трактир находился по дороге к той гостинице, где он остановился. Убедившись, что придется ждать несколько часов, пока соберутся корабелы, Андрей побрел в свою гостиницу и после более чем обильного обеда завалился на кровать, созерцая остатки утреннего завтрака, пустой кувшин из-под вина и вспоминая разговор с Харадом.
В очередной раз прокрутив беседу в памяти, пришел к выводу, что делает все правильно. А то, что он пытается найти другие варианты, так это нормально. Почему он должен верить словам Харада? Тем более что Харад, похоже, «мутный» по самую макушку.
По привычке старого солдата спать тогда, когда удается, а не тогда, когда хочется, Андрей заставил себя заснуть и проснулся уже вечером, когда светило почти погрузилось в море, окрасив небо сочными красными мазками. Прежде чем стемнело совсем, Андрей уже шагал в «Белый парус».
Увы, посещение «Белого паруса» не дало совершенно ничего. Его выслушивали, задавали вопросы, улыбались, как опасному сумасшедшему, от которого неизвестно что можно ожидать, и слегка испуганно пересаживались, тихо делясь со своими собутыльниками комментариями о ненормальном, собирающемся отправиться за море. Именно тихо, потому что сумасшедший выглядел довольно грозно, и никому не хотелось получить кинжал в брюхо, случайно задев странного северянина неосторожным словом.
В общем-то все оказалось так, как ему рассказал Харад, – все крупные океанские корабли, они же военные корабли, находились под контролем главы клана, и продавать их никто не собирался. Купцам корабли такого типа были не нужны, они их не строили. А тот, кто собирался строить, должен был получить разрешение у главы. Все. Круг замкнулся.
Раздосадованный и мрачный, Андрей отправился в гостиницу дожидаться своего наемника – а что еще было делать? Время он коротал за обильным ужином.
Уже лежа в постели, обдумывая сегодняшний день, Андрей вдруг понял, что ему не давало покоя. Весь день ему казалось, что за ним кто-то наблюдает. Он оглядывался, осматривался, но не замечал никого похожего на соглядатая. Однако Андрей доверял своему чутью старого вояки, наемного убийцы, потому был уверен – кто-то и вправду за ним внимательно и пристально следит. Профессионально следит, иначе он бы уже обнаружил филера. Не новичок же, в самом деле.

– Эй, командир, подъем! – В дверь грохнул крепкий кулак, и Андрей, с рассвета мучительно ожидавший прихода своего «подчиненного», тут же отодвинул засов и впустил Харада.
– Готов? – Хрипловатый голос бретера был еще более хриплым, а на щеке красовалась ссадина, вокруг которой расплывался сине-желтый кровоподтек. – Я думал, ты дрыхнешь, а ты вон что, уже одет!
– Я же сказал тебе – не драться? – холодно осведомился Андрей. – Так какого демона?!
– Да я и не дрался! – возмущенно выдохнул Харад. – Это подлая стрела, едва успел голову убрать! Что я поделаю, если эти твари за мной охотятся? Эта семейка Меркин – злые гады, я тебе скажу. Они в родстве с главой одного из южных кланов, вот и обнаглели вконец! Думают, им все сойдет с рук! Ничего… будет еще время…
– Хватит о Меркинах, – так же холодно перебил Андрей. – Ты договорился о встрече с главой?
– Конечно! – опять оскорбился Харад. – Я же обещал! Ты встретишься с главой. Прямо сейчас. Пошли?
– Пошли, – кивнул Андрей, окинув Харада быстрым взглядом.
Тот был слегка бледен, видимо, после ночной попойки и общения с девицами, но руки у него не дрожали. Харад вышел в коридор, Андрей за ним, задержавшись, чтобы закрыть за собой дверь на ключ.
Идти было недалеко – минут пятнадцать быстрым шагом. Андрей легко успевал за Харадом, который шагал тяжело, размашисто, как ходят мореходы, только что покинувшие палубу корабля. Они как будто стараются впечатать ногу в землю, подозревая, что та сейчас вдруг закачается и сбросит их на камни мостовой.
Поместье главы, как и ожидалось, напоминало небольшую крепость – мощные каменные стены, центральная башня, в которой можно прятаться от неприятеля, захватившего остальную территорию.
Как было известно Андрею, в таких крепостях можно отсиживаться если не годами, то месяцами точно. В каждой башне были свой колодец, запасы продовольствия. Вот только всегда удивляло – ну хорошо, достать тебя не могут, а ты их? Можно же взять измором! Подкопаться, в конце концов, если приспичит. Расчет, похоже, был на то, что захватчикам надоест осаждать башню и они разбегутся на поиски более легкой добычи, а тут и делай ноги. А возможно, имелся подземный ход, по которому можно сбежать – сбежали же они с Урхардом через систему канализационных тоннелей, почему другие не могут?
Эти мысли промелькнули в голове Андрея, как пробегает по информационному табло строка новостей, и канули где-то на задворках сознания, не оставив никакого следа. Почти никакого.
Охранники у ворот – здоровенные парни, закованные в железо с головы до пят и возвышающиеся над Андреем и Харадом как осадные башни, – раздвинулись при их приближении, пропуская гостей в замок. Молча, не задав ни одного вопроса и не сделав ни одного лишнего жеста. Андрея с Харадом точно ждали, и охрана была предупреждена заранее. Гости пересекли мощенный булыжником двор, сопровождаемые пристальными взглядами караульных лучников на стене.
Андрея удивило такое количество охранников с луками – неужели каждый день глава окружен столь многочисленной охраной? Сделал вывод, что столько охраны именно из-за него. Похоже, глава его опасается. Знает, что он перевертыш. Откуда узнал? От Харада, конечно.
Они миновали длинную террасу, потом небольшой ухоженный парк, площадку, которая, видимо, служила для тренировок охраны – судя по стеллажам с деревянными мечами и шестами, которые должны были изображать боевые копья.
Убранство замка Андрея не удивило. Его дворец в Балроне был гораздо богаче, ухоженнее, цивилизованнее, если можно так выразиться. Здесь же варварская роскошь сопутствовала грубости солдафона – на задрапированных богатой тканью стенах висели мечи, щиты, сабли, дротики и много-много всяческих приспособлений для лишения человека жизни и здоровья.
Глава клана оказался вполне милым человеком, его лицо немного портил шрам, проходящий от уха к подбородку. Похоже, были повреждены нервы, управляющие мышцами щеки, и та оставалась неподвижной, отчего улыбка делалась ироничной, будто ее хозяин постоянно подтрунивал над собеседником. Впрочем, оно так и было. Глава просто-таки лучился весельем, довольством, и первые его слова были:
– Ну наконец-то! А я уже вас заждался!
Андрей был слегка обескуражен приемом, не так он представлял себе главу могущественного клана и владельца десятков боевых кораблей, но виду не подал и, слегка поклонившись, представился:
– Андрей. У меня к вам просьба…
– Подожди, подожди! – перебил глава. – Давайте-ка присядем за стол, там и поговорим. Вы все-таки гости, по крайней мере ты гость, – усмехнулся мужчина и сел в высокое кресло, украшенное резьбой и позолотой. – Харада-то я давно знаю, очень давно… сколько лет, Харад?
– Хм… сорок, господин! – усмехнулся бретер. – С самого детства!
– Уже сорок лет! Ай-ай! Как бегут годы! – сокрушенно покачал головой хозяин дома и кивнул мрачному, настороженному Андрею: – Ты наливай себе вина… а! Забыл, тебе с него проку нет. Вы, перевертыши, не можете пьянеть. Не принимает организм. Зато у вас много прекрасных свойств, которые помогают жить, не правда ли?
– Правда, – невозмутимо кивнул Андрей. – Жить и убивать.
– Да-да, конечно! – восхитился глава. – Ну тогда поешь. Я знаю, вам, перевертышам, надо много есть, иначе вы умрете. Сожжете себя. Ты худой для перевертыша, обычно они потолще. Болел? Был ранен? Скорее всего, второе. Это ты ухайдакал главу клана на севере? Точно ты. Там такая смута теперь началась, жуть! Но скоро закончится. Решил я прибрать к рукам их клан. Бестолочи они какие-то, им нужна твердая рука настоящего правителя. Как думаешь, долго они продержатся против меня?
– Не знаю, – пожал плечами Андрей, обводя глазами слуховые окна наверху. За каждым из них прятался человек. И скорее всего в руках у него был или лук, или арбалет. И в любую секунду могла вылететь стрела. Ловушка, само собой. – Завел? – хмыкнул Андрей, глядя в глаза Хараду.
– Завел! – довольно кивнул тот, подмигнув. – А ты что, поверил всему, что я тебе говорил? Я служу главе с самого детства. Он мой молочный брат. А ведь здорово вышло, правда? Ты ничего и не заподозрил! Или заподозрил? Не стесняйся, говори – тут все свои!
– Не рано ли меня в свои записывать? – усмехнулся Андрей. – А как же договор? Богов не боишься?
– Самое время, – весело усмехнулся Харад, – ты ведь теперь наш! Или ты никуда отсюда не выйдешь. Заметил, да? Слуховые окна? Ага, только рукой двинуть, и у тебя в голове дырка. Пикнуть не успеешь. Есть и еще варианты, но о них позже. Если придется. Что касается договора, я же сказал, что собираюсь исполнить договор. Но не сказал какой! В уме я держал договор с господином, и его я не нарушал. Что же касается пяти золотых – ну не будь таким жадным! У тебя и так денег хватает, хе-хе-хе…
– Мне вот интересно, вы и в самом деле думаете, что, если я дам обещание служить, моим словам можно верить? – пожал плечами Андрей. – Разве можно доверять человеку, которого силой заставили себе служить?
– А мы тебе плюшку пообещаем! – жизнерадостно похлопал в ладоши глава. – Послужишь, ну… десять лет, к примеру, я тебе корабль дам! И поплывешь, куда тебе надо! А еще у меня человечек есть, который скажет, врешь ты или нет! Эй, Ангус, поди сюда, мальчик!
Человек, сидевший позади главы в тени портьеры, поднялся и подошел к хозяину замка. Андрей посмотрел на него и внутренне похолодел – это был оборотень. Только… какой-то другой. Не такой, как он, не такой, как оборотни Славии или Балрона. У него была другая аура! Он светился приглушенным зеленым светом. Массивный, огромный, на голову выше Андрея, он оставлял ощущение несокрушимой силы, мощи, перед которой не устоит никто, даже другой оборотень. Андрей впервые пожалел, что никогда не отличался большими габаритами, ведь размер Зверя зависит от размера человеческого тела. От его массы. Чем массивнее человек, тем сильнее будет оборотень, в которого тот превращается.
Но Андрея ждал еще один неприятный сюрприз.
– Мангус, и ты иди сюда!
Дверь скрипнула, и вошел еще один оборотень – точная копия первого! Оба светились зеленым, оба были громадными, как медведи, и лица почти неотличимы!
– Видишь, какие у меня мальчики? – с гордостью сказал глава. – Я нашел их в глухой рыбацкой деревушке, воспитал, научил всему, что должен знать воин. Научил быть настоящими бойцами! Они вдвоем порвут целую армию! И всех, на кого я укажу. А еще Ангус у нас чувствует, когда врут. Вот скажи чего-нибудь, соври – он тебя сразу разоблачит! Да ладно, не хмурься, будешь служить мне – будешь богат! Хотя ты и так не беден, да? Но будешь еще богаче! Хороший дом, семья, будешь со своей женщиной жить лучше многих в клане!
– Какой такой женщиной? – вдруг насторожился Андрей.
– Женой твоей! От которой ты сбежал! Какой же еще? – хохотнул глава. – Зачем сбежал от нее? А она тебя разыскивала! Вот и соединитесь теперь. Здесь. Будете жить, детей народите – тоже будут нам служить! Может, тоже перевертышами станут! Зачем тебе какой-то мифический материк? Ты же врал Хараду, да? Хотел пиратствовать? Набеги делать? Понимаю, сам такой! Но без моего позволения никто тут набеги не делает!
– Где Беата? – мрачно спросил Андрей.
– У нас, конечно! Что, показать тебе? Не веришь? Сейчас приведут! Эй, там, девушку сюда, северянку! – Глава снова устроился на стуле, поставил локти на стол и оперся подбородком о кулаки, поглядывая на Андрея. Помолчал, потом подмигнул. – Видишь, и ты в моих руках, и твоя женщина. На одной чаше весов – смерть твоя, твоей женщины… да-да, я обязательно ее убью, если ты будешь дураком! На другой чаше – богатство, власть, сытная, веселая жизнь! Что ты выберешь? Ты ведь не дурак!
– Как к вам попала Беата? – бесстрастно спросил Андрей, лихорадочно просчитывая варианты. И по всему выходило – он в западне. Он знал, что здесь будет ловушка, но рассчитывал на свою силу, ловкость, на свои возможности. Два здоровенных оборотня не входили в его планы. Как и Беата, непонятным образом оказавшаяся в этом городе.
Андрей сразу просчитал, что Харад врет. Но, как оказалось, – не во всем. Выбраться с материка Андрей мог только с помощью главы. Значит, его дорога к главе клана. А там посмотрим, война план покажет. Вот и показала…
Дверь грохнула о стену, вошли двое стражников. Между ними шла Беата. Она была бледна, на щеке красовался здоровенный синяк. Губы припухли, похоже, ее избили. Ее глаза смотрели бессмысленно, как будто девушка находилась в полуобморочном состоянии. Наркотики, сразу определил Монах.
Андрей напрягся, глава заметил это, как заметили и оборотни, тут же выдвинувшиеся вперед и закрывшие хозяина могучими телами.
– Она сильно дрыгалась, когда ее забирали, – поморщился глава, – сама себе набила шишки, никто не хотел ее бить. Мы установили за тобой слежку, и тут она случайно попалась на глаза моим людям – ходила спрашивала, не видел ли кто человека с твоими приметами. Одежда северного клана, говор северный, ищет тебя – тут все и поняли. Взяли ее, ну и поспрашивали. Нет, не били, есть методы гораздо более эффективные. Например, кое-какие настойки. Влить в глотку, и человек поет, рассказывает все, что знает. И мы знаем. Многое знаем. Наверное, не все, но это дело времени. Некогда было допросить как следует. Впрочем, время у нас есть. Вы теперь с нами надолго. Может, навсегда.
Андрей почувствовал, как у него из глубины души поднимается гнев – тяжелый, черный, яростный, как ураган, сметающий все на своем пути. Как он смеет им манипулировать? Как он посмел схватить Беату, опаивать ее наркотой? И это тогда, когда она беременна его ребенком?! Тварь!
– Господин, осторожно! Он может атаковать! – Ангус шагнул вперед, напрягшись, готовый к прыжку. То же самое сделал Мангус. Оборотень почувствовал гнев Андрея.
Андрей заставил себя успокоиться, незаметно выдохнул, приводя себя в нормальное состояние, и спросил главу, снова раздумывая, что ему делать:
– Что вы от меня ожидаете? Зачем я вам нужен? Мне всего лишь нужен корабль, я уплыву… мы уплывем, и не будет никаких проблем! Зачем я вам? У вас свои перевертыши! Я заплачу за корабль, дорого заплачу! И материк, на который я хочу отправиться, совсем не миф, поверьте!
– Он не врет, господин! – кивнул Ангус.
– Не врет? – искренне удивился глава. – Но все равно это не имеет значения. Имеет значение одно – ты перевертыш. И ты мне нужен. Зачем, спрашиваешь? Затем, что я должен усилить свой клан. Пора объединять все эти стада в одно. С одним пастухом. И мне нужны все силы, что я смогу собрать. Ты мне поможешь. Я соберу армию перевертышей. Непобедимую, сильную!
– Разве ты не знаешь, что выживает один из десяти, самое большее двое из десяти людей, которых сделали перевертышами через кровь? – хмуро спросил Андрей, уже зная, что ответит ему глава. Главное – потянуть время, подумать…
– Не важно, – глава удовлетворенно откинулся на спинку кресла, – получить десять перевертышей вместо сотни бойцов – прекрасный размен! Каждый перевертыш стоит сотни бойцов! А значит, я получаю вместо сотни воинов тысячу! Понимаешь?
– Говорить, что это жестоко и подло, не стоит?
– Не стоит! – хохотнул глава. – Тем более что у нас есть способ увеличить процент выхода перевертышей. Есть хорошие лекари.
– А почему ты не хочешь использовать своих выкормышей? – Андрей кивнул на близнецов. – Я-то вам зачем?
– От них почему-то не получается, – пожал плечами глава, – дохнут бойцы, и все тут. Все дохнут. Возможно, их кровь не годится – так мне сказал лекарь. Так бывает. Других перевертышей у меня пока нет. Ищу, но… перевертыши почему-то не желают себя показывать. Скрываются. Не очень-то у нас их любят. В общем, ты мне нужен. Что касается доверия – а никакой верности мне от тебя не надо. Согласишься работать на меня – будешь свободно ходить… там, где я тебе разрешу. Если не согласишься – я прикую тебя цепью, и ты не сможешь освободиться, даже сменив облик. Кровь можно брать и у скованного. Шутки кончились. Пора переходить к делу. Что скажешь?
– А может, моя кровь не подходит? – спокойно спросил Андрей, демонстративно расслабив мышцы. – Может, так же, как у близнецов, отравленная? Тогда как?
– Тогда будешь просто служить мне, и все. Или пойдешь на корм крысам – что еще-то? Я с самого начала тебе сказал, что хочу и что будет. Чего зря спрашивать?
«Двое возле Беаты расслабились, скучают. Вырубить бойцов, ее на плечо и бежать! Куда бежать? В дверь, куда же еще. Туда, откуда они пришли. А успею? Сейчас эти два волкодава вцепятся, не осилю. Вон какие туши! Туши-то туши, но скорость у них должна быть понижена, масса большая. У меня преимущество в скорости. В силе? Не знаю. Но это и не важно. Главное, уйти из-под выстрела. Башня! Нужно бежать в башню! Пора!»
Старт – такой, что чуть жилы не порвались. Два удара – два шлема смяты, вбиты в головы стражников. Гарантированно – трупы. Под такими вмятинами не может быть живых людей. Если, конечно, мозг у них не с грецкий орех и не скрывается в толще костяной брони черепа.
Глава будто застыл на месте, не успел даже удивиться – никогда Андрей еще не работал на такой высокой скорости. Застыли и другие охранники, на входе в зал – молчаливые статуи, изображающие воинов.
Обернулся, и вовремя – Ангус летит со скоростью паровоза. Кулак огромный, как кувалда, в стальной перчатке. Попадет – голова всмятку. Вот только кто ему позволит попасть? Мангус прикрывает главу, Ангус атакует.
«Это вы зря, ребята! Вдвоем навалились бы – и мне конец! А так еще посмотрим! Ну-ка, попробуем «дракон бьет хвостом»? Ага, не нравится? Челюсть-то треснула, да? И быстро не срастется! Проверено!»
Вжик! Вжик! Бам! Бам! Удары один за другим!
«Рукопашная! Изрубить или утыкать стрелами легко, но где потом брать кровь? Да и тесно – не размахнуться. А то бы и я помахал клинком. Корову из меня дойную решили сделать, твари?! Н-на!»
Нос Ангуса вмялся как пластилиновый, брызнула кровь, и он рухнул как подрубленное дерево.
«Вряд ли убит – оборотня убить сложно, но поваляться ему придется. И пока не перекинется, рожа будет как мятое тесто. Оп-па! Накаркал!»
Тело Ангуса стало меняться, замерцало, и через мгновение перед Андреем лежал Зверь, похожий на медведя. Если Андрей при переходе превращался во что-то подобное волку, то это был гризли – громадный, могучий и очень, очень злой.
Рывок! Тихую, расслабленную Беату на плечо и за дверь, пока медведь поднимается с пола, он еще не пришел в себя после удара, видимо, мозгу хорошо досталось.
Бегом по коридору. Куда ведет – непонятно, но куда-то бежать надо?
Коридор вывел к башне – той самой, последней надежде осажденных обитателей крепости. Высокая, мрачная, тяжелая, она походила на ободранный кулак, обращенный к небесам. Вот, мол, вам, держитесь! Когда-нибудь и до вас доберемся!
Дверь в башню открыта, возле нее скучает стражник, опершись на древко копья.
Удар! Звон, хруст кости под шлемом – не глядя на кровавое дело рук своих, вперед!
Вбежал, уперся в массивную, окованную сталью дверь, рванул – дверь захлопнулась, стальной засов на место, второй, третий… не поскупились на засовы. Тут же мощнейший удар – будто тараном врезали.
«Ангус! Добежал, бродяга! Но поздно – птички улетели! Поскреби, поскреби дверь, еще порычи, зверюга проклятая! Поздно! Теперь меня отсюда не достать!»
Облегченно опустил Беату на пол, прислонив спиной к стене, достал меч и начал подниматься по длинной лестнице, у которой почему-то часть ступеней были каменными, а часть деревянными. Вернее, целые пролеты были деревянными. Показалось странным, но выбросил из головы. Значит, так надо.
Вверху ощущалось присутствие пяти человек, вероятно охранники. Один из них уже спускался на шум у дверей и тут же попал под удар меча, разрубившего его почти пополам. Остальные тоже не смогли оказать сопротивление – полегли, как трава под косой жнеца.
Наверху несколько комнат, вполне уютных, хотя и нежилых. Это было видно сразу – комнаты не использовались. Похоже, что хозяину замка не хотелось постоянно влезать на высокую башню и жил он внизу, в многочисленных пристройках к центральной башне. Их, кстати, отсюда было хорошо видно, как и толпу охранников, беснующихся у дверей башни. Медведя среди них не было – Ангус уже принял свой нормальный облик. Впрочем, это еще вопрос, что нормальнее, образ человека или образ Зверя. Для оборотня эти два состояния совершенно нормальны.
Андрей обошел всю башню, наткнулся на глубоченный колодец. Крикнул в него пару раз и, улыбнувшись, послушал эхо – трудно удержаться и не послушать.
Осмотрел кладовые, порадовался – если и помрут в этой чертовой башне, то сытыми. Головки сыра, копченое, вяленое мясо. Соль, крупы, пшеница… Даже вино. Сидеть в осаде, так с удобствами – с этим тезисом Андрей был согласен безоговорочно.
Кухня с очагом и каменной трубой, выводящей дым на верхний этаж, в окно, зарешеченное толстыми прутьями, котлы, чашки-плошки, все как положено.
Снова поднялся наверх, выглянул за парапет башни и едва не получил стрелу в глаз. Успел уклониться, выругался, потом огляделся по сторонам. Увидел лук стражника, убитого несколько минут назад, достал из колчана покойника стрелу, наложил на тетиву, попробовал – слабоват для него! Но ничего, сойдет. Снова осторожно выглянул, прицелившись, пустил стрелу. Кто-то завопил, и Андрей очень надеялся, что вопит проклятый лучник, едва не вынесший ему мозги. Ухмыльнувшись, поставил оружие к парапету и пошел за Беатой.
Девушка уже пыталась что-то сказать, но пока получалось неразборчивое бормотание, а когда Андрей наклонился к ней, обняла за шею и заплакала, поглаживая его по щеке.
Андрей вздохнул и сосредоточился на ауре Беаты. Аура была неоднородной – кое-где, особенно в мозгу, проглядывали пятна какого-то кислотно-зеленого, гадкого цвета. Вероятно, это был наркотик, который организм девушки воспринимал как яд, чем тот в общем-то и являлся.
Андрей коснулся ауры, сосредоточился… потянул… зеленые пятна стали бледнеть, исчезать, и вскоре Беата засветилась ровным желтым цветом, чистым, как лучи солнца. Заодно излечились и ушибы, полученные ею в момент захвата.
– О боги! Я все-таки тебя нашла! – засмеялась Беата сквозь слезы. – И никуда теперь одного не отпущу! Тебе придется меня убить, если хочешь, чтобы меня рядом с тобой не было!
– Ты как тут оказалась, чудо в перьях?! – Андрей опустился на ступеньку рядом с девушкой, обнял ее и прикрыл глаза. После пережитой перегрузки его слегка потряхивало.
– И ничего я не в перьях! – рассмеялась Беата. – Я заключила с Лесом соглашение! Он дал мне семена, я их проглотила, теперь они во мне, и, когда я умру, семена прорастут! А пока они будут храниться в моем теле! Так что не вздумай меня сжигать, когда я отправлюсь в лучшие миры, а закопай. И возможно, вырастет новый Лес. Я ему обещала это! Ты обещаешь мне?
– Обещаю, что не буду тебя сжигать, – вздохнул Андрей. – А отец что? Я же сказал ему не отпускать тебя!
– Да чего отец, он мне никогда не отказывал! – расхохоталась девушка. – Я и поехала!
– Глупая! А если бы разбойники?! А если бы попались бунтовщики? Ну как ты могла решиться на такую глупость?! Выпороть тебя надо! Да еще ведь ты беременна! Ну как тебе пришла в голову такая дурацкая затея?!
– Ты виноват, – шмыгнула носом Беата. – Взял бы меня с собой, и все. И не было бы ничего.
– Как попалась этим гадам, я уже знаю… можешь не рассказывать… – проворчал Андрей.
– Я шла по твоему следу, вот-вот догоню, вот-вот… и не успела. Прости.
Девушка прижалась головой к груди Андрея, и он почувствовал, как на душе у него потеплело. Все-таки приятно, когда рядом родная душа, даже если ты заперт в башне, а вокруг беснуются толпы врагов, надсадно колотящих в дверь.
– А я тут была! – неожиданно заявила Беата. – Помню эти ступени. Меня сюда затащили, потом влили какую-то гадость, а больше… ничего не помню. Все в тумане. Опоили, да?
– Опоили. И ты рассказала им все, что они спросили, – вздохнул Андрей. – Впрочем, это большого значения не имеет. Главное – решить, как нам отсюда выбраться. Войти они не смогут, но мы-то тут заперты. Нам что делать? Ладно, пошли наверх. Отдохнем, подумаем, придем к какому-нибудь решению. Но сначала посетим кладовые, еды прихватим – есть хочется, аж ноги трясутся.

Глава 13
– Они всех собрали, всех! Ваше величество, нужно что-то делать! – Голос Шура был хриплым, прядь волос упала на лоб и прилипла, лицо покраснело, всегда такой аккуратный, он забыл побриться, и темная с проседью щетина «украшала» впалые щеки.
– Ты чего так разволновался? – холодно спросила Шанти, широко шагая по коридору дворца. Ей самой хотелось бежать, а лучше лететь, от возбуждения ее чуть не трясло. Но нельзя же подчиненному показывать, что ты тоже в панике!
– Как чего?! – выпалил Шур, забыв о дворцовом этикете. – Стены трясутся, вы что, не чувствуете?! Еще немного, и пойдут трещины!
– Не паникуй. Лучше подумай о том, как ты допустил всю эту толпу под стены дворца! Как проморгали твои агенты?! Как ты не смог найти этих демоновых магов?!
– Виноват, да, – удрученно потупился Шур, с трудом поспевая за «императором», – но не забывайте, у них была своя организация, свои люди, они располагали огромными средствами и связями! Исчадия были гораздо более могущественными, чем органы империи! Мы были только лишь их придатком! Я не смог внедрить в их среду ни одного агента – они шпионов вычисляют сразу, и завербовать никого не смог – исчадия не поддаются вербовке, понимаете?
– Понимаю, понимаю… – хмыкнула Шанти. – И все равно ты болван! Ладно, хватит о твоей личности. Сколько их?
– Около трехсот человек. Двести восемьдесят девять, если быть точным. По крайней мере тех, кого я вижу с крыши дворца…
– Что делают?
– Колдовство творят, ваше величество. Поют, руками размахивают, жгут какие-то палки. Пытались достать их – они поставили непробиваемый купол! Стрелы отлетают! Я не знаю, что делать! Земля трясется, стены трясутся, люди в панике!
– А что требуют? Что хотят?
– Вас хотят. Чтобы вы отдались в их руки! Их главный передал бумагу с требованием выдачи, цитирую, «императора, зараженного демонами, проклятого убийцу патриарха»!
– Идиоты! Вот это хорошая новость, просто замечательная! – расхохоталась Шанти. – Хотят императора – они его получат! Открыть ворота, я выйду к нападающим!
Тяжелая решетка медленно поползла вверх, огромные барабаны, принимающие на себя ржавую цепь, выкованную тысячу лет назад, скрипели от натуги – эту решетку не смогли бы разбить даже орудия, придуманные Андреем. Впрочем, кто знает, может, и смогли бы. Но не сразу, это точно.
Опустился окованный сталью мост, грохнув о противоположную сторону рва так, что поднялось облако пыли. Шанти даже подумала, что оборвались цепи подъемника, настолько громким был звук удара. Солдаты, закованные в сталь, расступились, пропуская императора, шедшего так, будто идет на прогулку, а не на встречу со своими заклятыми врагами, колдунами исчадий. Те скопились у противоположного конца дворцовой площади, образовав что-то вроде треугольника, один угол которого был направлен на дворец.
Действительно, земля ощутимо вздрагивала, колебалась, и с особняков, которые окружали дворцовую площадь, отлетали кусочки штукатурки и лепнина, подточенная дождями и солнцем.
Шанти присмотрелась к магам, посягнувшим на священную особу императора. По большей части это были совсем молодые парни и девушки – последних совсем мало, – в возрасте от пятнадцати до двадцати лет. Были и люди постарше – процентов десять от общего состава. Они стояли в первых рядах, и, похоже, как раз взрослые маги направляли волну магии на дворец, молодые служили лишь источником магической подпитки для колдовства. Командовал всеми человек, стоявший на острие угла треугольника, – он протягивал к дворцу руки, делал пассы, и от него исходило сияние, как от фонаря. Шанти посмотрела его ауру – та светилась кроваво-красным, будто весь этот человек был сплошным нарывом.
Императора заметили не сразу: небольшая фигура, которая шла от дворца, не привлекала внимания ничем, да и кто знает императора в лицо? Монеты, на которых оно выбито, весьма отдаленно передают облик правителя Славии. Да и много ли золотых монет у народа? На серебряных и медных была надпись: «Монета империи Славия», и больше ничего. Шанти отделяло от строя колдунов шагов двадцать, когда главный маг узнал императора – он-то точно знал его в лицо, – осекся на полуслове и прекратил размахивать руками. Тут же дрожание земли прекратилось, следом замерли и остальные маги, переговариваясь, как толпа где-нибудь на базарной площади.
Шанти хотела подойти ближе, но была остановлена невидимым куполом. Уткнулась в него, как в скалу, потерла лоб и положила руки на купол, глядя на предводителя бунтовщиков-магов.
Ему было лет пятьдесят – худой, высокий, с глубоко запавшими черными глазами и костлявыми жилистыми руками, обнаженными до локтей, будто он собирался резать мясо и боялся запачкать рукава. Колдун вперил взгляд в ненавистное лицо и, криво усмехнувшись, сказал:
– В смелости тебе не откажешь. Ведь на верную смерть пришел! Раньше ты почему-то такой смелостью не отличался. Видимо, правду говорят, что в тебя вселились демоны!
– Я не хотел, чтобы пострадали дворец и люди, в нем находящиеся, – безмятежно пояснил «император». – Вы требовали, чтобы я к вам вышел, так? Вот, я вышел. И что? Что вы хотите? Впрочем, глупый вопрос. Наказать меня за казнь исчадий, бла-бла-бла… Послушай, ты вроде разумный человек, ты хоть понимаешь, что вы, исчадия, сделали со страной? Куда вы ее загнали? Сдайся, служи империи, служи людям, и ты будешь в почете, будешь богатым и уважаемым человеком! Зачем тебе это? Зачем ты привел этих мальчишек? На гибель? Зачем ты одурманил им головы? Ваш Саган давно мертв, и был это никакой не бог, просто артефакт, слишком много о себе возомнивший! – Шанти кривила душой, никто не знал, что такое был Артефакт, и она в том числе. – Бунт все равно будет подавлен, сдайтесь, иначе умрете! Одумайтесь!
– Я что-то не понимаю? Это ты, император, стоишь перед могущественными магами беззащитный, ничтожный и предлагаешь нам сдаться? Нет, правду говорят – если в человека вселились демоны, он теряет разум! Снимите купол – пора умирать, глупый император!
Шанти во время разговора обеими руками опиралась на невидимую преграду, и, когда кто-то из магов прокричал заклинание и преграда исчезла, драконица едва не упала, лишившись опоры. Тут же к ней подбежали несколько колдунов, схватили под руки и оттащили в толпу. Снова прозвучало заклинание – похоже было, что купол закрылся.
На Шанти обрушился град ударов. Били все – взрослые и мальчишки, захлебываясь руганью, визжа и матерясь, как рыночные грузчики. Вот только никто не замечал, что, кроме ущерба одежде, никакого вреда императору не причинили. Но где было рассмотреть, если он лежал на земле, а толпа пинала его, затаптывая насмерть, раздавливая, расплющивая, как кусок дерьма.
Это была какая-то истерия, безумие, сумасшествие – Шанти лежала на спине, покорно принимая удары, и смотрела на мучителей. Ей было интересно, скоро ли они утомятся и насколько хватит их злобы. Уже пошли в ход ножи, кинжалы – кто-то пытался отрезать руку императора, кто-то воткнуть нож в кишки и не понимал, почему у него это не получается. Тогда драконица решила, что хватит веселья. Поразвлекались, и будет – пора умирать.
Шанти встала, не обращая внимания на впившихся в нее как пиявки дюжих магов, оторвала от себя двух «расчленителей» с ножами и, не мудрствуя по поводу каких-либо особых приемов уничтожения, шмякнула их о твердый купол защиты. Маги буквально влипли в невидимую преграду и шлепнулись вниз в виде окровавленных отбивных.
Шанти будто взорвалась, превратившись в машину убийства. Тесный купол, в который ее втащили, чтобы разорвать императора, стал ловушкой для магов. И драконица не разбирала, кто большой, кто маленький. Ты пришел убить? Пришел глумиться? Пришел попрыгать на теле человека? Получи!
И они получали, умирая – разорванные, растоптанные, – драконица перевела на свой аватар весь полуторатонный драконий вес, и одного ее пинка хватало, чтобы запустить человека в воздух, как еловую шишку. Через некоторое время Шанти обнаружила, что на ногах не осталось ни одного мага – большинство были мертвы, а те, кто пока живы, так страшно искалечены, что половина из них не проживет и пары часов, остальные умрут до вечера. Вряд ли кто выживет.
Испытывала ли она жалость к этим подросткам и парням, которым умело промыли мозги их старшие товарищи? Да. Ну и что? Это ничего не меняло. Всю жалость смывало как вешней водой, когда она вспоминала пятнадцатилетнего паренька, норовившего отрезать ей ухо маленьким кривым ножом. Или другого, лет семнадцати на вид, который бил ее каблуком в лицо и приговаривал: «Тварь! Получи! Нравится мое угощение?!» А может, она должна была пожалеть тех двух парней, которые с радостными криками скакали на ее груди, пытаясь раздробить ребра и раздавить сердце?
Как говорил Андрей, как аукнется, так и откликнется. А еще он бы отругал ее и сказал, что Шанти нарочно дала себя избивать, чтобы иметь моральное право наказать убийц. Если бы они вели себя по-другому, если бы просто арестовали и потребовали суда – как бы она отреагировала? По крайней мере не так жестоко, это точно. А сейчас она просто уничтожала заразу, как если бы давила крыс, обгрызающих ноги младенцам. Нет жалости. Нет сочувствия. Только удовлетворение от хорошо сделанной работы.
Шанти приблизилась к куполу, постучала по нему. А что, если этот проклятый барьер вечен? Что тогда? Мысль ей очень не понравилась, и драконица, оглядевшись по сторонам, подошла к одному из живых магов, лежащему с переломанными ногами и руками за кучей тел.
– Сколько времени держится барьер? Можешь его снять?
– Пошел ты!.. – мужественно ответил маг, за что и поплатился – Шанти дернула его за сломанную ногу, и он завопил от нестерпимой боли.
Через пару минут она уже знала, что снять купол маг не может, потому что не хватает сил и умения, тот, кто мог снять, мертв, но без подпитки купол просуществует еще минут десять и исчезнет.
Так оно и случилось. Через пятнадцать минут залитая кровью, окровавленная драконица шагала к дворцу под взглядами потрясенных стражников, запрудивших площадь. Они перешептывались, поглядывая на императора, только что уничтожившего почти три сотни магов, и старались не попадаться на глаза этому страшному человеку. Да и человеку ли? Может, и вправду демон? Только какая разница, демон он или нет, главное – чтобы вовремя платили жалованье да не подставляли под стрелы и мечи врага. За то, что император сам вышел и уничтожил страшных магов, честь ему и хвала! Все бы командиры так поступали, вместо того чтобы посылать в бой своих подчиненных, а самим попивать вино где-нибудь на вершине холма…

– Ты куда? – Солдат преградил дорогу. – Полковник тебя вызывал? Назад! Может, ты шпионка?! Стрелять буду!
– Болван! – устало сказала Шанти. – Доложи полковнику, госпожа Шанти хочет с ним поговорить!
– Госпожа Шанти? – вытаращил глаза солдат. Видимо, он что-то слышал о госпоже Шанти, потому что быстро нырнул в командирскую палатку и через несколько секунд появился оттуда красный как рак. – Пожалуйте, госпожа! Полковник ждет вас! Извините, что сразу вас не узнал! Ночь, и не подумаешь…
Шанти не стала слушать, чего он там не подумает, и шагнула через порог. Полковник был одет, только рубаха слегка расстегнута – видимо, так и спал. Шанти знала его – это был один из честных, дельных гвардейцев, которых Федор назначил на высшие командные должности. Служака, один из немногих гвардейских офицеров не погрязший в пьянстве и разврате, он теперь командовал полком, направленным на помощь Шанти.
– Приветствую, Гежель! – кивнула Шанти, садясь на стул под тусклым масляным фонарем.
– Здравствуйте, госпожа, – слегка поклонился полковник и присел за стол напротив. – Наконец-то я вас дождался! Не знаю, что делать, мы тут уже давно стоим! То ли переходить границу, то ли нет, какая цель, что нам делать – ничего не знаю! Жду – вас нет! И вот, глубокой ночью, как демоница, вы тут как тут! Рад вас видеть, госпожа!
– И я рада тебя видеть, Гежель, – усмехнулась драконица. Ей всегда нравился этот энергичный, откровенный вояка. – Задачу я тебе сейчас обрисую, а как ты будешь ее выполнять – другой вопрос. На той стороне ждут люди, которые поведут тебя по Славии. Это мои люди, но ты не должен ничего им говорить – ни моего имени, ничего из того, что ты обо мне знаешь. Ни в официальных беседах, ни в личных. Меня нет! Они выполняют распоряжение императора Славии. А вас он позвал себе на помощь. Вы будете личной гвардией императора Славии. Ваша задача – сделать так, чтобы в столице не было даже намека на бунт и никто не смог подобраться к императорскому дворцу. Никогда. Долго говорить не буду, суть в том, что скоро Славия и Балрон будут одним государством, объединятся, как было когда-то, как должно быть.
– Наконец-то! – восхищенно выдохнул полковник, и его широкое, добродушное лицо расплылось в улыбке. – Ваша работа, да? Великолепно!
– Да. Это неплохо, – улыбнулась Шанти. – Ваша задача – создать армию и не дать местным бунтовщикам помешать.
– Не помешают! – Полковник любовно похлопал по двуствольному крупнокалиберному пистолету, украшенному серебром. – Куда им, против нас, с таким-то оружием? Слава господину Монаху! Кстати, о нем ничего не слышно? Может, он все-таки жив?
– Жив! – безапелляционно заявила Шанти. – И скоро появится, возглавит объединенную империю.
– И это хорошее известие! – просиял полковник. – Ну что же, посвятите меня в тонкости нынешнего состояния славийской армии, ну и во все, что вы считаете необходимым доверить. Кстати, поесть не хотите? С вечера осталось – ребята подстрелили оленя, пожарили на костре. И вино есть.
– Не откажусь, – довольно кивнула Шанти, подумав, что дельный человек во всем дельный, вот, догадался предложить поесть! А ей после того, как она отмахала столько верст на крыльях, ужасно хотелось есть. На охоту времени не было. Да и в последнее время она с трудом ела сырое мясо – очеловечилась, и этот процесс, как говорила мама, будет заходить все дальше и дальше… Эдак скоро она начнет есть фрукты и овощи, траву всякую – как люди.

Беседа затянулась на два часа, и Шанти вышла из палатки полковника, когда утро уже окрасило горизонт розовым цветом. Драконица поморщилась и, зайдя за палатку, перекинулась в птицу – ворона. Ворон вспорхнул над лагерем и понесся туда, откуда прилетел несколько часов назад. Отлетев на версту, Шанти снова перекинулась, уже в дракона, и заработала крыльями, ускоряя движение. Драконы летали быстрее всех существ в этом мире, а ей нужно было торопиться назад, во дворец.
Крылья размеренно взвихряли воздух, под блестящим, покрытым броней-чешуей брюхом проносились леса, деревушки, клочки полей, ручьи и речки, почему-то ставшие драконице родными и близкими. Она даже выругалась про себя – это Андрей сделал так, что эта земля стала ей родной. Для дракона нет родной земли – небо и гора, на которой он гнездится, вот его стихия.
Опять вспомнился Андрей, и Шанти привычно потянула за ниточку, чтобы убедиться, что он жив. С удовольствием обнаружила, что ниточка стала прочнее, драконице казалось, что вот еще чуть-чуть, и она сможет связаться со своим братцем, со своим… любимым. Да-да, она уже не скрывала от себя, что любит этого человека и думает о нем как о самце, с которым готова произвести потомство. Плохо это или хорошо…
Потом в голову пришла мысль: а нельзя ли каким-то образом усилить эту ниточку связи? Магией? Или еще как-то?
– Шур, похоже, на какое-то время мне придется покинуть империю. Свои дела уладить. Как у вас идут переговоры с Балроном?
– Хорошо идут, – усмехнулся Шур. – А с чего им плохо идти, ваше величество? Документы на объединение империй готовятся, пока что обсуждаем, где будет сидеть император и какова будет иерархия нового государства.
– А чего тут думать… король Славии, король Балрона – над ними император. Вот и все, – лениво заметила Шанти, разглядывая плод искуза, лохматый и похожий, с ее точки зрения, на мышь без головы и хвоста. – Вы, – она чуть не добавила «люди», – из всего делаете проблему!
– А теперь вопрос, ваше величество: кто будет императором? – вкрадчиво осведомился Шур. – Вы или император Балрона? Он еще младенец. Кроме вас, некому!
– Вначале подготовьте документы, проведем это через императорские советы, а уж потом решим. Кстати, как отнеслись к объединению члены совета? Знать?
– Честно сказать, после того как вы уложили три сотни магов, после того как спалили дома главарей оппозиции, ни один дворянин не решается вам противоречить. Может, где-то там у себя в дальних комнатах и злопыхают, да наверняка злопыхают, но открыто никто не выступает. Остатки армии бунтовщиков разбежались после первых залпов солдат Гежеля – страшное оружие у них, надо сказать!
– Сам боюсь! – искреннее ответила Шанти. – Это хорошо, что разбежались – зачем нам губить свой народ? Это же не враги какие-нибудь. Да, все забываю спросить – вы Круг уничтожили?
– Простите, ваше величество, а надо ли? Круг – это не более чем арена, постройка. Почему бы на ней не устраивать состязания бегунов, стрелков из лука, кулачных бойцов? Народу нравятся зрелища, если вы позволите им смотреть, а пуще того – делать ставки, они на руках вас носить будут! Я бы рекомендовал ввести такие состязания в каждом крупном городе, и некрупном тоже.
– Хм… да, ты прав. Тогда распорядись, чтобы уничтожили камеры, где держали людей для арены. И знаешь что… можно было бы устраивать бои между воинами – с тренировочным оружием, на призы. Почему бы и нет? Повышает воинское умение! Если учредить хороший приз – все будут довольны. В Балроне ведь так делают – народ на руках носит победителей! И вот еще что. У нас по стране много беспризорников, сирот. Нужно создать школу, в которую набрать всех сирот и воспитывать их в преданности империи.
– Мальчиков?
– И девочек – почему и нет? – пожала плечами Шанти. – Девочки могут быть бойцами покруче, чем мужчины. А куда девочкам-сиротам деваться? В шлюхи? Попрошайки? Нищенки? Пусть лучше на империю работают. Установить им срок службы, и все. Вырастут преданными императору бойцами, уважаемыми людьми – и мальчики, и девочки!
– Великолепно, ваше величество! Я и сам подумывал об этом! Исчадия делали что-то подобное, но только с теми, кто выказывал способности к магии! А вы вон как – всех охватили! Отлично!
– Честно сказать, идея не моя. Это мне один мой… друг подсказал, – призналась Шанти. – Подготовьте документы, найдите помещения, где будут жить и учиться сироты, я подпишу. Не забудьте про магов – собирайте всех в школы, под жесткий контроль, учить, как и сирот. Всех, кто выказал способности к магии, под контроль королевства! И кстати, а что у нас с казной? На школы нужно много денег. Деньги есть?
– Есть. Деньги казненных бунтовщиков, деньги исчадий – казна лопается от денег, на все хватит! Ваше величество, вы гений!
– Ладно-ладно, – слегка смутилась Шанти. – Иди выполняй. Мне нужно немного подумать.
– Отдыхайте, ваше величество, – попятился Шур. – Ушел! Дел невпроворот! Вечером представлю вам список на ключевые должности и материалы по каждому кандидату.
– Свой интерес поимел? – ухмыльнулась Шанти.
– Ничего против интересов империи! – возмутился Шур, скосив глаза на ножку кресла. – Все дельные, будут работать!
– Небось хапнул денег. Да мне все равно – только не зарывайся, голову оторву!
– Ваше величество, я всегда за вас! – слегка побледнел Шур. – Только на ваше благо, на благо страны!
– Иди уж… заботливый, – усмехнулась Шанти.
Дверь за Шуром закрылась, и Шанти осталась одна. Ее тошнило. Нет, не от съеденного. Ела она только вкусное, свежее и не так много, чтобы наступила тошнота. Ее тошнило от государственных дел. Почему-то Шанти казалось, что императором быть очень просто – лежишь себе, ешь, пьешь, в потолок плюешь – а тут целыми днями рутина, скучная, нудная, и нельзя ошибиться! Постоянный контроль!
Тот же Шур – хороший парень, но дай ему волю, он всю империю разворует! Тут только один выход – давать немножко обогащаться и требовать, чтобы он следил за другими. Всех держать на крючке, строить интриги, зажимать, миловать и карать – нет, это ей не по душе. Некогда даже в небе полетать! И как это Андрей умудрялся всем заниматься и еще оставалось время на что-то другое? Впрочем, а на что? Ничем, кроме работы, он не занимался, если не считать отношений с женой и любовницей. Вообще-то как-то неправильно жить одной работой…
И Шанти решила, что, как только найдет Андрея, обязательно переговорит с ним на эту тему.
Найдет… как найдет? В голове шевелилась какая-то мысль, вроде бы она что-то слышала по этому поводу, вроде что-то знает… нет, никак не ухватить. И вдруг всплыло – мама! Вот кто знает! Она рассказывала что-то такое о связи на дальние расстояния! Ведь взрослые драконы могут связываться между собой через весь мир! А почему нельзя так же связаться с… оборотнем? Кто сказал, что нельзя? Просто нужен сигнал посильнее!
Шанти легла на кушетку, сложила руки на животе, закрыла глаза и расслабилась, отбрасывая все мысли, – так она всегда делала, когда связывалась на дальнее расстояние. Раньше она не могла связаться с матерью, если та была очень далеко, но сейчас Шанти стала взрослой… ну, почти взрослой, до матери ей далеко, теперь можно было попробовать связаться и подальше, тем более что Гараскарания должна была охотиться где-то рядом с побережьем Славии, это гораздо ближе, чем связываться из Балрона.
Драконица представила себе мать, какой запомнила ее в их последнюю встречу – могучую, громадную, сияющую в лучах солнца, – протянула к ней ниточку-руку, как будто хотела дотронуться до старой драконицы. Некоторое время у нее ничего не получалось, рука-ниточка будто повисла в пустоте, но минут через пять пришел отклик:
– Наконец-то! Что, очеловечившаяся дочь решила вспомнить о старушке-матери? На досуге между человеческими развлечениями решила поболтать со старой глупой драконицей?
– Мам, ну перестань! – фыркнула Шанти. – Ты никогда не изменишься, вредная как всегда! Как поживаешь? Что у тебя нового?
– Да вот, собираемся с Ессарадоном отложить яйцо! Возможно, лет через сто у тебя появится братик или сестричка! Кстати, ты меня застала в очень неудобный момент… мы как раз занимались подготовкой к этому важному событию.
– Рада за тебя, – кисло протянула Шанти. – И мне бы хотелось заняться отложением яйца. Вот только…
– А что – только? Ты взрослая драконица, половозрелая! Красотка! Самцов осталось немного после того, как твой Андрей проредил наш народ, но найти можно. В крайнем случае Ессарадон…
– Нет! Только не это! Не хватало еще с твоим самцом… брр… Мам, ну ты и скажешь!
– А что такого? Да ты совсем очеловечилась, совсем… эдак скоро будешь с человеческими самцами откладывать яйцо! Что, уже? Ай-ай… какое падение нравов! Так наш драконий род точно исчезнет из этого мира…
– Не уже, но… в общем, драконья жизнь меня не привлекает, если ты это хочешь знать. Среди людей мне интересно, я тут живу полноценной жизнью. Летать над морем, жрать и гадить – удел безмозглых птиц!
– Это я у тебя, значит, безмозглая птица?! Спасибо, дочка, дождалась. Все, разрываю связь. Ближайшие пятьдесят лет меня не зови!
– Стой! Стой! Мамочка, прости! Я не то хотела сказать! Мне твоя помощь нужна! Мамочка! А-а-а!
Молчание. До-о-олгое. Потом снова громоподобный глас Гараскарании:
– Ладно. Говори, что хочешь? Я ради тебя отпихнула самца, которого потом месяц настраивать на откладывание яйца, а ты мне гадости говоришь!
– Прости! Я правда очеловечилась! И я… влюбилась.
– В Андрея, да? Знаю. К этому все шло. Знала я, знала. И как ты с ним будешь жить? Он ведь знает, что ты драконица! Если бы не знал – другое дело, а так… я не помню, чтобы браки драконов и людей были крепкими. Или человек опасается дракона, или дракон относится к партнеру как к маленькому ребенку. И ведь живут люди недолго… они как мотыльки: день – и нет его. Впрочем, забыла – он же оборотень, а те живут не меньше драконов…
– Подожди, так ты знаешь, что он жив? Почему же ты тогда говорила мне, что искать его бесполезно? Как это понять?
– Жив, конечно. Я знаю это. Чувствую. Да, говорила! Да! И не стыжусь этого! Я твоя мама! А еще – теперь глава Совета драконов! И я забочусь и о тебе, и о нашем драконьем роде! Что будет, если все драконы станут людьми?! Не останется ни одного дракона, род прервется! Твой Андрей и так сделал столько, чтобы нанести вред драконам, что его теперь у нас зовут драконьей погибелью!
– Мне плевать, как его зовут! Плевать на все! Я хочу, чтобы он был рядом со мной! За этим тебя и позвала!
– Только за этим? М-да… у нас, драконов, слишком слабы родственные связи, всегда об этом говорила. Другая мать бросила бы тебя умирать в пещере: зачем ей изуродованный ребенок, который не может летать? Так принято у драконов. Но я тебя кормила, защищала сто лет. Как будто знала, что ты вылечишься, станешь большой, здоровой, умной…
– Мам, ну только не надо давить на чувство благодарности! Да, я тебе благодарна на всю жизнь, в том числе и за то, что ты вообще снесла то яйцо, из которого я вылупилась. Только вот у меня своя жизнь, я выбрала свой путь! Я всегда тебе помогу, приду на помощь, если понадобится. Как и Андрей – без всякой просьбы с твоей стороны, и ты это знаешь, так что не надо говорить со мной так, будто я в чем-то виновата! Мы навсегда близки, это факт. Я хочу найти Андрея, и мне нужна твоя помощь: я чувствую его, чувствую, что он жив, но не могу определить направление, в котором его нужно искать. Он где-то далеко. Где – ты должна мне помочь определить. Я уверена, что ты знаешь способ, как усилить сигнал, как найти Андрея. Помоги мне, пожалуйста!
– Не хочу. Я не хочу, чтобы ты совсем очеловечилась и рожала человеческих детей. Чем дольше ты будешь находиться среди людей, тем меньше в тебе будет драконьего. Уже сейчас ты думаешь как человек, действуешь как человек. Одно то, что ты пошла против драконьего рода, говорит о том, как ты быстро, катастрофически очеловечилась. Ты молодая самка, можешь родить двух-трех драконов – как я могу позволить тебе стать человеком?! Нет, дочка. Нет. Прости. Я ухожу.
Гараскарания оборвала нить связи, и Шанти едва не заплакала навзрыд, как плачут обиженные дети, как плачут женщины, разлученные со своими любимыми. Выхода не было.
Выплакавшись, она долго лежала, глядя в окно, за которым наступала ночь, заглядывавшая в комнату через неплотно задвинутые шторы глазами мерцающих звезд. Встала, пошла на балкон, выходивший в сад. Вдохнула свежий воздух, пронизанный запахами ночных цветов, и внезапно успокоилась. А чего, собственно, она так расстроилась? Все равно найдет Андрея, все равно изыщет способ, как его разыскать! Ну попозже, да – и что? У них с Андреем еще много времени! Сотни лет! Андрей ни за что не даст себя убить, Шанти была в этом уверена. А тогда чего она волнуется? Лучше сосредоточиться и придумать, как определить, в каком направлении он находится. Если Шанти подлетит поближе, тогда сможет связаться с Андреем, и он сам скажет ей, где сейчас обитает!
Следующий час драконица провела в напряженных размышлениях. Ей никто не мешал, на балконе ее нельзя было рассмотреть в темноте – Шанти запрещала зажигать фонари, зачем ей вонь от сгоревшего масла, когда она великолепно видит в темноте?
Через час мозгового штурма в голову Шанти пришла великолепная мысль! Сбросив одежду и оставив ее на балконе, она перекинулась в ворона и вспорхнула в небо, с наслаждением разминая крылья – засиделась во дворце, редко летала. Последний раз больше двух месяцев назад, когда отправлялась за полком Гежеля.
Вылетев за пределы города, перекинулась в дракона, набрала максимальную скорость и помчалась, совершая что-то вроде огромного круга вокруг Гаранака, одновременно удерживая в голове нить-связь с Андреем. Задача была – кружиться по огромной спирали, пробуя ощутить, в каком направлении ниточка становилась толще. Сложная задача и трудоемкая, но выполнимая, по крайней мере так думала Шанти.
Понадобилось несколько часов и столько энергии, что Шанти уже не чувствовала крыльев от усталости – вот что значит долго не летать! После то ли двадцатого круга, то ли пятидесятого, но Шанти заметила, что ниточка как будто бы усиливается с одной стороны – с севера. С той стороны, где находилось море. Пришлось сделать еще три круга, пока она не утвердилась в своем наблюдении – точно, с севера! Андрей там!
Сейчас сил лететь на север не было, да и рассвет приближался, солнце уже выбросило руки-лучи из-за моря, расталкивая ночную тьму, – пора домой. Перекинувшись в ворона, Шанти, тяжело двигая крыльями, отправилась во дворец. Через полчаса она спланировала на балкон, перекинулась в человека, оделась и, добравшись до кушетки, рухнула на нее, провалившись в глубокий сон. Снился ей Андрей – почему-то он стоял на высокой башне и манил ее рукой. Рядом с Андреем девчонка – хрупкая, светловолосая, совершенно гадкая на вид. Гадкая – потому что красотка и явно неравнодушна к Андрею, а все, кто претендовал на самца, принадлежавшего Шанти, были врагами и вообще гадами, не заслуживающими существования в этом мире. Потом видение пропало, и драконица наконец-то уснула тем сном, который приносит отдых и забвение.

– Он что, хотел пить из тебя кровь? – Лицо Беаты исказилось в гримасе отвращения. – Мерзость какая!
– Понимаешь, моя кровь в определенном объеме содержит вещество, подвигающее организм к мутации… хм… с кем я сейчас говорил, да? В общем, если влить мою кровь в глотку человеку, он может сделаться перевертышем. Понимаешь?
– Понимаю. Только почему – может? Что, не всегда делается?
– Нет. Десять процентов.
– А остальные?
– Остальные умирают.
– Ох!
– Да плевать на него. Нужно думать, как выбраться. Пока я не знаю как. Если тут есть подземный ход, глава точно знает о его наличии, и, значит, нас там уже ждут. Один я бы попытался уйти, но с тобой – нет. Ты повиснешь на мне как гиря. Эх, Беа, Беа…
– Что я могу тебе сказать? Чтобы ты оставил меня и уходил? Ты не оставишь, я знаю. Так что зря болтать? Лучше промолчу.
– Промолчи. Пойдем-ка поищем, где у них подземный ход. Может, все-таки что-то и получится?
Они спустились с верхней площадки башни. Беата крепко держалась за руку Андрея, ей было трудно идти в темноте и немного жутко – казалось, что в темноте прячутся враги или просто крысы, норовящие тяпнуть за палец. Она сообщила о своих страхах Андрею, он расхохотался, и Беата, не удержавшись, тоже рассмеялась – так они и пошли дальше, смеясь и держась друг за друга.
Андрей разжег очаг, фонарь, оставил Беату в кухне, сам же пошел за водой, взяв деревянную кадку, к которой был привязан большой моток веревки. Осторожно спустил кадку в колодец, следя, чтобы веревка не вырвалась из рук, потом поднял, попробовал ледяную воду – та была вкусной, свежей, как из артезианской скважины. Отнес воду Беате, чтобы она приготовила поесть, и отправился обследовать нижние помещения башни.
Через час Беата позвала его ужинать, она наварила большой котел густой похлебки с копченым мясом, сушеными кореньями и крупой. Было очень вкусно, и с полчаса Андрей наслаждался едой – сил потрачено много, нужно восстанавливать форму. Хорошо быть оборотнем, но вот эта постоянная забота о пропитании выводила его из себя: не поголодаешь, как обычный человек, вопрос жизни и смерти. Если человек может прожить без еды два месяца, то оборотень – дней десять, не больше.
После ужина снова занялся поиском тайного лаза. Проверял все – кухню, кладовые, пол, стены, даже под очагом смотрел… Нет, нигде нет. Или какой-то тайный рычаг, или… колодец. Только колодец – больше нигде.
– Ищем веревки! – скомандовал Андрей. – Возьми фонарь. Впрочем, я сам. Сиди тут.
– Да я не боюсь уже, – дрогнувшим голосом возмутилась Беата, – я просто крыс немного боюсь, а так – больше ничего!
– Сиди тут, – кивнул Андрей и начал шариться по кладовым. Результатом его поисков стала бухта пеньковой веревки. Выдержит на весу не одного человека, да и спускаться по ней легче – толстая. Закрепив за массивный железный крюк, торчащий из стены, Андрей сбросил веревку в темное жерло колодца, прислушался, как она шелестит, падая, дождался всплеска и, поплевав на руки, решительно перекинул ногу через сруб колодца. Подергал веревку, еще раз убедившись в прочности, и стал спускаться, зажав веревку ногами, как его когда-то учили. Через минуту он висел перед темным круглым отверстием в стене, из которого тянуло сквозняком – это и был потайной ход. Андрея не удивило, что тот находится в колодце – а почему бы и нет? Сверху в ход можно попасть по спущенной веревке или веревочной лестнице, по ней же забраться в башню, а вот из хода без позволения хозяев в башню попасть нельзя – стены колодца гладкие, зацепиться не за что, а глубина не позволяет забросить на край колодца «кошку».
Пока полз наверх, решил, что надо прорываться. Ну не жить же тут вечно! И не сдаваться же главе, став донором для кормления оборотней! Нет уж, кормом для «вампиров» Андрей быть не хотел.
– Нашел?! – Беата встретила его с фонарем в руках. – Ты нашел подземный ход?
– Нашел. – Андрей взял чистую плошку, наполнил доверху варевом из котла и уселся за стол, активно работая ложкой. Организм оборотня успел переработать часть съеденного за ужином, и Андрей решил пополнить освободившееся пространство желудка. Иногда ему казалось, что он сплошной желудок.
– И что будем делать? Ты говоришь, нас там ждут?
– Ждут. И придется сражаться. И боюсь я не за себя, а за тебя. Мне придется убить всех, кто окажется на нашем пути.
– А куда лежит наш путь?
– В порт. Туда, где стоят большие корабли, на которых можно пересечь море. Мы захватим корабль.
– Вдвоем?! Андрей, там полно народу! Как ты сможешь захватить целый корабль?! От меня там все равно мало проку, это безумие!
– Другого пути нет. Я должен заставить капитана следовать туда, куда я хочу. Буду убивать по одному, если понадобится, но заставлю их выйти в море.
– А другие корабли? Догонят!
– Пока поймут, в чем дело, пока соберут погоню, мы уже будем далеко.
– А команда?! Они же будут на нас охотиться! Пытаться убить!
– Я знаю. Мне придется месяц спать урывками, закрывшись в каюте. Ходить по палубе оглядываясь. А ты вообще не сможешь выйти из каюты до самого материка. Но другого выхода у нас нет. Только захват корабля. Я знаю, где стоят эти корабли, был в порту. Сейчас мне нужно поесть как следует, накопить сил, а позже, ближе к утру, пойдем на прорыв. Будет темно – я вижу в темноте, они нет. У меня преимущество.
– А два перевертыша? Они ведь тоже видят в темноте. И они такие большие…
– Большие не значит быстрые, скорее наоборот. У нас есть шанс.
– Надеюсь, есть…
Беата поставила локти на стол, подперла руками голову и стала смотреть, как Андрей набивает желудок. Потом грустно вздохнула, встала и пошла к очагу – за добавкой.

– Осторожнее… качнись… вот так! Отпускай руки!
– А обратно мы заберемся, если что? Вдруг ход обвалился, перекрыт? – Голос Беаты слегка дрожал. Спуститься на такую глубину с непривычки было довольно страшно. Андрей научил Беату, как спускаться по канату, но… все равно страшно.
– Назад дороги нет. Только вперед! – бодро сказал Андрей и добавил: – Не переживай. Заберемся. Было бы кому забираться…
– Очень обнадеживающе! – фыркнула девушка.
Андрей тоже усмехнулся и приказал:
– Идешь следом за мной, на расстоянии десяти шагов – не ближе! Слышишь? Не приближайся! Придется биться, и я боюсь, что случайная стрела может попасть в тебя. Не подходи ко мне, пока не позову!
– Хорошо, как скажешь, – поежилась Беата.
Из хода ощутимо тянуло холодным подземным воздухом, проникающим под одежду ледяными щупальцами.
– Замерзла? Ничего, скоро станет жарко, – вздохнул Андрей и скомандовал: – Пошли! Вперед! Мосты сожжены!
– Какие мосты? – не поняла девушка.
Андрей не ответил, погрузившись в свои мысли. Он шел в обычном режиме, не переходя в боевой – нужно экономить силы, да и толку-то, если он будет двигаться быстро, все равно Беата за ним не успеет. А как она верно сказала – Андрей ее не бросит.
Невысокий вначале, ход расширился, и в нем можно было уже стоять, а не передвигаться полусогнувшись. Стены, облицованные красным кирпичом, украшенным вязью из серого мха, расширились, теперь здесь можно было идти по трое в ряд, а не протискиваться.
На стенах крепления для факелов и фонарей – ржавые, покрытые коричневой коркой. И немудрено – было довольно сыро, почему – Андрей понял через несколько минут, когда перешагнул толстую решетку, вделанную в пол. Под ней журчал поток воды, от которой шел затхлый, неприятный запах. Видимо, это был один из канализационных каналов.
Идти пришлось довольно долго – минут двадцать, а то и больше. В конце тоннеля находился стальной люк с мощными засовами – без ведома хозяина крепости войти было нельзя. Что за люком – неизвестно. Куда он выходит – тоже непонятно.
– Помнишь, что я говорил? Садись на пол, прижмись к стене… нет, не тут, подальше, еще дальше! Вот так. Без моего сигнала не выходи!
Бледная как полотно, дрожащая Беата уселась на пол, обхватив руками колени, Андрей же вернулся к люку. Ощупал засовы, осторожно, стараясь не скрипеть, отодвинул верхний. Подождал, прислушался – тихо. Но, может, люк слишком толстый и поэтому ничего не слышно? На улице сейчас должна быть глубокая ночь, начало четвертого, не больше. Похоже, что металл экранировал и звуки, и эмоции тех, кто ждал Андрея с той стороны, – в том, что их ждали, он был уверен.
Вынул из ножен меч, левой рукой он отодвинул второй засов, напрягшись изо всех сил – засов как будто прикипел к своему месту. Снова прислушался, достал кинжал и ногой толкнул люк. Люк дрогнул, но остался на месте. Пришлось налечь плечом. Люк начал двигаться, заскрипел – в тишине скрип слышался как барабанный бой полка гренадеров, – медленно-медленно отодвинулся и вдруг отскочил в сторону, легко провернувшись на петлях.
Андрей прижался слева от проема, и не зря – высекая искры из потолка, снизу вверх, примерно на уровне пояса, в дверной проем влетели несколько стрел и болтов. Они взвизгнули по кирпичу, выбив красную пыль, и, прежде чем коснулись пола, Андрей уже выскочил наружу, готовый к бою.
Первое, что бросилось в глаза, – лес копий, нацеленных на него стальными жалами. Не менее тридцати копейщиков, стоящих полукругом. Копья на метр от наконечника сделаны из металла, так что обрубить их нереально. Наконечники мечевидные, длинные, полуметровые – хоть руби, хоть коли.
Подземный ход вывел в большую пещеру, вероятно за город. Скорее всего, для подземного хода была использована естественная пещера, промытая в известняках. Это и объясняет то, что вначале подземный ход был таким узким и только потом расширился в несколько раз. Тут Андрея и ждали.
Мозг Андрея, как и всегда в бою, работал ясно, четко, как хороший компьютер. Бросок вперед – подкатился под копья, торчащие на уровне живота.
Чак! Чак! Чак! С противным хрустом меч разрубил кости ног, и бойцы, лишившиеся опоры, начали медленно-медленно заваливаться вбок, падая на землю.
Андрей оттолкнул людей, которые еще не ощутили, что искалечены навсегда, прорвался к ним за спину и начал кромсать, резать, колоть – всех, кто попадался под руку.
Позади копейщиков стояли мечники – они пытались достать верткого как ртуть Андрея, но постоянно били мимо. И немудрено: для него их движения выглядели так, будто они били понарошку, замедляя движения – вот сееейчааас яааа удаааарюууу… А вот для них все выглядело по-другому – вихрь! Вихрь смерти! Каждый, кто попал под его удар, тут же падал – искалеченный, мертвый, изрубленный на части.
Удар – труп.
Удар – отсеченная рука.
Удар – разрубленная до сердца ключица.
Удар – мозги из разрубленного черепа забрызгали солдат, ошеломленных таким безжалостным, диким, неудержимым напором.
Андрей вкладывал в эту мясорубку все силы, все умение, какое у него было, все то, чему он научился за годы войны – в своем мире и здесь. Не было сожаления, не было мыслей о том, что ему жаль тех, кого калечит и убивает. Выжить – вот единственный принцип, ради которого человек превращается в зверя. И не важно, кем он был в мирной жизни, – или ты превратишься в зверя и всех порвешь, или сдохнешь, разорванный другими зверями. Иного не дано.
Брызгала кровь, хрустели кости, хлюпало под ногами – и это была не водица…
Сколько времени продолжался бой, Андрей не знал. Остановился только тогда, когда перед ним не осталось никого, кроме двух высоченных фигур с обнаженными мечами в руках. Они стояли неподвижно, остановился и Андрей, тяжело дыша от запредельных нагрузок.
– Хозяин так и сказал, что ты выйдешь здесь и пойдешь на прорыв, – усмехнулся один из оборотней, – и что покрошишь всех, кто тут будет. На то и был расчет, братец. Пока ты их тут рубил, послали за нами, и вот мы здесь. Долго же мы ждали, а ты все не шел и не шел. Ну что же, биться будем, брат по крови, или ты все-таки сдашься и будешь работать на хозяина? Честно сказать, нам бы не хотелось тебя убивать, но по-другому не будет, если не сдашься.
– Ты пойми, дуралей, – вмешался другой оборотень, – служить хозяину выгодно! Ну что тебе, жалко немножко крови? Не всю же он у тебя возьмет! Дашь крови – и живи себе со своей женой! Рожай детей!
– А смерть бойцов вас не волнует? – устало ответил Андрей, решив немного потянуть время, чтобы собраться с силами для последнего, решительного боя.
– Время тянешь? – усмехнулся Ангус. – Ну что же, передохни немного. Ты хорошо поработал. Пусть хозяин видит, что может сделать один-единственный перевертыш. Сотни с лишним как не бывало. Умелый боец. Но не такой умелый, как мы. Быстрый, да, но нас двое…
Договорить он не успел. Андрей перекинулся в мгновение ока и стал Зверем – самой быстрой, самой сильной в этом мире машиной убийства, если не считать драконов, конечно.
Когти, стальными полукружьями высовывающиеся из лап, полоснули по спине медведя, в которого уже превратился Ангус, и распороли мясо до кости. Брызнула кровь, полетели клочья коричневой шерсти.
Меньший зверь был очень, очень быстр – огромные медведи били лапами, пытаясь его поймать, но он ловко сновал между ними, наносил болезненные рваные раны и ускользал от костедробительных ударов.
Они ревели – ревели страшно, жутко, в пустоте пещеры рев бил по ушам, отдавался эхом, и Беата, съежившаяся у стены в подземном ходе, закрыла уши и тихо плакала, дрожа от страха, переживая за своего любимого.
А ее мужчина выкладывался на полную мощь. Теперь все зависело от силы мышц, от быстроты движений и от выносливости.
У него было преимущество перед оборотнями-медведями: Андрей довольно часто воевал в облике Зверя, имел большой опыт, а еще он был великолепным рукопашным бойцом, и эти знания, эти умения никуда не делись.
Андрей старался выбить противникам глаза, и тогда оборотни будут беззащитны. Медведи разгадали его тактику и не давали нанести удар в морду, старались подмять, зажать Зверя в угол, воспользоваться своей огромной силой и массой.
Наконец они торжествующе взревели, прижав его к стене в углу пещеры, образованном огромным сталактитом, оба бросились в атаку, но… Андрей сделал прыжок в высоту, взлетев на загривки врагов, и в долю секунды располосовал их морды, выдрав глаза своими стальными когтями. Ранения были так глубоки, что вместе с глазами выкрошилась часть глазниц, поддетых будто огромными кусачками.
Приземлившись позади искалеченных оборотней, Андрей бросился к своему мечу, перекинулся в человека, попутно устранив свои раны, и прыгнул назад, к воющим как сирена великанам. Те тоже трансформировались, но их ранения были настолько серьезны, что Ангус и Мангус не смогли сразу сориентироваться в пространстве, оценить обстановку, – этим и воспользовался Андрей.
Раз! Два! Обезглавленные могучие оборотни секунду стояли, будто не веря, что умерли, потом рухнули на землю, корчась в последних судорогах, испуская фонтаны крови из перерубленных шейных сосудов и подергивая ступнями, с тихим шорохом скребущих камень пещеры.
Андрей опустился на пол рядом с убитыми, опустошенный как никогда. Давно он не был настолько близок к гибели – с тех пор как на него бежал дракон размером с десятиэтажный дом. Руки ходили ходуном, Монаха трясло будто в лихорадке, он едва мог удерживать меч.
Посидев с минуту, Андрей заставил себя встать и осмотреться. Пещера выходила на берег моря, из нее вытекал ручеек, который, видимо, и проложил систему подземелий. Справа виднелся забор, ограждавший причалы, у которых стояли корабли – большие, способные пересечь океан. Именно они и нужны Андрею. Слева этот участок пляжа тоже ограждал забор – видимо, для того, чтобы лишние люди тут не ходили и в пещеру не мог войти чужой.
Подойдя к ручейку, Андрей улегся в него и стал смывать с себя кровь, грязь, кусочки плоти, прилипшие к коже. Вымывшись, сделал несколько глотков ледяной воды, закашлялся и долго не мог успокоить дыхание, ругая себя – это азы разведки, нельзя пить ледяную воду и не вызвать приступа кашля. А в разведке, когда даже треск веточки может быть роковым для разведчика, кашель равносилен смерти.
Вымыл оружие, осмотрел мертвых и стонущих бойцов, телами которых, как ковром, был покрыт весь пол пещеры, выбрал покойника в относительно чистой одежде, подходящей по размеру, раздел его и оделся, наплевав на брезгливость – на войне не до брезгливости. Нашел среди остатков своей одежды, разорванной в клочья при трансформации, пояс, в котором хранились драгоценности и деньги – основную сумму он оставил в гостинице, но теперь туда возвращаться нельзя. Опасно. Пошарив среди трупов, Андрей обнаружил целехонький пояс-кошель, надел на себя, переложил туда алмазы. Потом вошел в подземный ход.
Беата так и сидела, зажав уши, и, когда Андрей дотронулся до нее, вздрогнула и закричала, схватившись за нож, висевший на поясе. Андрей перехватил ее руку:
– Тише, тише, милая, все кончилось, успокойся!
– Ты живой! – Беата вскочила, бросилась ему на шею и прижалась всем телом.
Андрей чувствовал, как она дрожит, гладил по спине и шептал на ухо что-то успокаивающее. Дождался, когда улеглась исходящая от нее волна паники и ужаса, отстранил Беату и, улыбнувшись, сказал:
– Ну все! Чего ты распереживалась? Все закончилось! Все хорошо! Теперь пробраться на корабль и…
– Я думала, тебя убьют. Их было так много, так много!
– Ну… не так-то просто меня убить. Я скользкий и вредный, – хохотнул Андрей. – Все, Беа, бери себя в руки, – нам пора. Утро скоро. Нам еще нужно захватить корабль, а это нелегко… Пойдем, пойдем, поторапливайся.

Глава 14
С моря тянуло холодом, пахло йодом, водорослями, гниющей рыбой и чем-то неуловимым, пряным, как будто ветер, совершивший кругосветное путешествие, принес сюда запах юга, ароматы неведомых берегов. Волны бились о каменный причал, о дубовый корпус корабля, бессильно падая вниз, чтобы отыграться в открытом море, когда деревянное судно не будет укрываться за каменной броней берега.
– Вот этот.
– Почему этот?
– Не знаю. Чувствую. Загружен больше. Значит, припасы на борту, не забывай – нам месяц плыть.
– Большой какой! И пузатый…
– Устойчивый. И борта высокие. В море огромные волны… Все, пошли!
– Стой, кто идет?! Не подходи, застрелю! Подойдешь ближе чем на десять шагов – стреляю! – Стражник на борту нацелил в грудь Андрею арбалет, и Монах остановился.
– Мне нужен капитан! Послание от главы клана!
– Какое послание?! Ты с сосны свалился?! В такое время – послание?
– В такое время! Иди получи! И поднимай капитана!
Стражник нерешительно опустил арбалет, немного подумал, снял с него стрелу, разрядил, поставил к борту. Положил руку на меч, висящий на поясе, снова подумал, достал его из ножен и, держа на отлете, ступил на трап.
– Иди сюда. Давай послание.
– Конечно, конечно! – заторопился Андрей, подошел к вахтенному и коротко ударил его в подбородок.
Стражник тихо опустился на доски трапа, обмякнув, как пустой мешок.
– За мной! Держись на пару шагов позади! – приказал Андрей Беате.
Вдоль палубы горели масляные фонари, такие же, как у трапа, – наверное, чтобы было видно, если кто-то попытается залезть на корабль с причала. Впрочем, в фонарях почти не было необходимости – скоро рассвет, до него осталось час, не больше.
По палубе прошли к носовым пристройкам – там каюты капитана и его помощников, а также командиров десантной группы, которая обязательно должна быть на корабле. Вот что делать с ними? Всех убивать?
Во-первых, Андрею было тошно от бесконечных убийств, во-вторых, его силы не безграничны. Монаха уже трясло от усталости, от перенапряжения, и сейчас ему не драться, а денек отъедаться – вот что было бы правильно. Но если бы можно было все предугадать, предсказать, спланировать!
Двери. Какая из них ведет в каюту капитана? Можно только догадываться… вероятно, та, что побогаче, помассивнее… вот эта, с вензелем. Толкнул дверь – само собой, заперто!
Постучал. Ответа нет. Стукнул громче. Раз, два. Ага, пошла волна раздражения, гнева.
– Кто?
– Срочное донесение от главы клана! – Андрей постарался сымитировать голос и интонации вахтенного.
– Чтобы его!.. – Дальше неразборчиво. – Чтоб ему!.. – Опять неразборчиво.
Дверь открылась, за ней стоял крепкий мужчина лет сорока. В правой руке короткая, широкая сабля, в левой фонарь. Увидев Андрея, успел встать в боевую стойку, но… сабля вылетела из руки, будто держал ее не взрослый человек, сильный, умелый боец, а ребенок, с трудом удерживающий тяжелый клинок.
– Беата, сюда! Заходи! – Волоча капитана как куклу, Андрей шагнул в каюту. Тот все еще держал фонарь в руке – не выпустил даже тогда, когда Андрей ухватил его за горло и придушил. Разлитое по палубе масло вкупе с горящим фитилем – дурной сон каждого моряка. Впрочем, возможно просто находился в шоке и не понимал, что делает. Вряд ли у моряков фонари так легко разливают масло по палубе – вдруг шторм? Должно быть такое устройство фонарей, чтобы можно было избежать опасности устроить пожар…
Что только не приходит в голову человеку, даже если он должен думать совсем о другом. Может, таким образом мозг защищается от перегрузки? Снижает градус напряженности? Андрей этого не знал.
Просторная каюта – тут могли разместиться человек двадцать, не меньше. Можно собрать всех командиров. Можно спать – на большой кровати у стены, застеленной хорошим бельем. За длинным столом полированного дерева можно обедать или читать карты. Вдоль стола две широкие скамьи, украшенные резьбой и намертво приделанные к полу, как и стол, – корабль есть корабль. В торце стоит кресло с высокой спинкой, напоминающее трон, – само собой, капитанское, сразу определил Андрей.
Усадил капитана (если это капитан!) в кресло, сел рядом, наблюдая, как тот натужно дышит, держась за горло.
– Беа, закрой дверь на засов, – негромко попросил он, не оборачиваясь.
Стукнул засов, заскрипела скамья – девушка устроилась с противоположной стороны стола.
– Кто вы? – наконец откашлявшись, спросил капитан. – Зачем ворвались сюда? Вы же не уйдете живыми! На борту двести бойцов и пятьдесят членов команды, вы на что надеетесь?
Обожженное солнцем лицо было спокойным, капитан не подавал виду, что боится, или волнуется, или испытывает гнев, но все эти эмоции имели место. Андрей отдавал должное моряку – тот вел себя очень достойно.
– Мое имя Андрей Монах. Я перевертыш.
Глаза капитана широко раскрылись, а лицо побледнело.
– Мне необходимо переплыть море и попасть на южный континент. Я могу вам заплатить. – Андрей полез в пояс и, достав оттуда пригоршню камешков, бросил их на стол. – Это адаманты. За такое количество камней я мог бы купить корабль, и не один. Но купить их не могу, они все принадлежат главе клана, а глава клана совершенно не хочет мне их продавать. Потому-то я и здесь. Я хочу, чтобы ты не мешкая дал команду отойти от причала и отправиться через море. Как только мы достигнем Южного материка, вы меня высадите и пойдете назад. Я гарантирую вам безопасность на Южном материке – там я важное лицо, один из правителей, если по-вашему – глава клана.
– А что будет, если я откажусь плыть туда, куда ты сказал? Если моя команда запрет тебя в каюте, возьмет измором? – хмуро осведомился капитан, глядя на сцепленные в замок руки, которые он положил на стол. – Тогда как?
– Я вначале убью тебя. Потом убью тех, кто попытается нас убить. Оставшихся в живых заставлю вести корабль туда, куда мне надо. Возможно, что они не смогут как следует управлять кораблем и я погибну, но ты этого уже не увидишь.
– А осилишь? Двести пятьдесят человек? – недоверчиво усмехнулся капитан.
– Он сегодня убил сто пятьдесят человек, а еще двух перевертышей, Ангуса и Мангуса! – неожиданно выпалила Беата, сидевшая тихо как мышь. – И вас всех убьет!
– Ангуса и Мангуса?! – еще сильнее побледнел капитан. – М-да… похоже, и вправду осилишь… если она не врет, конечно.
– Как ты смеешь?! – взвилась Беата. – Я никогда не вру! Ну почти…
– Почти, – ухмыльнулся капитан и вздохнул, глядя на алмазы. – Да, интересно, конечно… но если нас догонят…
– Если догонят – пожалеют, – сумрачно сказал Андрей. – В любом случае ты всегда можешь сказать, что я тебя заставил, а это правда. И оставить камни себе. Когда меня убьют. Да, вот еще что… сразу хочу предупредить: я чувствую, когда мне врут, а еще – каждый, кто попробует покуситься на меня или на мою жену, будет убит. Кто бы он ни был. Разорву, как лепешку!
– Припасов не хватит… Сколько времени плыть до Южного материка? Ты в курсе?
– А ты?
– Судя по тому, что мне известно, не менее месяца. У нас на борту двести пятьдесят человек. С одной стороны, хорошо – пираты не страшны. А с другой – всех их надо кормить, поить. Куда их девать?
– Спасательные шлюпки же есть – выйдем в море, высадишь их в шлюпки, и вперед, на берег. Мне тут солдаты не нужны. Останутся только члены команды.
– Ладно. Допустим, я согласился, мне нужно сейчас выйти из каюты и отдать команду на отход. Как быть?
– Выходи. Я с тобой. Скажешь, что я посланец главы с особыми полномочиями. И что куда мы идем – тайна. Я буду рядом. Если что – ты не успеешь ничего сделать.
– Ты что же, теперь все время со мной ходить будешь? – криво усмехнулся капитан. – Даже в сортир?
– Рядом постою, не беспокойся, – невозмутимо кивнул Андрей. – Все, хватит разговоров! Поторапливайся! Отходим!
– Сейчас, только оденусь… Оружие могу взять? Я без оружия никуда не выхожу, будет странно, если я буду без меча.
– Бери. Но повторяю: не надейся, если что…
– Не надеюсь, – серьезно кивнул капитан.
– Беата, останься здесь, – приказал Андрей, – закрой каюту, откроешь только на мой голос. Все будет нормально, успокойся…
– Я знаю! – Голос девушки дрогнул, но Андрей заставил себя не оглядываться. Не до сантиментов сейчас.
Светало. Серый рассеянный свет заливал палубу, горизонт окрасился багрянцем. С берега дул ровный, несильный ветер, и Андрей с удовольствием отметил, что местные боги, если они есть, пока за него.
Капитан шел быстро, Андрей за ним следом, и через несколько минут перед ними стояли заспанные помощник капитана и еще один помощник, на земной манер, как Андрей понял, его можно было бы назвать боцманом. Боцман после команды капитана схватил висевший на груди рог, окованный потемневшим от времени и соленых брызг серебром, заревел в него, выписывая некую последовательность сигналов, и скоро по всему судну топотали ноги – заспанные, наспех одетые матросы забирались на мачты, тянули канаты, куда-то бежали… Все бурлило, жизнь кипела, и не верилось, что менее получаса назад корабль был погружен в мертвый сон.
Вздернутые сильными руками канаты влетели на корабль, отцепившись от причальных тумб, и здоровенная двухмачтовая посудина, поскрипывая, поплескивая причальной волной, медленно развернулась по ветру. Утренний бриз наполнил паруса, толкнул их прохладной ладонью, и «Морской зверь» начал путешествие к берегам Балрона.

– Согласно закону, я главный на корабле. Потому приказываю: всем бойцам команды захвата погрузиться в спасательные шлюпки и отправиться к берегу.
Капитан был мрачен, его серые глаза смотрели жестко и пристально на командира бойцов. Тот недоумевающе вытаращил глаза, оглянулся на подчиненных и, не поверив своим ушам, переспросил:
– Что, что ты сказал, капитан? Повтори!
– Приказываю команде захвата погрузиться в спасательные шлюпки и отправиться к берегу! – бесстрастно повторил капитан. – Имеется распоряжение посланника главы клана.
– Это что за посланник?! Кто таков? – Командир уперся взглядом в Андрея, стоящего чуть позади капитана, внимательно осмотрел его с ног до головы и холодно спросил: – У него есть танг, подтверждающий его полномочия? А у тебя, капитан?
– Нет, танга у него нет, – пожал плечами мореход. – У меня тоже. Повторяю: вам следует погрузиться в шлюпки и следовать к берегу, пока мы от него недалеко.
– Капитан, ты решил захватить корабль? Податься в пираты? – Командир положил ладонь на рукоять широкого, короткого меча, которым удобно сражаться на палубе, и чуть подался вперед. – Я не буду подчиняться никаким приказам этого «посланника» и твоим тоже. Поворачивай судно в порт, там мы предстанем перед судом главы. Если я не прав – отвечу. Если ты отступник – понесешь наказание. Пиратский захват судна не пройдет. У меня четкие указания, как действовать в случае, если кто-то попытается захватить корабль, даже если это будет его команда. Нас вчетверо больше вас, и мы подготовлены к бою, в отличие от матросов. Беру командование над кораблем в свои руки! Сдай оружие! Команда, приготовиться к бою!
– Командир, ты совершаешь ошибку. – Андрей вышел вперед и встал перед командиром. – Если ты не выполнишь распоряжение, многие умрут. И в первую очередь ты. Сядьте в шлюпки, плывите к берегу – вы всегда сможете попытаться нас догнать, не рискуя своей жизнью. Я ценю твою верность присяге, но не стоит умирать просто так! Одумайся, выполни приказ капитана!
– Взять бунтовщика! – коротко велел командир, выдергивая из ножен меч.
Воспользоваться им он не успел – меч Андрея, коротко свистнув, снес ему голову, как если бы ее отсекли бритвой.
Не вкладывая меч в ножны, Андрей указал на тело командира, по которому прокатывались волны последних судорог, и негромко спросил:
– Кто еще хочет последовать примеру командира? Кто не желает выполнять команду капитана?
Минуту длилось молчание, прерываемое свистом ветра в корабельных снастях и плеском волн, разбивающихся о нос корабля, потом кто-то из задних рядов строя громко крикнул:
– Парни, чего мы на него смотрим?! Он один! Бей его! Задавим гадину! Он командира убил!
Капитан с помощниками бросились в сторону от места схватки, а вся толпа плотной массой навалилась на Андрея, тут же перешедшего в боевой режим. И случилось то, чего следовало ожидать и чего не ожидал Андрей, – на тесном пространстве палубы ни сила Андрея, ни его скорость не имели почти никакого значения. Толпа, уплотнившаяся до каменного состояния, напирала, и сколько бы он не рубил, колол, убивал нападавших, это не имело никакого значения. Трупы не могли даже упасть, прижатые к нему остальными бойцами. Он не мог достать до живых через толстый слой мертвых.
Скольких Андрей убил и покалечил, он не знал. Его прижали к двери капитанской каюты, и все, что Андрей успел сделать, – последним могучим усилием отбросил нападавших назад, заскочил в каюту и запер дверь на засовы.
Дверь, окованная железом, была надежной, и выбить ее можно было только тараном. Узкие окна должны были служить бойницами для лучника, если бы у Андрея тут был лук.
А лук был, Андрей обнаружил его, как следует осмотрев каюту. В дальнем углу ее, в нише, закрытой занавеской, обнаружился целый арсенал – луки, арбалеты, мечи и доспехи, в основном кольчуги разной степени усиленности, от простых, надеваемых под одежду, до тяжелых, с пластинами на груди.
– Нас что, заперли? – спросила Беата, на удивление спокойно воспринимающая последние события. – Андрей, мы погибнем?
– Если корабль повернет к берегу, погибнем! – коротко ответил он, соображая, что делать.
В дверь уже чем-то колотили, видимо топорами, и при такой энергии осаждающих дверь долго не продержится, даже если она окована металлом. В конце концов, можно ведь и стену прорубить – все надстройки сделаны из дерева.
Будто подслушав его мысли, осаждающие начали долбить в стену каюты рядом с дверью. Нужно было срочно что-то придумать, но кроме того, чтобы выйти и принять бой, Андрею в голову ничего не приходило.
Тем временем корабль стал разворачиваться – это было ясно по солнцу, да и качать стало больше, когда судно подставило левый борт под ветер.
Андрей выглянул в окошко-бойницу и вдруг понял, для чего в каюте луки и арбалеты – палуба великолепно простреливалась во всех направлениях, за исключением капитанского мостика, который находился прямо над каютой капитана. Вот почему каюту превратили в «огневую точку»! Из своей каюты капитан мог контролировать корабль и не дать команде управлять парусами.
Андрей осторожно выглянул в бойницу и… едва не лишился глаза и жизни – влетевшая стрела с граненым наконечником вонзилась в стол, дрожа, будто от ярости. Монах стиснул зубы, взял один из арбалетов и снова посмотрел в окошко, вскинул арбалет… боец на палубе упал, будто его кто-то пнул в спину. Стальной болт пробил его почти навылет, показавшись из груди.
В бойницу посыпались стрелы, но это ничего не дало осаждавшим – в каюте было темно, не видно, подошел кто-то или нет – если не приближать лицо близко к бойнице, – Андрею же было видно все, что происходит на палубе до самого носа корабля. Болтов было много, а стрельба из арбалета очень похожа на стрельбу из винтовки, вот тут Андрей и развернулся. Через двадцать минут на палубе лежало с десяток бойцов и членов команды, паруса беспомощно болтались, и корабль медленно дрейфовал по ветру. Никто не мог подойти к снастям без того, чтобы не получить арбалетный болт.
Патовая ситуация. Если не считать того, что «кроты» упорно прогрызали стену каюты.
Андрей прислушался к стуку топоров, поморщился, подошел к тому месту, где бойцы рубили стену, прижался к стене рядом с бойницей и… вдруг обнаружил, что видит вход и «лесорубов» – не полностью, но части тел видны как на ладони. Именно так и должно было быть – такую ситуацию должны были предусмотреть. Стрелять из арбалета наискосок было неудобно, но возможно, и тут же один из рубщиков упал с болтом в заду, завывая и громко постанывая от боли. Рубщики тут же прыснули от стены, как тараканы, – стук прекратился.
Довольно ухмыльнувшись, Андрей подошел к столу, схватил кусок лепешки, положил на него мясо и стал яростно жевать, заглушая невероятный голод и гоня прочь мысль о том, что месяц без еды он не выдержит. Если его запрут в каюте и не дадут выйти – умрет с голоду. Впрочем, раньше умрет от жажды. Несколько часов назад по его просьбе капитан приказал принести в каюту обед, и пообильнее, но как следует поесть не удалось. Тем более не удалось восстановить силы после перегрузки. Андрей держался усилием воли, упрямством – никто не сможет его убить! Никто не сможет победить! А еще – теперь на его попечении Беата, по своей воле попавшая в гущу опаснейших событий.
Посмотрев на Беату, сидящую напротив за столом, Андрей усмехнулся – девушка была спокойна, немного бледна, и только. От нее исходила волна решимости, холодного, сдерживаемого гнева и… любви. Любви к нему, Андрею.
– Жалеешь, что отправилась за мной? Видишь, как все обернулось…
– Не жалею. И не пожалею никогда. Если тебе суждено умереть – умрем оба. Я им не дамся, покончу с собой. Я и кинжал взяла – если что, воткну в сердце. Жалко только, что споры Леса не смогут попасть в землю – в море мой труп выкинут.
– Не выкинут, – усмехнулся Андрей. – Не будет трупа. Мы им не дадимся. Ты стрелять из арбалета умеешь?
– Умею. Папка учил. Из лука тоже умею. Ты мне только задание дай, я все сделаю.
– Хорошо. Все просто – стоишь сбоку от бойницы и стреляешь по всему, что шевелится.
– Андрей, но так не может продолжаться долго, понимаешь? Ну, перестреляем мы их, а дальше что? Кто будет управлять кораблем? Сколько мы будем тут сидеть?
Вопрос, конечно, был очень, очень актуальным. И действительно, ну хорошо, перебил он из арбалета кучу людей, и что? Корабль никуда не плывет, болтается на месте. И чем дальше, тем положение будет хуже. Время работает против него. Андрей рассчитывал, что капитан удержит команду под контролем, оказалось – бойцы команды захвата могут выйти из подчинения. Андрей забыл, что здесь немного не так, как на Земле, и в этом мире могут быть другие законы, другие нравы. Ошибка!
– Мне придется выйти. Ты останешься тут – закройся, заряди арбалет… дальше по обстоятельствам. Сейчас поем как следует и пойду наставлять их на путь истинный. Мне нужно немного передохнуть. Их слишком много.
– Ты вернешься? – Голос Беаты дрогнул.
– Вернусь. Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь!
Андрей насыщался, как зверь пожирая все, что было на тарелках, – копченое мясо, лепешки, твердый соленый сыр, запил красным вином, разбавленным водой, и закончил есть, когда почувствовал – все, желудок полон. Потом минут десять сидел, закрыв глаза и ощущая блаженное приближение сытости. Только приближение – чтобы на самом деле быть сытым, ему нужно по крайней мере неделю не заниматься физическими упражнениями на пределе возможностей, валяться на спине и вставать, только чтобы поесть и чтобы… в общем – отдыхать.
Он с усмешкой подумал, что не зря оборотни во всех легендах и сказаниях предстают ненасытными, вечно голодными тварями – пожалуй, будешь вечно голодным, когда твой обмен веществ даже в нормальном, небоевом состоянии ускорен в несколько раз по сравнению с обычным, человеческим. А уж про боевой и говорить нечего – это все равно как истребитель, постоянно работающий на форсаже. За все нужно платить – за ускоренную регенерацию, за повышенную силу и скорость. Расходом «горючего».
Андрей через силу еще немного поел, попил и с трудом заставил себя встать – идти на палубу, где его ожидали сотни клинков, стрелы и кинжалы, очень не хотелось. Хотелось забиться куда-нибудь в тихое теплое место и заснуть дня на три…
Андрей выбрал в «арсенале» один из мечей, взял в правую руку, а в левую свой старый меч. Подошел к двери и кивнул Беате:
– Сейчас открываешь засовы, распахиваешь дверь – рывком, быстро! Потом захлопываешь и запираешься. Все понятно? Только постарайся сделать это стремительно – как бы стрелу не пустили. И еще: когда будут открывать – стой за дверью, прикрывайся ею, по той же причине. Ну что же, начали!
Беата осторожно освободила засовы, встала сбоку, держа дверную ручку обеими руками, и, когда Андрей кивнул, со всей мочи дернула дверь на себя. От отчаяния и страха у девушки будто прибавилось сил, и тяжелая дверь распахнулась, как если бы была сделана из фанеры.
Андрей рыбкой нырнул в дверной проем, упал на палубу, перекатился – и вовремя: пара стрел влетела в дверь на уровне живота, и еще несколько вонзились в палубу. Но только тогда, когда он был уже на ногах. Все, что заметили стрелявшие, – смазанную тень, выскочившую из каюты капитана. Дальше все было как обычно – Андрей помчался по палубе, на ходу срубая всех, кто стоял с оружием наготове. Он не разбирал, кто это был, матросы или солдаты. Поднял меч – умри! Здесь главенствовал закон выживания, не до раздумий. Не успеет убить – умрет сам, и умрет Беата.
В отличие от первого боестолкновения, когда его прижали к двери каюты плотной толпой, сейчас бойцы распределились по палубе, часть стояли с луками, готовые к вылазке противника, часть ожидали с клинками в руках – прятались за мачтами, за бочками с непонятным содержимым, за пирамидами камней для камнеметалок и бухтами канатов. Теперь уже они совершили ошибку, не лишив Андрея свободы перемещения. Поодиночке или группами в два-три человека бойцы были ему нестрашны.
Уклон, нырок, удар, укол – и трупы ложатся на палубу, как трава под косой косаря. Вдоль борта, на надстройку – те, кто стрелял в него при выходе из каюты, полегли все. Он не ведал жалости.
Рулевого трогать не стал – оружия у того не было, да и как плыть без рулевого? Офицеров-моряков видно не было, похоже, они предоставили заниматься укрощением перевертыша группе захвата.
Между «настоящими» моряками и «пехотой» всегда была некая напряженность. Морские волки презирали сухопутных крыс, вторые считали первых беспомощными, слабыми бойцами – и так было во всех мирах. Этот мир – не исключение. Возможно, именно поэтому капитан полностью отстранился от участия в решении проблемы. В любом случае на палубе его не было.
Минут через пятнадцать на палубе не осталось ни одного человека с оружием в руках – все были или убиты, или тяжело ранены, при смерти. Андрей старался бить наверняка, но от случайностей никто не застрахован – были и раненые.
Выйдя из боевого режима, осмотрелся – на палубе ему никто не угрожал.
На палубе – да. С досадой и отчаянием Андрей заметил в пределах видимости не менее десятка судов с узкими, хищными корпусами. Они шли по ветру прямо к «Морскому зверю». Кто это был, пираты или посланцы главы, Андрей не знал и узнавать не собирался. Достаточно того, что эти суда неумолимо приближались, и если от них не уйти… в общем, столько народу он убить не сможет. Просто умрет от перенапряжения, сожжет себя.
– Говорил я ему – отстань, посади своих бойцов в шлюпки и плывите к берегу! Нет, не послушался, – раздался от кают офицеров голос капитана. – Андрей Монах, я запретил моим людям брать в руки оружие, так что среди убитых тобой членов команды нет. Если не считать тех, которых ты застрелил из арбалета… Видишь вон те суда? Это суда главы. Мы от них не уйдем, они более скоростные. Думай, что будешь делать.
– Уйдем, не уйдем – это как судьба решит! – рявкнул Андрей. – Гони команду, поднимайте паруса, разворачивай корабль! Иначе я всех к демонам перебью, мне терять нечего!
Андрей сел на бухту канатов, положил руки с обнаженными, залитыми кровью мечами на колени и расслабился, наблюдая за тем, как бегают матросы, выполняя команду капитана. Через несколько минут корабль развернулся по ветру и медленно набрал ход, разбивая волны крутым носом. На палубе стонали раненые, к которым так никто и не подошел, растекалась кровь, пропитывающая деревянные доски, и перекатывалась голова бойца группы захвата, на которой так и остался надетым блестящий шлем, начищенный до зеркального блеска.
«Хороший, видно, был служака! – подумал Андрей. – Содержал снаряжение в чистоте. И вот уже он труп. Судьба. Интересно, какова вероятность того, чтобы я попал в этот мир, прошел через все, что я прошел, и оказался здесь для того, чтобы убить этого парня. Как в лотерею выиграл. Только в лотерею выигрыш гораздо реальнее. Смертельная лотерея… Ну что же, или он, или я. Я не хотел его убивать. Так вышло».

К вечеру преследователи приблизились настолько, что можно было различить фигуры бойцов, сидящих и лежащих на палубе. Их было много – на каждом судне не меньше ста человек, и судов – девять штук. Капитан, с тревогой наблюдавший за приближением армады, подошел к Андрею и вполголоса сказал:
– Если они нас догонят – нам конец.
– Вам-то почему конец? – угрюмо бросил Андрей, всматриваясь в хищные очертания судов.
– Судя по тому, что я слышал, ты убил лучших бойцов главы, а самое главное – двух воспитанников, перевертышей. Он знает, что в открытом бою тебя или не осилит, или положит слишком много своих людей. Что из этого следует? Из этого следует – он расстреляет нас в море, не жалея корабля. Из камнеметалок. Я знаю нашего главу, он не жалеет денег, если хочет что-то заиметь. Плевать ему на корабль, новый построит. Плевать на команду. Главное – ты уйдешь под воду, на корм морским чудовищам. И мы с тобой. Видишь вон те камнеметалки? Когда корабли приблизятся на расстояние броска камня, камнеметалки зарядят кувшинами с борским огнем, который сжигает все на свете и горит даже на воде. В общем, сгорим мы. Нас может спасти только шторм, которого не выдержат низкобортные суда – они будут вынуждены уйти под защиту берега, или… чудо. Но небо чисто, а чудо… ты умеешь колдовать, вызывать ураган? Нет? Печально. Тогда нам гореть вместе. Акулы сегодня попируют…

«В душе поют трубы», – так говорил Андрей, когда хотел сказать о радости, о счастье, заполнявшем душу до самого предела. Казалось бы – ну что такого, скоро Шанти увидит своего возлюбленного (кстати, еще не знающего, что он ее возлюбленный, но это поправимо!), и что изменится? Что-нибудь да изменится, это точно.
«Интересно, что ощущают люди, когда занимаются зачатием яйца? Хм… не яйца – ребенка! Надо уже переходить на язык людей. Даже – на мысли людей. Сырое мясо я теперь не ем… почти не ем, только жареное и вареное, хотя иногда очень хочется… дракон во мне бунтует, не хочет, чтобы я его засовывала в дальний угол мозга. М-да… размножение… вот дуры! Ну дуры, дуры, дуры! Эти демоновы девки! За эту неделю… пятеро, ага – пятерых выгнала из спальни! Все норовят нырнуть в постель к императору – хоть как-то да заставить меня сделать им ребенка. Шуру смешно, ага… а мне нет! И эти парни… ф-фу-у-у… хуже девок! Проклятый император развлекался и с теми и с другими! Извращенец проклятый! То-то у него жены не было. Интересно, как это будет с Андреем? Я тогда подсматривала за ним, в гостинице, – ничего не поняла. Пыхтят, стонут. Смешно. Может, надо было потренироваться с кем-нибудь из придворных? А что – появиться в виде женщины, и пусть себе пыхтит! Хм… противно как-то. Попахивает предательством. О! Вот я очеловечилась! Драконы свободно сходятся и расходятся, выбирают себе партнеров – хоть на всю жизнь, хоть на час, и никто не считает это предосудительным! А я уже начала и мыслить мерками людей! М-да… ну да ладно, найду его, потом буду разбираться, что делать, а что не делать. Андрей подскажет, он-то опытный, все-таки двух детей зачал с двумя самками… хм… женщинами. И меня научит. Не о том я сейчас думаю, от радости крыша поехала… Опять Андрея выражение! Я тогда спросила его, что это значит, он долго смеялся. Он редко смеется, мой любимый, только улыбается. А если уж начнет смеяться, делается такой хороший, добрый, такой славный… мрр… затискала бы до смерти! Нет, не до смерти! Так, слегка бы помяла! Эгей, я к тебе лечу! Где ты, бродяга?! Надо проверить нить, да и подкормиться… акулу сожрать? А что, пора бы и пообедать, заодно отдохну и попробую связаться. Сколько я сегодня отмахала? Ох, много… крылья отваливаются…»
Шанти спикировала вниз и с разгону, подняв тучу брызг, врезалась в поверхность моря. Удар был такой силы, что на короткое мгновение она потеряла ориентацию. Выругав себя за неосторожность, драконица распласталась на волнах и расслабилась, раскинув крылья и глядя в сияющие голубые небеса.
День был тихий, спокойный, почти безветренный, и бриз лениво шевелил зелено-голубые валы волн, баюкая драконицу, как ребенка в колыбели. Через пару минут она даже задремала, наслаждаясь покоем и прохладой.
Проснулась быстро – через полчаса – от голода. А может, и не от голода – она ощутила, что какая-то тварь, полная нетерпения и злобы, приближается из глубины океана.
Шанти довольно рыкнула – акулы? Вас-то мне и не хватало! Драконица перевернулась на живот, сложила крылья, став обтекаемой, как тюлень, и только приготовилась ловить наглую акулью морду, как вдруг из воды вынырнуло громадное, со ствол небольшого дерева, щупальце и поволокло ее вниз, в глубину.
Огромные глаза не мигая смотрели на Шанти, и громадный клюв, похожий на клювы грифов, только размером в десятки раз больше, прицелившись, ухватил ее за шею, рядом с гребнем – было ужасно больно, обидно и страшно. Став взрослой драконицей, во всем мире она никого и ничего не боялась, ну… если не считать старых драконов и людей с огнестрельным оружием. Все остальные существа, морские или сухопутные, были лишь кормом для почти двухтонной драконицы, растущей не по дням, а по часам. И вот нашелся тот, для кого драконица была лакомым блюдом!
Шанти рванулась, полоснула щупальце мощными лапами, выпустив огромные, острые как бритва когти. От щупальца полетели клочья, вода окрасилась кровью, на когтях повисли лохмотья плоти чудовища. Оно дернулось, и в драконицу вцепились еще три щупальца, а движение в глубину ускорилось – огромное тело сокращалось, выбрасывая захваченную воду, и утягивало Шанти все глубже, на самое дно.
Драконы суть водные существа, некогда научившиеся приспосабливаться к любым условиям и для этого трансформироваться в любую форму. Они могут очень долго не дышать – как киты, например, но… и их возможности ограничены. Когда-то всю поверхность этой планеты занимали океаны – так говорил Андрей, а Шанти всегда ему верила, – драконы зародились в глубине океанов, и в борьбе за выживание превратились в то, чем они являлись сейчас.
Сжавшись до размеров небольшого карасика, Шанти превратилась в точную копию акулы и, проскочив между бьющимися щупальцами, рванулась вверх. Теперь, став полностью водным существом, она могла дышать в воде, чем и занялась, наслаждаясь подводным «полетом».
Чудовище, потеряв драконицу из виду, отправилось на дно – залечивать раны и размышлять о превратностях судьбы: что за жизнь пошла, уже нельзя стало съесть тюленя без того, чтобы он не покусал тебе щупальце! Куда катится мир?
Отплыв подальше, Шанти нарвалась на стаю здоровенных акул. Те спешили на запах крови, которую эти поганцы чувствуют на огромном расстоянии. Андрей тоже что-то такое рассказывал по этому поводу, но Шанти тогда слушала его объяснения недостаточно внимательно.
Задумавшись над удивительными способностями акул, Шанти едва не пропустила атаку этих тварей, набросившихся на нее всем скопом – от драконицы все еще несло кровью чудовища, и размер ее был как раз подходящим. Вернее, как не пропустила – пропустила! Здоровенная акула нормально проглотила драконицу-акулу, отправив ее в свой ненасытный желудок. Только когда сокращающийся пищевод сжал бока Шанти, та решила, что пора что-то с этим делать, и превратилась в громадную рыбину.
Получилось, что акула-проглотка, покусившаяся на сладкую драконью плоть, надета на нее, как чулок на женскую ножку. Только вот размер «ножки» был слишком велик, и несчастное создание лопнуло по всем «швам», выбросив облако крови и кишок.
Вот тут началось самое веселье – акулы кишели вокруг в мутном супе из плоти, крови и внутренностей, набрасывались на Шанти, обдирая с нее останки жадной рыбы, Шанти хватала их поперек, рвала, перекусывала, другие акулы набрасывались уже на эту свою товарку, разорванную зубами «суперакулы». Собрались, казалось, акулы со всего океана – их были сотни и сотни, вода кипела от ударов мощных хвостов, загоняющих своих хозяек в самую гущу торжества плоти и смерти.
За те полчаса, что Шанти развлекалась, перекусывая акул, она уничтожила их несколько десятков и собрала в этом месте несколько тысяч подданных акульего короля. Наелась до отвала – акулье мясо было плотным, довольно сытным, вот только в глубине сознания толкалась мысль: лучше бы на этом мясе был сварен густой, горячий суп со специями. Шанти пристрастилась к южной кухне, в которой специи занимали одно из почетных мест.
Наконец ей надоело терроризировать акулье племя, и она, набрав скорость, понеслась прочь от темного пятна в океане, кишевшего рыбами-убийцами. За ней бросились штук пять особо злобных, голодных и тощих акул, но скоро отстали – куда им соревноваться с отдохнувшей и сытой Шанти, отрастившей себе здоровенный рыбий хвост?
Еще минуты три она мчалась, выскакивая из воды, как дельфин, играющий на волне, потом в один из выходов в воздух трансформировалась в дракона и начала набирать высоту, чувствуя себя свежей и отдохнувшей.
Набрав высоту около трех верст, распахнула крылья и начала скользить, планируя с небольшим снижением – она убрала в подпространство почти весь свой вес, насколько могла, и сейчас весила не больше крупной вороны. Теперь настало время заняться связью, она уже достаточно отлетела от своего континента, здесь могло получиться.
Шанти представила образ Андрея, протянула руку-нить… и он вдруг откликнулся!
– О господи! Ты?! Ты нашла меня?! Шантик, ты чудо!
– Ты где?! – Только и смогла сказать обрадованная и онемевшая на мгновение драконица, от неожиданности едва не потерявшая нить связи. Одно дело – ждать, что ты найдешь то, что долго-предолго искал, а другое – вот так просто – ррраз! – и найти. Без всяких многократных попыток и неудач! Впрочем, кто ищет, тот и находит, так говорят люди?
– В море, сестренка! Где – не знаю! Раз ты сумела со мной связаться, ты где-то рядом. Извини, не могу долго держать нить связи, я тут немного занят… я на корабле, большой корабль с названием «Морской зверь». Нас забрасывают зажигательной смесью в надежде поджарить нам задницы. И поторопись – похоже, мне скоро конец. Меня тут крепко зажали… того и гляди поджарят. Поторопись, Шантик! Мы тебя очень ждем!
– Ты, как всегда, вляпался во что-то гадкое, и я должна тебя выручать! – бросила в пространство довольная Шанти и быстрее заработала крыльями, держа курс по нити. Андрей уже отключился, но путеводная нить осталась.
Первые признаки того, что Шанти летит в правильном направлении, появились примерно через час – с высоты трех верст она заметила черный дым, поднимающийся в небо. Подлетев ближе, драконица увидела здоровенный корабль, с боков и сзади взятый в полукруг несколькими кораблями гораздо меньшего размера, с узким корпусом и, похоже, более скоростными. Сверху это напоминало клещи, которые кузнец вот-вот сомкнет на раскаленной детали. В качестве клещей выступал строй кораблей, забрасывающих здоровяка чем-то таким, что, ударяясь о корпус, разбивалось и вспыхивало коптящим ярким пламенем, отправляющим в небеса тот самый столб черного дыма, который и заметила Шанти.
А еще видно было, как с преследователей сыпались стрелы, густо утыкавшие и борта, и палубу корабля, так что нельзя было ни отстреливаться из камнеметалок, ни поднять голову из-за высокого борта.
Все это Шанти заметила сразу, снизившись до вершины самой высокой мачты. Она зашла со стороны солнца, как всегда делала, охотясь на дичь, и, когда появилась над судами, для всех это стало полной неожиданностью – кроме Андрея, конечно.
Шанти зашла на корабли, идущие справа, выпустила огромную струю синего огня, от которого плавились даже камни, и паруса трех судов вспыхнули ярким пламенем, раздуваемым свежим ветром. Корабли сразу же потеряли ход и через несколько секунд беспомощно закачались на волнах, будто бесполезные куски дерева. Их команды забегали, туша пожар, закричали, засуетились, показывая пальцами на сверкающую в лучах вечернего солнца драконицу. А Шанти сделала еще заход. И еще. И еще. Пока не осталось ни одного целого, нетронутого судна.
Топить корабли драконица не стала. Зачем? Пусть себе болтаются на волнах. Если у них нет запасных парусов – участь суденышек незавидна. Будут жить до первого шторма. Андрей всегда говорил: если можно не убить – не убивай.
Сделав круг, Шанти спикировала на большой корабль, над палубой раскрыла крылья и, захлопав ими, зависла в воздухе, тут же трансформировавшись в свой человеческий аватар, в ту Шанти-девушку, в образе которой она любила находиться и собиралась прожить всю свою жизнь. Спрыгнула на палубу и бросилась вперед, в объятия к тому, кого искала долгие, долгие месяцы.
Она обхватила Андрея могучими руками и стиснула его так, что, если бы он не был оборотнем, его кости, подвергнутые этакому истязанию, треснули бы, а мышцы были бы раздавлены мощным напором драконьей плоти. Опомнившись, Шанти ослабила хватку, но так и не отпустила своего друга, свою любовь, своего мужчину…
Так они стояли минуты три. Андрей откашлялся, погладил драконицу по огненно-рыжим волосам и, глядя в зеленые глаза, улыбнулся:
– Ты бы это… изобразила бы какую-нибудь одежонку, а? А то у моряков челюсти отвисли от твоей красоты…
Шанти недоумевающе посмотрела на себя и вдруг расхохоталась – второпях она забыла создать себе одежду и стояла перед Андреем абсолютно обнаженная, как в момент рождения. Мгновенно «накинув» на себя какое-то «платье», вернее – образ платья, Шанти снова обняла Андрея, уже легонько, и, прижавшись щекой к его щеке, тихо спросила:
– Ну как тебе было без меня?
– Плохо, – честно ответил Андрей, и глаза у него почему-то защипало. – Без тебя всегда плохо.
– То-то же, – довольно кивнула Шанти и закрыла глаза, ощущая всем телом того, кого полюбила на всю свою долгую, очень долгую жизнь.

– Ты-ы-и-и?! Я тебя разыскивала долгие месяцы, поставила на уши целую страну, а ты оплодотворял яйцо с какой-то девкой?! Подлец! Негодяй! Гадина ты звериная! У-у-у! Так бы и треснула тебя по башке!
– Не трогай его! А то я сама тебя тресну!
– Ах ты, маленькая гадина! Воспользовалась, что его законной женщины не было рядом, и соблазнила, маленькая сучка! В постель запрыгнула! Да я тебя убью! Да я тебя… я тебя… сожру!
– Сожри! Только его не трогай и не обзывай! Не позволю! Я его люблю!
– А я?! И я его люблю! Может, пополам его порвем? Тебе половина, и мне половина!
– Эй-эй, вы что? Разошлись… перестаньте! Беата меня выходила, буквально спасла – я валялся с разбитой головой, и, если бы не она, не разговаривать бы мне сейчас на этом месте. Я ничего не помнил – кто я, откуда я. Я себя вспомнил всего с месяц назад и тут же отправился к тебе. И Беа беременна от меня… я ее не оставлю.
– Беременна? Это ты можешь, это у тебя хорошо получается, знаю, – ехидно хмыкнула Шанти и внимательно посмотрела на бледную Беату, схватившуюся за кинжал. – Чего ты эту железку дергаешь? Для меня она как зубочистка! Да ладно, перестань, того и гляди обдуешься от страху – не трону я тебя! А его тем более не трону. Люблю я его, и он мой самец, хотя до сих пор не осознает своего счастья. Не осознаешь, изменник?
– Не осознаю, – удрученно кивнул Андрей. – У меня еще не было любовницы-драконицы.
– Будет, – ухмыльнулась Шанти, – не сомневайся. Ну что же, раз так вышло, будем жить втроем. Надеюсь, у тебя нет еще какой-нибудь милашки, которую ты в беспамятстве завалил в постель?
– Нет, – коротко ответил Андрей и коротко вздохнул. – Ты не изменилась.
– Нет, не изменилась, и не надейся! – хихикнула Шанти и снова перевела взгляд на Беату. – Ну что, сестра-жена, знакомиться будем! Я Шантрагон, дочь Гараскарании. Ты кто?
– Я Беата Гирсе, дочь Урхарда и Аданы. Жена Андрея Монаха.
– И я теперь жена Андрея Монаха, – нахмурилась Шанти. – Ну что, будем драться за самца или пользоваться им сообща? По очереди? Ему не привыкать, негодяю!
– Была бы ты человеком, подралась бы, – грустно вздохнула Беата, – а так, что толку? Ты все равно сильнее. Потому будем обе женами.
– Жаль. Я-то надеялась, ты согласишься подраться, и я на законных основаниях оторву тебе голову. Увы, не вышло. Будем тогда сестрами-женами, так это называется у драконов.
– А меня кто-то спросил?! – рассердился Андрей. – Поделили, жены! А может, я не хочу вас в жены, моего согласия вы спросили, бесстыдницы?!
– Да все равно ты согласишься, ну что зря кричать-то? – снисходительно хмыкнула Шанти. – Правда же, Беата?
– Правда, – улыбнулась девушка. – А ты хорошая. Я думала, ты будешь злая, страшная. Андрей мне про тебя много рассказывал, он тебя любит… и меня любит.
– Вот такие они, самцы… мужчины, – вздохнула Шанти. – Ну что же, пусть все будет так, как есть. Будем считать, что это наше свадебное путешествие, правда? На корабле! Надеюсь, ты мне тоже сделаешь ребенка, Андрей.
– Так быстро?! – Андрей слегка опешил. – А ты уверена, что у нас…
– Получится, я знаю. Я теперь полностью соответствую человеческим самкам. Полностью. Не сомневайся, – усмехнулась Шанти и, посмотрев на Беату, попросила: – Мне нужно с тобой кое о чем поговорить… без него. Ты не против?
– О чем ты с ней будешь говорить? – насторожился Андрей, все еще опасавшийся, что непредсказуемая драконица вдруг передумает и оторвет Беате голову.
– Не бойся, я ее не трону, – заверила Шанти. – Это наши женские дела, вам, самцам, лезть в них не положено. Понял?
– Понял, – пожал плечами Андрей. – Пойду-ка посмотрю, как там команда, успокою их. А вы тут шепчитесь… женщины. Нам плыть месяц, нужно наладить все как следует… свадебное путешествие – и выдумают же! Хм… забавно.
Андрей вышел из каюты, плотно притворив за собой дверь, и две женщины остались наедине. Испытующе глядя друг на друга, они молчали с минуту, потом Шанти тихо спросила:
– Ты мне поможешь? Я никогда не была с мужчиной… расскажи, как это все происходит, ладно? Что ты чувствуешь, как он… в общем, все, что знаешь про это. Я читала, подсматривала, но… этого мало. Ладно?
– Конечно, сестренка, – облегченно вздохнула Беата. – Я тебе все расскажу. Слушай…

– …Так что, капитан, мы с тобой до самого материка. Не бойся, тебе ничто не грозит. Можешь вообще остаться у нас в Балроне, будешь возить грузы, торговать. Денег теперь тебе хватит. Камни, как обещал, я тебе отдам. Или можешь уйти назад, в клан. Только не советую это делать – могут принять не так, как ты бы хотел. В общем, думай. Курс – на юг!
– Подумаю, – кивнул капитан и, мрачный, ушел в каюту помощника, где ему предстояло обитать не менее месяца. Он шел и думал, чем же прогневил богов, что они послали ему такое испытание. Но через пять минут он уже думал по-другому: а почему бы и нет? Жены у него нет, сын живет своей жизнью, своя семья, он ему не нужен, может, на Южном материке его ждет новая, лучшая жизнь? А вернуться он всегда успеет – например, лет через двадцать, когда глава клана уже уйдет в мир иной. Вот только команда – у них есть семьи, есть жены-дети, с ними как? И решил – пусть сами выберут. Потом. Когда окажутся на другом материке. Корабль есть – всегда можно отпустить их домой… если захотят.

– Вот такие у нас в Славии дела, – закончила рассказ Шанти.
– Ты – император?! – весело рассмеялся Андрей. – Слушай, какая ты молодец! Ты сделала для Славии больше, чем я! И для Балрона тоже! Два совершенно одинаковых народа искусственно разделены границей – глупо же, правда! Теперь все будет хорошо! Ай да Шанти, ай да молодец! Умница! Теперь нужно будет аккуратно все сшить, работы – море! Но интересно, да. А кто будет императором? Чего ты смотришь? Ох, не-ет… я не хочу! Не хочу я, понимаешь!
– А придется! – слегка злорадно кивнула Шанти. – Узнаешь, каков он, императорский хлеб! Думаешь, одни развлечения?
– Да, именно так я и думал, – ухмыльнулся Андрей. – Ладно, вот встретимся с Федором, все решим. Там видно будет.
– Ну что, спать пойдем? Где кто спит? Я сегодня с тобой сплю. Ты должен сделать меня женщиной! Беата сегодня пойдет в другую каюту.
– Кхм… может, немного погодим? Подождем? – закашлялся Андрей.
– Нечего ждать! Я и так долго ждала! Беа, сестренка, иди в свою каюту, мы тут с нашим мужем поговорим… завтра твоя ночь, не беспокойся. Я всегда держу слово. Как и наш муж.
– Спокойной ночи. – Беата вышла из каюты (капитан выделил ей каюту для гостей, таких, оказывается, было три), и Андрей с Шанти остались вдвоем.
Драконица подошла к Андрею, сидящему на скамье, и, стоя над ним, взяла его голову в ладони. Потом наклонилась и поцеловала в губы – неумело, но крепко.
– Я так долго тебя искала! Так долго! Целую жизнь! Пошли?
– Пошли, – кивнул Андрей, и они, обнявшись, пошли к огромной капитанской кровати, будто нарочно созданной для влюбленных.

Эпилог
Не все было гладко в новой империи. Вернее, в старой империи, возрожденной усилием Андрея и Шанти. Но разве может быть все ровно и гладко у живых людей? Они же люди, а не покойники, мирно лежащие в своих деревянных ящиках. Это время историки потом назвали временем собирания земель. И когда наконец эти земли были собраны воедино, настал период благоденствия, названный Золотым тысячелетием.
Беата родила мальчика, которого назвали Урхардом, Шанти родила только через пять лет, когда уже почти отчаялась родить – видимо, ее организм все-таки не до конца перестроился и стал человеческим. Но все-таки случилось – двойня, мальчик и девочка, Федор и Антана. Они родились обычными младенцами и лишь через несколько лет начали выказывать признаки своего странного происхождения – оба могли принимать любой облик, какой захотят, что очень осложняло жизнь слугам и родителям.
Впрочем, Шанти и Андрей быстро научились отличать своих детей в любой толпе по особой ауре, присущей и драконам, и оборотням одновременно.
Мальчик Беаты тоже стал оборотнем, как и его отец. На десятом году жизни, как дети Антаны и Олры.
Федор Гнатьев прожил еще пятьдесят лет и тихо скончался в своей постели – однажды лег спать и не проснулся. Все говорили: «Хорошая смерть!», что злило Андрея – как смерть может быть хорошей? До последнего дня он поддерживал своего друга, вливал в него силы, однако организм Федора все-таки угас, как свечка, исчерпав запасы жизненных сил. После него остались дети, внуки, правнуки и толпа друзей, которые искренне его любили. На похоронах Федора плакала вся Анкарра.
Марк занял трон Балрона, когда ему исполнилось двадцать лет. Это был очень хороший мальчик, и он вырос в достойного короля.
Трон Славии занял Урхард, сын Беаты и Андрея, по первенству рождения. Впрочем, Федор и Антана были не против и только посмеивались над братом, которого впрягли в ярмо управления королевством. Но не оставляли его без помощи.
Андрей стал императором Славийской империи, а его жены – Шанти и Беата – императрицами. Официальная версия выглядела так: Антагон Третий, император Славии, скоропостижно скончался от желудочной болезни, успев передать бразды правления Андрею Монаху, жесткой рукой подавившему очаги сопротивления знати.
Беата прожила сто шестьдесят лет, детей у нее больше не было. Тихо ушла, окруженная любовью, в кругу близких и родных, успев увидеть внуков и правнуков. Похоронили императрицу Беату в очень хорошем месте, в лесу, и через год на ее могиле стояло дерево, зародыш будущего Леса.
Андрей и Шанти не реже раза в год посещают ее могилу, ухаживая за молодым деревцем, в котором осталась частичка души их любимой подруги. Деревце пока неразумно, но… все впереди! Вокруг дерева возник поселок Служителей Леса, адептов новой религии, возникшей после образования Славийской империи.
Урхард и Адана родили пятерых детей, сестер и братьев Беаты. Раз в год они приезжали к Беате в гости, а когда пришла весть о ее смерти, вся огромная семья Гирсе стояла возле ее могилы – десятки и сотни людей.
В скором времени после того, как Андрей вернулся домой, были налажены контакты между Северным материком и Славийской империей, к всеобщей выгоде.
Глава клана, некогда пытавшийся сделать из Андрея донора крови, был отравлен своим братом, и страна на некоторое время погрузилась в хаос гражданской войны, неожиданно быстро прекратившейся, возможно, потому, что Андрей прислал на помощь одному из кланов отряд тяжеловооруженных гвардейцев, железной рукой установивших закон и порядок.
Через сто лет Северное королевство вошло в состав Славийской империи. Королем Северного королевства стал Урхард, глава того самого клана, которому и помог Андрей.
Смута на Шинунале закончилась тоже не без участия Андрея и его десантников. Островное королевство стало четвертым вошедшим в Славийскую империю. Королем его стал командир Рыжего корпуса, вышедший в отставку со службы королю Балрона и императору Славийской империи.
Лес, разумный, могучий, но одновременно беспомощный, процветал и был очень доволен сотрудничеством с людьми. Андрей много раз беседовал с ним, когда навещал своего тестя, и потом, когда тестя и тещи уже не было и их место занял первый сын Урхарда и Аданы, а потом – внук.
Урхард и Адана прожили по двести лет, поддерживаемые Лесом, умерли в один день, во сне, держа друг друга за руку, как всегда и хотели. Никто не смог сказать о них ни одного плохого слова. Правили Гирсе справедливо и разумно, как и полагается королям. Королевство после их смерти на три дня погрузилось в траур, люди плакали на похоронах и молили богов, чтобы следующий правитель был не хуже Урхарда. Так и получилось.
Капитан, доставивший Андрея в Славию, остался в ней жить, стал известным купцом, женился и, вспоминая события, приведшие к такому исходу, благодарил судьбу за встречу с императором Славийской империи. Команда частично осталась с ним, частично отправилась на родину, и судьба вернувшихся неизвестна.
Зоран, молодой парнишка, потерявший глаз во время бунта в Балроне, был ближайшим советником Андрея, женился и умер в возрасте ста лет, оставив многочисленное и не менее шустрое, чем он, потомство.
Хастер Шур до самой смерти возглавлял тайную стражу, а прожил он девяносто четыре года, и лишь на смертном одре признался, что всегда знал, что Шанти подменяла императора. Он служил верно, как служит верный пес, и хорошо помог Андрею и Шанти держать империю в руках. После него остался служить его сын – такой же умный и верный человек. Вся семья Шур посвятила себя служению империи, и их старания были замечены. Они удостоены высших наград империи, и первая из них – орден Святых Антаны и Олры.
Этот орден был учрежден вскоре после того, как Андрей укрепился на троне империи, и представляет собой золотой шестигранник, на котором изображены две молодые, красивые женщины, протягивающие невидимому императору свои сердца, сделанные из маленьких адамантов, сверкающих в лучах солнца. Этим орденом награждаются лучшие люди империи, внесшие огромный вклад в дело развития страны. Награжденных можно пересчитать по пальцам, их имена внесены в Книгу Памяти и заучиваются школьниками, как пример служения Родине.
Все, кто вместе с Андреем боролся против варварского режима, поклонявшегося демону, не были забыты. Они служили империи по мере сил и возможностей и были награждены орденами и медалями, а также поощрены денежными премиями.
Прогресс, которому Андрей дал не просто толчок, а хороший пинок, развивался бурно, взрывообразно, и через пятьдесят лет по улицам городов колесили автомобили, по морям плавали металлические корабли, а в воздухе летали первые самолеты.
Андрей постарался взять от своего мира лучшее, что он мог привнести в этот мир, ставший ему родным. Как это у него вышло – судить потомкам.
В Славийской империи первым указом императора были разрешены все религии, кроме поклонения демонам. В своде законов было определено, что каждый поклоняющийся Сагану или подобным демонам подлежит уголовной ответственности. Как известно, по этой статье закона за поклонение Сагану и демонам предусматривается в том числе и смертная казнь.
По всей империи восстановили храмы Светлому Богу, выбросив из оскверненных церквей иконы с ликами демонов.
Отношения с драконами находятся в равновесии – драконы не вмешиваются в дела людей, люди не трогают драконов, удалившихся за северное море. Там драконы облюбовали одинокий остров и живут так, как хотят.
Драконы – памятливые существа и до сих пор не простили драконью погибель, как они назвали Андрея.
Шанти и ее мать Гараскарания встречаются редко, по крайней мере официально, однако ходят слухи, что иногда люди видят громадного дракона, проплывающего по ночному небу над императорским дворцом. И в покоях императрицы Шанти видели неизвестную женщину, которая не желает общаться ни с кем и не отвечает ни на какие вопросы. Ее видели гуляющей с детьми Шанти во дворцовом парке, и охрана в этот момент никого к ней не подпускала. Кто эта женщина – можно только догадываться.
Империю покрыла сеть школ. Каждый ребенок теперь мог получить образование за счет государства, а если у него открывались способности – к магии либо инженерии, – продолжал обучение в закрытых школах для особо одаренных детей.
Попасть в эти школы считалось невероятной удачей, ведь потом ребенок будет гарантированно обеспечен и, возможно, богат.
Магия перестала быть вне закона, маги служили в армии и на флоте, а самое главное – лечили людей, ведь болезней, которых не могут победить лекарства, более чем достаточно.
На этом можно закончить повествование о судьбе бывшего солдата, бывшего наемного убийцы, человека из другого мира Андрея Монаха, ставшего императором могучей Славийской империи. Но только повествование – ведь жизнь движется дальше, нет ничего вечного и ничего застывшего.
И у Андрея, и Шанти, и у их детей было еще много приключений, но это уже другая история, другая жизнь.

Добавить комментарий