Ребекка Маддимен «Похищение Бет» (глава 1-15)

Ребекка Маддимен "Похищение Бет"

2005
Глава 1
Нетерпеливо постукивая ногой, Эбби Хеншоу в очередной раз взглянула на часы и повернулась к дочке Бет, которая играла в стоявшей рядом коляске. Из кабинета доктора вышел мужчина с маленькой девочкой. Он подхватил ее и начал покачивать на руке, пока та не захихикала. У Эбби зазвонил телефон. Она вытащила его из сумки под любопытными взглядами сидевших в приемной и, взглянув на экран, мысленно выругала мужа, который звонит, зная, что в этот момент она должна быть у врача.
— Привет! Как прошел поход к доктору? — спросил Пол.
— Мы туда еще не попали, — ответила Эбби.
— А на какое время вы записаны? Я думал, это должно было быть пораньше, — сказал Пол.
— Так и есть. Но график немного сбился.
— По твоей вине или по их? — спросил он.
Она хотела сказать, что по их, но, понимая, что это было не совсем правдой, просто проигнорировала вопрос.
— Так что у тебя случилось? — спросила Эбби. — Голос какой-то усталый.
— Со мной все в порядке. Просто спал неважно. — Он помолчал. — Ладно, я лишь хотел узнать, как вы.
Она услышала какой-то шорох в трубке: похоже, Пол переставлял книги на полке.
— Что у вас еще сегодня по плану? — спросил он.
— После доктора Эванса мы отправляемся к тете Джен, ты забыл?
Эбби опустила глаза на Бет и провела пальцем по ее мягким, как пух, волосам.
В дверях, ведущих во внутренние помещения клиники, появилась медсестра и выкрикнула:
— Мартин Сэвэдж, проходите, пожалуйста!
Со стула поднялся мужчина на костылях.
— Джен, — хмыкнул Пол, — так это ты собираешься ехать к ней на машине?
— Ну да, я на днях говорила тебе об этом.
— Ничего ты мне не говорила, — сказал он, и Эбби уже открыла рот, чтобы возразить, но Пол опередил ее: — В любом случае, главное не это.
— А что же тогда главное? — спросила она.
— Почему она сама не может приехать сюда?
— Только не начинай, Пол!
— Я и не начинаю. Просто спрашиваю, почему она сама не может к тебе приехать.
— Она сказала, что у нее работают строители. И она не хочет оставлять их без присмотра.
Эбби услышала, как он фыркнул.
— Какая же она…
Пол запнулся. С момента рождения Бет он перестал ругаться и редко срывался. В этом смысле Эбби была не такой сдержанной.
— Это она должна к тебе приезжать, Эбби, — заявил Пол. — Это ведь ты родила ребенка.
— Да, но родила я его восемь месяцев назад. К тому же в прошлый раз приезжала она.
— Дело не в этом. Если она хочет, чтобы к ней ездили, нужно обосноваться поближе к цивилизации. Что она вообще там делает? С моей точки зрения, единственной причиной, по которой можно уехать в деревенскую глушь, это если тебя за что-то наказали.
— Она пишет, — сказала Эбби.
— Джен не пишет. Она живет жизнью «творца», — сказал он, и Эбби буквально почувствовала, как в его голосе прозвучали иронические кавычки.
Она опустила глаза на Бет и заметила, что та смотрит на кого-то, сидевшего рядом. Повернувшись, Эбби увидела рыжеволосую женщину, которая строила ребенку смешные рожицы. Эбби подтянула коляску поближе и вновь переключила внимание на Пола, который продолжал брюзжать.
— Я просто говорю, что это ей следовало бы приехать сюда. Ты там заблудишься, — сказал Пол.
— Не заблужусь, — возразила Эбби.
— В прошлый раз я полчаса потратил на то, чтобы по телефону вытащить тебя из той деревни.
— Со мной все будет хорошо.
— О’кей, — вздохнул Пол. — Делай как знаешь.
Эбби понимала, что его недовольство меньше всего вызвано неудобствами поездки, а в основном связано с отношением Пола к Джен. Некоторые считали весьма странным тот факт, что Эбби так дружна с бывшей подругой своего мужа, но сама Эбби находила это очень занимательным. В то, что Джен и Пол когда-то могли быть вместе, было настолько трудно поверить, что любая ревность, которую Эбби могла бы испытывать, казалась нелепой.
— Ладно, похоже, мне лучше вернуться к работе, — сказал он. — Нужно разобраться с одной очень крупной поставкой.
— Давай.
— Ты когда вернешься? Если, конечно, не заблудишься.
Эбби улыбнулась.
— Не знаю. Где-то в пять, может, в шесть.
— О’кей, тогда и увидимся. Поцелуй за меня Бет.
Она нажала кнопку «отбой» и наклонилась, чтобы поцеловать дочку в макушку. Мужчина на костылях вышел. Следом за ним появилась медсестра с перекидным блокнотом, просматривающая список. Бет смотрела куда-то мимо нее, и Эбби обернулась, чтобы взглянуть, продолжает ли еще незнакомая женщина строить ей гримасы. Та перехватила ее взгляд, но Эбби тут же отвернулась. Она заметила на лице женщины выжидательное выражение и не захотела вступать с ней в разговор типа «давайте сравним истории наших деток». Поэтому про себя она молилась, чтобы следующей вызвали кого-то из них.
— Хелен Дил, пожалуйста, — с улыбкой сказала невысокая светловолосая медсестра.
Соседка Эбби поднялась со стула и пошла в кабинет.

Эбби устроила Бет в детском сиденье в автомобиле и замерла, глядя, как по стоянке перед супермаркетом снуют люди. Интересно, сколько из них счастливы и довольны своей жизнью? Если хоть кто-то счастлив и доволен. Она где-то прочла, что человек, если захочет, может получить что угодно, но при этом нельзя получить все, что хочешь. Тогда это показалось ей очень мудрой мыслью. Она могла делать что угодно, но не могла делать все. Одновременно, по крайней мере. Если, конечно, хотела, чтобы все закончилось благополучно. Теперь-то она знала, что всегда что-нибудь да будет не так. К счастью, она уяснила это для себя вовремя, прежде чем что-то или кто-то успел серьезно пострадать. Дела идут неидеально, она не полностью счастлива, но все же довольна. И пока она сможет крутиться, поддерживая баланс, все будет неплохо. А неплохо — этого уже достаточно.
Она достала телефон и набрала номер, следя за Бет в зеркале заднего вида. Через несколько гудков включился автоответчик.
«Это Саймон Эббот. Я сейчас в Новой Зеландии, и меня не будет до двадцать восьмого сентября. Оставьте сообщение, и я перезвоню вам, как только смогу».
Эбби отключила телефон. Она думала, что он уезжает только завтра. Но это уже неважно. Да и что бы она ему сказала? Она снова почувствовала эту ужасную тяжесть внутри. Она уже и не помнила себя без этого жуткого ощущения. Почему она продолжает рисковать всем? Почему не остановится?
Потому что не может этого сделать. Не теперь. Поскольку уже слишком поздно. Она ввязалась в это и сейчас просто застряла. Она подумала о Поле. Она ведь любила его, правда любила. Тогда почему же она всем этим рискует? Она растерянно взглянула на Бет. Почему она рискует своей семьей?
Эбби набрала номер Джен. Через несколько гудков телефон переключился на голосовую почту. Она нажала сброс, нашла номер стационарного телефона Джен и попробовала позвонить еще раз. Без сомнения, та сейчас занята тем, что флиртует со своими строителями.
Снова автоответчик. Вздохнув, она дождалась сигнала, чтобы оставить сообщение.
— Привет, Джен, это я. Я немного задержалась, так что буду у тебя минут через сорок. Или через час, если заблужусь. Не знаю, где ты сейчас, но было бы лучше, чтобы ты оказалась на месте, когда я приеду.
Выезжая с автостоянки на главную улицу, идущую через весь город, Эбби думала, станет ли сегодняшний день тем самым днем. Ей уже столько раз хотелось поделиться с Джен своим секретом, но в последний момент она всегда передумывала. Ее подруга была далеко не ангелом. По имеющейся у Эбби информации (Пол рассказывал об этом неохотно, а Джен и подавно), их роман был коротким, страстным и в большей степени основывался на их страсти поспорить насчет творчества разных писателей, чем на великом чувстве друг к другу. Однако что-то ее останавливало. Возможно, между ними по-прежнему сохранялась своего рода лояльность, так что рисковать не стоило.
Свернув на разъезде с главной дороги к выезду из города, Эбби постаралась забыть о своих проблемах. Ей необходимо сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас — на дорожных указателях и на том, чтобы не сбиться с пути. Прислушиваясь к тому, как воркует Бет, засыпая на заднем сиденье, она думала, куда могла запропаститься Джен, если до этого та заявила, что целый день не сможет выйти из дому.
Глава 2

Возле паба на Лофтус-хай-стрит Эбби пришлось остановиться из-за длинной вереницы машин впереди. Вытянув шею, она попыталась разглядеть причину задержки, но все перекрывал стоявший перед ней грузовик. Две машины развернулись и поехали в обратную сторону — что бы там ни произошло, движение явно полностью застопорилось. Эбби осторожно проехала вперед и чуть высунулась из-за грузовика, чтобы видеть хоть что-нибудь, после чего принялась рыться в сумке в поисках подробного описания пути, которое специально распечатала для себя. Водя пальцем по карте, она пыталась сообразить, где находится. В итоге вариантов было два: поворачивать направо или налево.
Эбби включила поворот и протиснулась мимо грузовика. Ее место в веренице машин тут же занял белый фургон, выехавший со стоянки перед пабом. Еще раз заглянув в карту, Эбби повернула направо, после чего посмотрела в зеркало заднего вида. Бет крепко спала.
Доехав до конца боковой дороги, Эбби с облегчением увидела солнечный свет, появившийся после бесконечного свода из ветвей деревьев. На перекрестке она задержалась, прежде чем свернуть на узкую проселочную дорогу.
После нескольких выбоин, в которые попала машина, Эбби обернулась к Бет и удивилась, как той удается спать, несмотря на тряску. Еще через несколько сотен ярдов последние из немногочисленных домиков исчезли и деревья вновь заслонили собой солнце. Эбби ехала строго вперед. В очередной раз взглянув в зеркало, она с удивлением отметила, что позади нее теперь едет белый фургон. Она вновь переключилась на дорогу и приспустила стекло в окне, чтобы вдохнуть немного воздуха. Посмотрев в зеркало на Бет, Эбби увидела, что фургон подъехал ближе. Внутри у нее все сжалось. Да, конечно, ограничение скорости здесь было шестьдесят, а она ехала только сорок, но Эбби не хотелось двигаться быстрее. Только не по этой дороге, не с Бет в машине. Фургон подобрался совсем близко.
— Вот придурок, — тихонько пробормотала она, чтобы не потревожить Бет.
Эбби неохотно приняла немного влево, чтобы пропустить фургон. Но тот и не пытался ее обогнать, продолжая тащиться сзади.
— Да ради бога… — проворчала Эбби. — Даже я смогла бы здесь проехать.
Она сильнее открыла окно и помахала рукой, предлагая автомобилю их обогнать. Фургон оставался на месте еще секунд десять, в течение которых Эбби чувствовала себя все более и более неуютно, и только потом ускорился и выехал на встречную, чтобы объехать ее. Эбби следила за ним в боковое зеркало.
— Ну наконец-то, — сказала она, разжимая напряженно сжатые кулаки.
Эбби повернула голову, чтобы через пассажирское окно посмотреть на идиота, который сидел за рулем, и глаза ее в ужасе округлились, потому что фургон качнулся в ее сторону. Она инстинктивно крутнула руль влево и резко затормозила. Фургон чиркнул ее машину по боковому зеркалу, после этого резко шарахнулся от нее, и водитель надавил на газ, в то время как Эбби пыталась сохранить контроль над автомобилем. Ветки кустов царапали стекло пассажирского окна, машина ехала наполовину по дороге, наполовину по траве обочины, пока в конце концов со скрежетом не остановилась. Эбби перевела дыхание и, отстегнув ремень безопасности, с гулко стучащим сердцем повернулась назад, чтобы проверить, как там Бет.
— О господи… — Эбби склонилась над дочерью, которая смотрела на нее широко открытыми глазами. — Ты в порядке, моя малышка?
На всякий случай Эбби внимательно осмотрела ее, хотя и была уверена, что с Бет все нормально. Прикрыв рот ладонью, она с трудом сдерживала рыдания, чувствую себя из-за подступивших к глазам слез довольно глупо. Бет внимательно смотрела на нее, потом расплакалась. Эбби вытерла ей лицо.
— Не надо, детка, все хорошо.
Она наклонилась назад, чтобы отстегнуть Бет от детского сиденья, но не смогла дотянуться. Эбби хотела уже открыть дверцу, как вдруг заметила, что белый фургон стоит на обочине немного впереди. Со стороны пассажира вышел мужчина и посмотрел в ее сторону. Эбби видела, что он прижимает к уху мобильный. Обуреваемая злостью, она распахнула дверцу и шагнула к нему. Мужчина выключил телефон и сунул его в карман.
— Какого черта вы вытворяете? — крикнула Эбби, останавливаясь, потому что мужчина пошел ей навстречу, подняв руки, словно извиняясь. — У меня ребенок в машине; вы могли его убить. Вы могли убить нас обеих.
— Простите… — сказал он с сильным акцентом.
— Одного «простите» тут недостаточно, — заявила Эбби, оглядываясь на Бет. — Я обязательно сообщу об этом куда следует…
Кулак мужчины с такой силой ударил ее в лицо, что голова откинулась назад. Эбби покачнулась и упала на землю. Ее захлестнул страх, сердце бешено застучало в груди. Ничего не понимая, она уставилась на незнакомца, оперлась на руку, пытаясь встать, и дорожный гравий больно впился в ладонь. Проведя рукой по лицу, Эбби почувствовала, что из носа течет кровь, и натужно сглотнула. Отползла в сторону и, встав на колени, с надеждой посмотрела на дорогу в поисках хоть кого-то, кто мог бы ей помочь. Потом потянулась к дверце машины, чтобы подняться на ноги. Мужчина тут же схватил ее за волосы и резко дернул назад. Эбби услышала крики. Бет, подумала она. Господи, Бет! Мужчина рывком поставил ее на ноги. Одной рукой он продолжал держать Эбби за волосы, а второй скрутил спинку ее джемпера в тугой узел и потянул назад.
Она видела Бет в своей машине, личико ее было спокойным и безмятежным.
И только тогда Эбби поняла, что это были ее собственные крики.
Глава 3

Эбби резко обернулась, вцепилась в лицо мужчины ногтями и, оттолкнув его, попыталась вырваться. Она как бы со стороны слышала собственный голос — какофонию криков, зовущих Бет и умоляющих отпустить ее. Со стороны водителя из фургона появился второй мужчина; лицо его было скрыто козырьком надвинутой на лоб бейсболки. Он подошел к ним, все время оглядываясь по сторонам, что-то сказал напарнику, и тот в ответ кивнул в сторону машины Эбби.
— Оставьте ее в покое! — крикнула Эбби, видя, что водитель заглянул внутрь и смотрит на Бет.
Он обернулся к ним и крикнул что-то на непонятном языке — похоже, на русском.
Первый мужчина швырнул Эбби на землю и, продолжая препираться с напарником, открыл заднюю дверцу фургона. Извиваясь всем телом, Эбби отползла от него, надеясь встать на ноги и сбежать. Но его нога ударила ей в спину, и она уткнулась лицом в землю.
Водитель нагнулся и, ухватив Эбби за запястья, поставил ее на ноги. Она изворачивалась, целясь локтями ему в лицо. Он закричал, вывернул ее руки за спину и поднял вверх, заставив ее вскрикнуть от боли. Первый мужчина наконец поднялся в фургон. Водитель приподнял Эбби и попробовал затолкать ее туда же, но она уперлась ногами в пол и откинулась назад. Мужчина внутри фургона схватил ее за ноги, и она лягнула его, тот выругался. Водитель, удерживая Эбби за руки, залез внутрь и швырнул ее на пол. Она поползла к двери, но была тут же отброшена в угол. Водитель спрыгнул на землю, остановился и что-то сказал напарнику, который навис над Эбби в углу. Похоже, они о чем-то спорили. Эбби хотела проскользнуть в кабину, но, прежде чем она успела двинуться с места, мужчина повернулся и усмехнулся, глядя ей в лицо.
Эбби оглянулась на водителя, который по-прежнему стоял у открытого фургона. Он выглядел не таким уверенным, не таким решительным. Он отвел взгляд от Эбби, оглянулся на ее машину и на Бет, закрыл дверцу, и в наступившем полумраке мир погрузился в тишину. Эбби поняла, что уже не кричит, и все, что она слышит, — это собственное прерывистое дыхание. Она почти ничего не видела внутри фургона. Послышался шум двигателя, и стоявший рядом с ней мужчина покачнулся, когда машина тронулась. Несколько секунд он молча смотрел на нее.
— Что вам нужно? — спросила Эбби. — У меня есть деньги, можете их забрать. Пожалуйста, возьмите все, что хотите, только отпустите меня! Я нужна моему ребенку. Я нужна ей!
Мужчина продолжал смотреть на нее. Похоже, слова Эбби его ничуть не тронули. Она даже не знала, понял ли он что-нибудь.
— Прошу вас… — попросила Эбби и почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы.
Глаза понемногу привыкали к темноте, и она попыталась рассмотреть его, стараясь не думать о том, почему этот человек не надел маску, чтобы позже его нельзя было узнать.
Он наклонился. Теперь лицо его находилось в нескольких дюймах от Эбби, которая тихонько заскулила от страха. Она смотрела в глаза незнакомцу и старалась хорошо запомнить его. Кожа его была покрыта оспинами, и Эбби невольно вспомнила, как в детстве болела ветрянкой и мама советовала ей не расчесывать сыпь, чтобы не осталось следов. Но воспоминание это быстро улетучилось, и, когда он наклонился еще ниже, Эбби, вздрогнув, сжалась и постаралась отодвинуться подальше от этого зловонного дыхания и пустых черных глаз.
Человек отстранился, встал, слегка согнувшись в невысоком фургоне, что-то пнул ногой и, наклонившись, поднял грязную дерюгу. Потом повернулся к Эбби и что-то сказал. Она внимательно смотрела на мужчину, как будто могла понять значение незнакомых слов только по выражению его лица. Он указал на то место, откуда снял простыню. Эбби перевела туда взгляд и наконец поняла, что он хочет. Тело ее содрогнулось, стало трудно дышать. На полу возле стенки фургона лежал матрас — потрепанный от длительного пользования, испачканный, порванный в нескольких местах. Мужчина снова указал на матрас, голос его звучал настойчиво. Эбби почувствовала, как к горлу поступает обжигающая тошнота. Она попыталась еще глубже забиться в угол, исчезнуть в нем. Мужчина шагнул к Эбби, схватил ее за руку и потянул к себе.
— Нет, — простонала она, сопротивляясь. — Нет, нет, нет…
Тогда мужчина схватил ее обеими руками и потащил по холодному металлическому полу. Эбби, отбиваясь свободной рукой, закричала. Он бросил ее на этот отвратительный матрас, но она отползла в сторону, пытаясь ускользнуть от него. Мужчина замахнулся, и Эбби едва успела закрыть лицо руками, как он ударил ее кулаком в голову. Она кричала, а он наносил удары снова и снова. Эбби сжалась в клубок, обхватив голову руками и продолжая кричать в грязную ткань матраса. Слушая тяжелое, прерывистое дыхание мужчины, она молила Бога, чтобы все это быстрее закончилось. От вонючего матраса ее едва не стошнило, в ушах начало звенеть, и тут Эбби поняла, что он остановился. Мужчина громко и тяжело дышал, и, когда он наклонился пониже, она почувствовала исходивший от него резкий, как от зверя, запах пота. Он сплюнул на пол рядом с ее головой.
— Хорошая девочка, — сказал он.
Эбби чуть повернула голову, чтобы видеть его. Заметив, что он начал расстегивать змейку на джинсах, она снова закричала и попробовала отползти в сторону. Мужчина схватил ее за руки и, с силой сдавив, закинул их Эбби за голову, пригвоздив ее к матрасу. Лежа на ней, он поворочался, раздвигая своим весом ей бедра и прижимая так, что она уже не могла пошевелить ногами.
— Хорошая девочка, — повторил он и, высвободив одну руку, скользнул по телу Эбби к пуговицам на ее брюках.
Эбби задышала очень часто, чувствуя, что сейчас потеряет сознание. А когда он еще покрутился, устраиваясь поудобнее, и стал снимать с нее штаны, начала молиться, чтобы так и произошло.

Эбби покачивалась в такт движению фургона. В ушах звучал голос матери, баюкающий ее. Она не была уверена, что мама когда-нибудь пела ей колыбельную, но это ничего не меняло. Она чувствовала запах рвоты откуда-то из глубины фургона. В волосах было что-то мокрое. Голые ноги ощущали холодный ветерок, прорывавшийся в щели дверцы. Может быть, она уже дома?
Фургон притормозил и остановился. Эбби услышала шаги по гравию. Дверца открылась, и она увидела в проеме силуэт мужчины. Она надеялась, что это Пол, который пришел за ней.
В фургон залез водитель и склонился над Эбби. Потом осторожно придержал ее за плечи, чтобы она села. В глаза ей он не смотрел.
— Где Бет? — спросила Эбби, но водитель не ответил и даже не посмотрел на нее.
Тут она заметила второго мужчину, который, сгорбившись, сидел в углу фургона и курил сигарету. Он взглянул на Эбби и выдохнул в ее сторону густую струю дыма, отчего она закашлялась.
Водитель помог Эбби подняться и, отступив к выходу, поманил за собой. Она постояла, покачиваясь, — ноги были словно ватные, — затем оперлась рукой о стенку и двинулась к двери. Яркий дневной свет ослепил Эбби, и она зажмурилась. Водитель протянул руку, чтобы помочь ей выйти, и вдруг уставился на ее голые ноги. Эбби проследила за его взглядом и тоже долго рассматривала их. Они казались грязными. Она потерла пятна, но они не исчезали. Водитель полез в фургон, нашел брюки и туфли и протянул Эбби, но второй мужчина бросился к нему и забрал ее вещи, крикнув что-то на непонятном языке. Он швырнул одежду обратно в фургон и, оттолкнув Эбби и напарника в сторону, захлопнул заднюю дверцу. Потом снова что-то крикнул и грубо подтолкнул водителя. Затем обошел фургон с другой стороны и сел на пассажирское сиденье.
Эбби молча смотрела вслед автомобилю, быстро удалявшемуся по длинной и пустынной дороге. Опустив глаза, она с удивлением увидела, что руки ее трясутся, хотя настолько холодно ей не было. Между ног было мокро. Взглянув вниз, она заметила струйку крови, стекавшую по внутренней стороне бедра. Мир поплыл и начал кружиться. Перед ее глазами вспыхнуло лицо дочери — совсем одной и испуганной, — и Эбби, потеряв сознание, упала на землю.
Глава 4

Руки Миклоша Прохазки судорожно сжимали руль. В груди давило. Он сдвинул кепку назад и вытер пот со лба. Его двоюродный брат Дамек, сидевший рядом, закурил еще одну сигарету.
— Открой окно, — сказал Миклош.
Дамек закатил глаза, но стекло все-таки опустил.
Миклош взглянул в заднее зеркало. С момента, как они бросили ту женщину на обочине, ни позади них, ни впереди на дороге не было никого. Он все ожидал увидеть колонну полицейских машин с мигалками и включенными сиренами. Но ничего не происходило. Вообще ничего.
Дамек высунул руку в открытое окно и сплюнул. Встречный ветер швырнул остатки его слюны обратно в окно, и мужчина выругался. Миклош искоса взглянул на брата.
— Что? — спросил Дамек и потянулся вперед, чтобы включить радиоприемник.
Миклош смотрел на него, жалея, что не может остановить фургон и выбросить этого типа где-нибудь у дороги. А потом уехать и больше никогда в жизни его не видеть. Он знал, каким был Дамек, знал, на что тот способен, и все равно был потрясен.
— Что? — снова спросил Дамек и щелчком выбросил окурок в окно. — Что у тебя за проблемы?
— У меня проблемы? — сказал Миклош и еще сильнее вцепился в рулевое колесо. — У меня проблемы?! — Он с силой хлопнул ладонью по дверце. — Да о чем ты вообще думал?! — Он перевел глаза на дорогу. — И о чем думал я?
Дамек пожал плечами.
— Тебе ведь заплатили, разве нет?
Он покрутил ручку приемника и, наконец настроившись на какую-то станцию, откинулся на спинку сиденья.
Миклош наклонился вперед и выключил приемник. Мысли в голове вели лихорадочный хоровод. Этого не должно было произойти! Только не таким образом! Не нужно было на это соглашаться. Нельзя было связываться с Дамеком. Он замотал головой и мысленно пообещал себе: «Больше — никогда в жизни».
— А она ничего, — сказал Дамек и ухмыльнулся. — Красивая. Ребенка, правда, жалко.
Миклош почувствовал привкус желчи во рту. Насчет ребенка ему не сказали. Ребенок вообще не должен был быть в этом замешан. Им платили не за это. Дыхание его стало прерывистым и частым, он начал хватать ртом воздух и, резко свернув на обочину, остановился.
Он выбрался из машины и, прислонившись к фургону, попытался восстановить дыхание. Спазмы сотрясали его тело. Он вытер лицо и услышал, как хлопнула дверца со стороны пассажира. Дамек, остановившись напротив Миклоша, приподнял ему голову, чтобы заглянуть в глаза.
— Баба, — сказал он и рассмеялся.
Оттолкнув брата, он уселся за руль. Миклош в очередной раз огляделся по сторонам. Полиция могла быть уже в пути. Он вытер покрытое пóтом лицо и сел в фургон. Дамек тронулся с места еще до того, как закрылась дверца.
Миклош пристально посмотрел на него.
— А ты все знал?
Дамек только пожал плечами, и Миклош повторил вопрос. Он бы не удивился, если бы Дамек знал обо всем заранее. Тому было на все наплевать.
— О деталях я не спрашивал, — ответил Дамек и включил радио.
Глава 5

Эбби очнулась оттого, что рядом назойливо жужжала муха, а сухая мертвая трава обочины царапала лицо. Она рывком села, но лучше бы она этого не делала: острая боль пронзила виски и заставила Эбби снова зажмуриться. Она дотронулась до головы и почувствовала, что волосы у нее мокрые и липкие. Интересно, в чем это они?
Где-то недалеко послышалось шуршание автомобильных шин по гравию. Первой мыслью Эбби было спрятаться: она не хотела, чтобы кто-нибудь видел ее в таком состоянии.
Вторая мысль заставила ее вскочить на ноги.
— Бет… — выдавила Эбби сквозь собственное хриплое дыхание и закричала: — Бет, Бет!
Гравий впивался в босые ноги, она спотыкалась, но бежала. Внезапно Эбби остановилась и огляделась. Где она, черт побери, находится? Где ее машина? Где Бет? Она снова и снова поворачивалась из стороны в сторону, пока не закружилась голова. Шум мотора стал громче, он явно приближался. Она бросилась на этот звук. Вдруг из ложбины вынырнула синяя машина и в последний момент свернула в сторону в попытке объехать Эбби, бежавшую навстречу посредине проселочной дороги. Ладони ее уперлись в капот автомобиля. Через ветровое стекло на Эбби с удивлением смотрели мужчина и женщина средних лет. Пара встревоженно переглянулась. Эбби обежала машину со стороны пассажира.
— Пожалуйста, скажите, вы видели ее? — скороговоркой начала она, умоляюще глядя на женщину. — Вы видели мою Бет?
Хлопнула водительская дверца, и к Эбби подбежал мужчина. Он взял ее за плечо, и она вся сжалась от этого прикосновения.
— Так вы видели ее? — настойчиво повторила она, затаив дыхание и с надеждой глядя на них.
— Успокойтесь, дорогая, и расскажите, что случилось. Вас кто-то обидел? — спросил мужчина и вдруг отпрянул. Взгляд его скользнул по ее голым ногам и снова вернулся на лицо. Он повернулся к женщине, которая не спеша выбиралась из машины, и что-то сказал.
Эбби оглянулась по сторонам и пошла по дороге вниз по склону, туда, откуда приехала машина.
— Мне нужно найти ее, — прошептала она, вытирая лицо трясущейся рукой. — Мне нужно найти ее.
Мужчина догнал ее.
— Кого вам необходимо найти, дорогая? Кого вы потеряли?
— Бет!
— Кто такая Бет?
— Моя дочка. Маленькая девочка. — Эбби остановилась и повернулась к нему. — Вы должны были ее видеть. Или слышать. Она плакала…
Эбби начала содрогаться от рыданий. Мужчина снял куртку и протянул ей, но Эбби проигнорировала его.
— Я должна найти ее!
— Я понимаю, — сказал мужчина и, стараясь действовать как можно осторожнее, повел Эбби к машине. — Мы найдем ее. — Он открыл дверцу и усадил ее на пассажирское сиденье. Потом повернулся к женщине: — Дай мне свой телефон.
Женщина какое-то мгновение смотрела на Эбби, прежде чем переключить внимание на него.
— Что? — переспросила она.
— Телефон, женщина, дай мне этот чертов телефон! — раздраженно выпалил тот, протягивая руку.
Женщина порылась в своей громадной сумке и вытащила оттуда мобильный. Мужчина выхватил его у нее из рук и быстро набрал номер. Он еще раз мельком взглянул на Эбби и отвернулся.
— Алло? Полицию, пожалуйста, — сказал он.
Мужчина отошел по заросшей травой обочине, и Эбби уже не могла его слышать. Женщина присела перед Эбби и, неловко взяв ее за руку, принялась бормотать какие-то банальности.
Наконец мужчина закончил разговор и вернулся к машине.
— Полиция уже едет, дорогая.
Эбби с надеждой взглянула на него.
— Они ее нашли?
Мужчина нервно откашлялся.
— Они обязательно во всем разберутся. Теперь уже скоро.
Эбби замотала головой.
— Я не могу ждать! Мне нужно идти. Мне нужно найти ее.
Женщина с готовностью шагнула в сторону, пропуская ее.
— Ради бога, Андреа… — раздраженно бросил мужчина и догнал Эбби. — Думаю, дорогая, все-таки следует подождать. Они приедут уже скоро.
— Я не могу ждать! — повторила Эбби. — Что, если с ней что-то случилось? Что, если они и ей причинили вред?
Она попыталась обойти мужчину, но он схватил ее за плечо. Эбби вскрикнула и сбросила его руку.
— Простите, — сказал он. — Правда, мне очень жаль. Я не знаю, что случилось с вашей маленькой девочкой, но полиция сможет вам помочь. Они знают, что делать в таких случаях. Возвращайтесь в машину, и мы все уладим. Обещаю вам.
Эбби молча посмотрела на мужчину и снова попыталась обойти его. Ей это удалось, но тут на холм выехал полицейский автомобиль. Объехав Эбби и мужчину, он остановился на обочине. Из него вышли двое полицейских в форме, мужчина и женщина, и направились к Эбби.
— Не могли бы вы назвать свое имя? — спросила женщина-полицейский, убирая со лба темные волосы, прежде чем надеть форменную шляпку.
— Эбби. Эбби Хеншоу, — хриплым голосом ответила Эбби.
— О’кей, Эбби. Я — констебль Лоутон. Это — констебль Картрайт, — сказала она, указывая на коллегу. — Могли бы вы объяснить, что тут произошло?
— Мы просто поехали пообедать, и тут она, появилась непонятно откуда, — сказал мужчина. — Я чуть не сбил ее. Она все время твердит, что ей необходимо найти дочку. Я увидел, что она ранена и, похоже, нуждается в помощи, вот и вызвал вас.
— А вы — мистер Уокер? — спросил Картрайт.
Мужчина кивнул, и полицейский снова переключил внимание на Эбби.
— Я хочу найти Бет, — сказала она.
— Кто такая Бет? — спросила Лоутон.
— Моя дочка, — ответила она, вытирая лоб рукой и убирая с лица липкие волосы.
Лоутон и Картрайт многозначительно переглянулись.
— Прошу вас, я хочу вернуть свою дочь!
Эбби провела рукой по лицу, размазывая запекшуюся на щеке кровь.
— Если расскажете, что с вами случилось, Эбби, мы сможем вам помочь. Мы поможем вам найти дочь.
Эбби взглянула на Лоутон и не смогла сдержать раздраженный вздох. В ней росло разочарование. Эта женщина слишком молода для настоящего полицейского. Как она собирается ей помочь? Эбби оглянулась на остальных, которые молча наблюдали за ними. Почему никто не приходит ей на помощь?
Лоутон хотела отвести Эбби к полицейскому автомобилю, но она вырвалась.
— Расскажите, что произошло.
Эбби зажмурилась. Она не хотела ничего рассказывать. Она даже думать об этом не хотела. Она хотела найти Бет.
— Эбби? — окликнул Картрайт.
Она вздохнула.
— Они забрали меня. Засунули в свой фургон, избили, а Бет оставили. Она не может быть одна, она еще совсем маленькая!
— О’кей, Эбби. Кто забрал вас? Вы знаете этих людей? — спросила Лоутон, искоса взглянув на Картрайта.
Он тут же отвернулся и отошел от них. Эбби слышала, как он на ходу произнес в полицейскую рацию:
— Требуются следователь и скорая помощь.
— Нет. — Горло Эбби судорожно сжалось. — Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Необходимо найти Бет! Почему вы не слышите меня? Она же осталась одна. Она в опасности!
— Я слышу вас, Эбби. Но чтобы помочь вам, я должна знать, что тут произошло. Вы меня понимаете?
— Скорая уже едет, — сказал Картрайт.
— Она в машине. Они бросили ее в машине. Она стояла где-то там, — сказала Эбби, показывая назад на дорогу. — Я уверена, что приехала оттуда. Я ехала из города, из Редкара, и думаю… Это серебристая «корса». Вы должны были проезжать мимо нее. Кто-то из вас точно должен был ее видеть.
Взгляд Эбби перескакивал с Лоутон на мистера Уокера и обратно. Те переглянулись.
— Вы видели ее? — спросила Эбби.
Лоутон кивнула. Уокеру, похоже, стало плохо.
— Я видел эту машину. Еще подумал, что кто-то оставил ее и отправился на пикник или еще куда-то. Но я же не знал… — сказал Уокер, переводя взгляд с Эбби на полицейских. — Впрочем, там никого не было, я в этом уверен.
Картрайт задумчиво почесал подбородок.
— Вы могли просто не заметить Бет! Если вы не останавливались, то точно ее не увидели. Она в детском кресле, на заднем сиденье. Ей очень страшно одной! Нужно поехать и забрать ее!
Картрайт сделал Лоутон знак.
— Подождите здесь, а я съезжу и проверю машину. И возьми показания у миссис и мистера Уокер.
Лоутон кивнула.
— Я еду с вами, — заявила Эбби.
Картрайт хотел возразить, но она уже села на пассажирское сиденье. Лоутон, отойдя в сторону, что-то говорила в полицейскую рацию. Мистер и миссис Уокер, переговариваясь, стояли рядом.
Картрайт завел мотор. Они поехали, и Эбби почувствовала, как желудок ее выворачивается наизнанку, а к горлу подступает рвота.
Через несколько минут они заметили на обочине ее автомобиль. Картрайт подъехал к нему. Эбби выскочила еще до того, как машина остановилась, бросилась через дорогу и распахнула дверцу.
Она услышала собственный крик, глубокий и гортанный, и почувствовала прикосновение рук Картрайта, который пытался оттащить ее.
Бет в машине не было.
Глава 6

Окружной инспектор Гарднер припарковался на обочине гравийной дороги и оглядел место происшествия. Ему было известно только, что на какую-то женщину напали, а потом выбросили ее посреди дороги. И еще она утверждает, что у нее пропал ребенок. Обычно дети сами возвращаются в течение нескольких часов, иногда в этом бывают замешаны их родители, а изредка никаких детей и вовсе не существует. Инспектору казалось, что по долгу службы он пересекался со всеми возможными типами людей, тем не менее постоянно происходили новые случаи, доказывавшие, что он заблуждается.
Гарднер видел, как из своего автомобиля с чемоданом, полным всяких хитрых инструментов, выходит Дейв Сандерс, один из криминалистов, тот самый, который слова вымолвить не может без заумного научного жаргона. Что ж, это уже кое-что. Сандерс был одним из лучших. Они много раз работали вместе, и Гарднер знал, что ему можно доверять. Если на месте есть какие-то улики, Сандерс обязательно их обнаружит. Он командовал своей группой жестко и получал результат.
Потом Гарднер увидел, что рядом с каретой скорой помощи стоят медэксперты и разговаривают с констеблем Крейгом Картрайтом. Не хватало, чтобы еще и этот маленький засранец занимался этим делом! Картрайт кивнул куда-то в сторону противоположной обочины. Гарднер проследил за его взглядом и увидел Лоутон, которая склонилась над какой-то женщиной. А вот это уже совсем другое дело. Присутствие констебля Дон Лоутон уравновешивало баланс. Она молодец! Когда-нибудь из нее выйдет хороший детектив.
Гарднер переключил свое внимание на пострадавшую. Было ясно, что с ней произошло что-то ужасное, но он очень надеялся, что это суровое испытание просто сбило ее с толку. Такое бывало уже не раз: родители считали, что их ребенок пропал, а на самом деле он остался дома или в школе.
Гарднер вздохнул и открыл дверцу машины. Направляясь к Лоутон, он надеялся, что дело окажется не из трудных.
Эбби сидела прямо на дороге, обхватив руками колени. Она видела впившиеся в тело маленькие острые камушки, но совсем не чувствовала боли. Констебль Картрайт после многочисленных попыток усадить ее в карету скорой помощи сдался и теперь непрерывно говорил в рацию, явно отчаянно стараясь контролировать что-то — только непонятно что. Она видела, как двигаются его руки, указывая на все подъезжающие машины и выходящих из них людей. Растянутая вокруг места происшествия желтая полицейская лента развевалась на ветру. Эбби отключилась от смысла его слов, изо всех сил цепляясь за мысль о нереальности происходящего. Это дело не криминальное, полиция тут ни при чем. Бет никуда не пропала. Все хорошо. Но приезжали новые машины, появлялись новые полицейские, люди в форме, разное оборудование — они все словно сговорились, чтобы не дать ей возможности не поверить во все это.
Перед ней появилась пара чьих-то ног.
— Миссис Хеншоу?
Эбби узнала голос Лоутон и проигнорировала ее, втайне надеясь, что та уйдет и унесет все это с собой.
— Миссис Хеншоу?
Ноги нерешительно потоптались на месте, и тут рядом появилась пара ног еще одного человека, остановившегося перед Эбби. Она почувствовала осторожное прикосновение к своему подбородку, когда кто-то приподнял ее лицо. Сверху вниз на нее озабоченно смотрел мужчина постарше и с виду поопытнее.
— Миссис Хеншоу? Я окружной инспектор Гарднер. — Он оглянулся на Лоутон, потом снова посмотрел на Эбби. — Вы меня слышите? Если слышите, просто кивните, идет?
Наступила пауза, во время которой Эбби лихорадочно пыталась его понять. Наконец она почувствовала, что кивает.
— Вот и хорошо. Мы собираемся отвезти вас в больницу. Вас там осмотрят, чтобы убедиться, что все в порядке, а потом мы побеседуем. Договорились, так будет нормально?
Эбби посмотрела на Гарднера и снова кивнула. У нее было ощущение, что она хочет что-то произнести, но не может сообразить, что должна сказать. Да и что тут было говорить? Бет ведь пропала!
Гарднер отступил назад, пропуская медиков. Они бегло осмотрели Эбби и помогли подняться. Пока ее вели в скорую помощь, она смотрела по сторонам на развернувшуюся вокруг бурную деятельность. Она чувствовала себя как в кино, где главный герой стоит на месте, а весь остальной мир стремительно проносится мимо, словно не зная о застывшем посреди него изваянии. Констебль Лоутон шла рядом с ней. Эбби слышала ее голос, но не могла разобрать, что она говорит. Потом она заметила Картрайта возле своей машины. Из нее, пятясь задом, вылез мужчина в латексных перчатках; в руках у него что-то было. К ним подошел Гарднер.
— Это определенно ее машина, — сказал мужчина Гарднеру, протягивая какие-то бумаги. — Удостоверение из ее сумочки соответствует регистрации. У нас есть контактный номер ее мужа, но с ним еще не связались. Патрульные пытаются разыскать его.
— Пол… — пробормотала Эбби. А что же теперь с Полом? Каково будет ему? Как она расскажет ему о том, что с ней случилось? И что Бет пропала?
Врач скорой помог ей забраться в машину и начал закрывать дверцу. Но прежде чем он это сделал, она успела услышать, как мужчина в перчатках сказал:
— Внутри никаких следов ребенка. Ни детского кресла, ни подгузников или еще чего-то такого. Фотографии в бумажнике тоже нет. Вообще ничего.
Глава 7

— О’кей, Эбби, на данный момент мы закончили. Никто вас не торопит, посидите тут, а когда будете готовы, можете воспользоваться ванной комнатой. Если вам что-то понадобится, дайте мне знать, — сказала доктор Розен. Голос ее звучал ровно и успокаивающе.
Эбби следила, как она снимает латексные перчатки и бросает их в корзину для мусора. Доктор подняла глаза и улыбнулась короткой профессиональной улыбкой, от которой на душе становилось спокойнее. В ее словах и действиях не чувствовалось жалости. Интересно, подумала Эбби, как давно она этим занимается? Изо дня в день заботится о жертвах насилия. Что чувствует эта женщина, когда вечером возвращается домой? Грязь и злость? А может быть, у нее возникает ощущение, что она сделала что-то хорошее? Наверное, и то и другое. Эбби взглянула на левую руку доктора Розен — кольца там не было. Ей сейчас должно быть где-то под шестьдесят по меньшей мере. Эбби подумала, что она, возможно, никогда не была замужем, потому что такая работа окончательно испортила ее мнение о мужчинах. Хотя, может быть, она просто снимает кольцо, когда работает.
— Эбби? — Она не сразу поняла, что доктор продолжает говорить, и, подняв голову, посмотрела ей в глаза. — Может быть, вы хотите встать? — спросила доктор Розен.
Какая-то часть Эбби хотела остаться тут навсегда, лежать под звуки этого мягкого спокойного голоса. Ей хотелось услышать, что все будет хорошо. Если бы доктор сказала такое, Эбби ей обязательно поверила бы, в этом она даже не сомневалась. Но ничего подобного не было. Доктор ни разу не сказала, что с ней все хорошо. Она не обещала, что Бет ничего не грозит. Возможно, именно такая честность и внушала доверие женщинам, которые входили в двери этого кабинета.
Эбби села и тут же почувствовала, как комната закружилась. Доктор Розен поддержала ее, положив руку на плечо. Через пару минут она слегка сжала пальцы.
— Готова? — спросила она.
Эбби кивнула и сползла со стола, растерянно оглядываясь по сторонам. Она замерла на месте, не зная, что делать и куда идти. Доктор Розен приподняла руку, как бы направляя Эбби, но не прикасаясь к ней.
— Пройдите сюда, — сказала она, указывая в направлении какой-то двери. — Там есть чистые полотенца и смена белья и одежды. Этот халат оставьте на полу.
Эбби вошла в туалетную комнату, ослепляющую своей белизной. Доктор Розен прикрыла двери, и впервые за много часов Эбби осталась одна. Она слышала звук собственного дыхания, эхом отражавшийся от идеально чистого кафеля. Она шагнула к умывальнику, не поднимая головы, чтобы не видеть своего отражения в зеркале на стене. Сделав несколько глубоких вдохов, она все-таки подняла глаза и уставилась на себя. Лицо в пятнах крови, которая запеклась и в волосах; этот красный цвет напомнил ей случай с маминой губной помадой, которую семилетняя Эбби размазала по своей физиономии. Значительная часть лица была покрыта синяками и кровоподтеками, разбитые губы опухли. Эбби хотела прикоснуться к щеке, но руки, казалось, сами сжали края больничного халата, запахивая его, чтобы никто не мог увидеть ее. Она оглянулась на закрытые двери и в конце концов отпустила одноразовое облачение из тонкого материала, похожего на бумагу. Оно распахнулось, открыв яркому свету ламп на потолке ее наготу, покрытую крупными пупырышками гусиной кожи.
Эбби потянулась к своему лицу, напоминавшему лицо грустного клоуна, и провела пальцем по полоске засохшей крови с одной стороны. Дойдя до подбородка, она снова начала сверху, обводя края синяков, восстанавливая их форму.
Шум за дверью заставил ее вздрогнуть. Она отвернулась от зеркала и взглянула на стопку белых полотенец — как в гостиничном номере! — на полке рядом с ванной. На мгновение Эбби охватила паника при мысли, что она перепачкает их кровью, но потом она решила, что доктору Розен это, наверное, все равно. Интересно, они используют эти полотенца повторно или выбрасывают, как латексные перчатки? Некстати, конечно, но Эбби ничего не могла с собой поделать: ее тошнило при мысли, что этими же полотенцами могли вытирать кровь другие пострадавшие девушки и женщины.
На стуле лежала стопка одежды, также сложенной очень аккуратно и профессионально. Эбби провела рукой по ее краю. Бюстгальтер, трусики, носки, футболка, брюки от спортивного костюма, джемпер и кроссовки без шнурков — эдакий набор выходного дня из рекламных воскресных приложений газет. Она засомневалась, нужна ли ей вся эта одежда. Она не помнила, чтобы на улице было так уж холодно.
Новый шум за дверью заставил ее пошевеливаться. Возможно, сюда нужно войти кому-то следующему с этого конвейера жертв насилия. Обследование — помывка — допрос. Эбби оглянулась в поисках еще одной двери, которая вела бы на новый этап процедуры, но ничего не увидела. Ей предстояло вернуться туда, откуда она пришла. Но что, если там уже есть кто-то еще? Следующая пострадавшая? Подождать, пока тебя позовут, или постучать, чтобы выйти? Как это узнать?
Эбби вновь посмотрела на ванну. За шторой находился душ. Она задумалась, чем следует воспользоваться. Душ был быстрее — на случай, если там очередь. Она открыла краны, и сверху яростно ударил напор воды. Эбби сначала протянула руку под струи, а потом вся стала под душ. Вода ужалила ее в лицо и начала обжигать, становясь все горячее. Тело стало тяжелым и неповоротливым. Эбби провела по телу руками — возникло странное ощущение, что кожа слезает с костей. Она опустила глаза и поняла, что одноразовый халат по-прежнему на ней. Выйдя из-под душа, она попыталась снять его, но завязки намокли и затянулись. Она попробовала развязать ногтями, но узел был слишком тугим. Эбби почувствовала, как от этого усилия что-то больно сжимается в груди. Беспомощно потянув за края халата, она почувствовала, что глаза горят от слез. Она медленно сползла по выложенной кафельной плиткой стене и опустилась на дно ванны, теперь струи горячей воды едва достигали ее. Комнату начал заполнять пар, и сознание Эбби также затуманилось. Успокоенная мыслью, что шум воды все равно заглушит рыдания, она дала волю слезам.

Эбби выключила душ и вышла из ванной, оставляя за собой мокрый след. К телу лип промокший халат. Она сняла его через голову и с тяжелым шлепком бросила под ноги. В груди болело, горло было как будто ободрано. Она не знала, сколько времени пробыла здесь: может, доктор Розен уже барабанила в дверь, как когда-то это делал отец Эбби, пока она мылась? После смерти отца она скучала по звуку его голоса и жалела, что он не может наорать на нее еще хотя бы разок.
Она взяла большое белое полотенце и завернулась, не заморачиваясь больше тем, что может его испачкать. Стопку одежды она сбросила на пол и села на освободившийся стул, глядя, как намокает футболка, и чувствуя, как вода стекает по волосам на спину. Она посмотрела на свои руки, раскрасневшиеся от горячей воды, и вспомнила лето, когда Пол заснул в саду на солнце и сильно обгорел. Сообщили ли ему? Может быть, он ждет ее где-нибудь тут? А может, сидит сейчас в коридоре с Бет на руках и думает, как долго она торчит в ванной?
Эбби встала и вытерлась. Она тщательно изучила каждый предмет одежды, прежде чем его надеть: бюстгальтер — слегка маловат, и одна чашка потертая; трусики — большие и какие-то смешные; футболка — красивая и мягкая; спортивные брюки — слишком длинные и слишком синтетические. Она задумалась, стоит ли надевать синий джемпер, но потом подумала, что он мог быть положен сюда с определенной целью, и все-таки натянула его через голову. И наконец, носки. С носками все было о’кей. Она сунула ноги в прогулочные кроссовки, оказавшиеся великоватыми, и медленно прошлепала по мокрому полу к зеркалу. Прежде чем вернуться в мир, Эбби еще раз взглянула на себя. Протянув руку к опухшему лицу, она прикоснулась к большому синяку и прижала его пальцами. Тихо заскулив, надавила на него сильнее. Он болел недостаточно сильно.
Глава 8

— Хорошо, спасибо. Ведите его сюда.
Гарднер положил телефон и устало потер глаза. Приехал муж. Эбби Хеншоу тоже уже доставили после медицинского осмотра. Как ему было сказано, к счастью, физически она серьезно не пострадала. К счастью. Шутка такая. Все эти порезы и синяки заботили ее меньше всего. Женщина была изнасилована. Ее дочь пропала. Если бы ему нужно было описать Эбби Хеншоу одним словом, слово «счастливчик» он бы точно не выбрал.
Гарднер пошел встречать мистера Хеншоу, но тут вошли детектив-констебль Дон Мерфи и констебль Картрайт. Выражение лица у Мерфи было необычное, как у ребенка, которого только что отшлепали.
— Что с тобой такое? — спросил Гарднер.
Мерфи только помотал головой, отчего его полные щеки мелко задрожали.
— Колени меня доконают… Всю вторую половину дня проторчал на этой чертовой дороге.
— Значит, там уже закончили? — спросил Гарднер, поглядывая то на одного, то на второго полицейского.
— Криминалисты все еще на месте, — сказал Картрайт, когда понял, что Мерфи отвечать не собирается. — Сандерс обещал, что перезвонит сразу, как только они что-то обнаружат.
— А у тебя что? — поинтересовался Гарднер.
— Я переговорил с несколькими местными жителями, которые выгуливали там своих собак, но они ничего не видели. Супружеская пара, обнаружившая миссис Хеншоу, дала показания, но и там ничего интересного. Как я уже сказал, криминалисты тоже почти ничего не нашли. Немного крови, вероятно, ее. Несколько окурков, несколько пустых бутылок — ничего такого, что могло бы помочь, — сказал Катрайт, пожимая плечами. — Пустая трата времени.
Самоуверенный маленький мерзавец, этот Картрайт! Слишком амбициозный. Вечно норовит покомандовать, типа большой начальник. Считает выполнять обычную работу полицейского ниже своего достоинства. Гарднер наконец прекратил его рассматривать и переключился на Мерфи.
— Есть несколько отпечатков обуви, но нечеткие, — сказал Мерфи и так далеко откинулся на спинку стула, что, как показалось Гарднеру, она сейчас сломается. — Мы попробовали поискать фургон, но, поскольку она не знает марку машины и не запомнила номер, найти его будет непросто. Если, конечно, вы не потребуете, чтобы мы везли сюда все белые фургоны, которые ездят по этим проклятым дорогам. Так что пока ничего.
— А что с поквартирным опросом? И с поисками ребенка?
Мерфи пожал плечами.
— Да какой там поквартирный опрос? Там же нет никакого жилья. Никого, кроме коров. — Гарднер хотел было возразить, но Мерфи закатил глаза. — Есть там один паб и несколько домов в отдалении. Обошли их все. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Никто ничего не знает. Наша команда прочесывает поля вокруг, но какова вероятность, что этот несчастный ребенок будет ползать где-то поблизости? Это пустая трата времени.
— Здесь я буду решать, что пустая трата времени, а что нет, черт побери! — рявкнул Гарднер, и Картрайт потупился. — Я хочу получить данные со всех камер наблюдения, со всех видеокамер контроля скорости на участке дороги от Редкара, откуда она выехала, до места происшествия. Я хочу быть уверен, что опрошены все возможные свидетели, что никого не пропустили. Вы меня поняли?
Рука Мерфи замерла на контейнере для завтраков.
В комнату вошла Лоутон, но, увидев, что начальник проводит «разбор полетов» со своей командой, попятилась к выходу.
— Останься, — сказал Гарднер, и она остановилась. — Теперь ты. — Гарднер перешел к Мерфи. — Быстро поднял со стула свою толстую задницу и вернулся на место происшествия. Когда лично исследуешь каждый дюйм этой дороги, когда остановишь там каждую машину и проверишь ее, когда заглянешь под каждую — до единой — корову, вот тогда ты вернешься сюда и расскажешь мне, что это была пустая трата времени. Ты, — сказал он, обращаясь к Картрайту, — едешь с ним. Начинаешь лично стучать во все двери, какие только найдешь. И прихвати для него этот долбаный завтрак.
— Но… — начал было Картрайт.
Гарднер грозно взглянул на него.
— Я думал, что мог бы вести допрос, — все же закончил полицейский.
— Нет. Это сделает Лоутон. Здесь необходима женщина, ты и сам это знаешь.
— Я мог бы поговорить с мужем, — возразил Картрайт.
— Нет! — отрезал Гарднер. — Я хочу, чтобы ты вернулся и занялся опросом местного населения.
— Но так я никогда не научусь вести допрос, — заупрямился Картрайт.
— Да что с тобой такое? Что-то не так? — возмутился Гарднер. — Речь идет не о твоей долбаной карьере, Картрайт. Речь идет о ней, — закончил он, показывая в сторону двери.
Картрайт вздохнул и пожал плечами, как обиженный школьник.
— Да, сэр, — пробормотал он себе под нос.
— А теперь заканчивай базар и проваливай. Проваливайте оба! — добавил Гарднер, выразительно взглянув на Мерфи.
Тот поднялся не сразу.
— Убирайся отсюда! — заорал Гарднер, после чего Мерфи поспешно скрылся вслед за Картрайтом. — Господи, кто сегодня дежурный? — Гарднер потер виски и глубоко вздохнул. — Ладно, Лоутон, давай за мной. Вышло что-нибудь с фотографиями правонарушителей из нашей базы?
— Нет, сэр, — ответила Лоутон, подняв на него глаза. — Я оставила ее с нашим художником. Портрет, который они составят, может нам пригодиться, — добавила она, пытаясь не отставать от Гарднера.
— Я бы особо не обольщался на этот счет. Она не могла запомнить много, только несколько смутных деталей. Из того, что она рассказала до сих пор, ясно, что было двое мужчин в белом фургоне. Говорили с акцентом, русские или откуда-то из Восточной Европы. У одного лицо в оспинах, кто-то может вспомнить, что видел его. Но, как правильно заметил наш Твидлдам, марку машины она не знает, а номер не запомнила. Я пригласил мужа пострадавшей, чтобы он увиделся с ней, прежде чем мы начнем. Найди Уилсона и скажи ему, чтобы начал искать в базе данных парней, которые могли бы быть нашими фигурантами. Встречаемся наверху через пять минут. — Он указал на дверь в конце коридора. — Это здесь? — спросил он, и, когда Лоутон кивнула, решительно зашагал на встречу с Полом Хеншоу.
Гарднер жалел, что сказать пока особенно нечего. Он хорошо знал, чего от него хотят люди. Родственники. Матери, отцы, мужья и жены. Всем им от него было нужно лишь одно. Ответы. А в данный момент у него не было ни единого.

Эбби сидела в другой комнате одна. Художник ушел. Она изо всех сил пыталась вспомнить лица мужчин и думала, что ей это удалось, но, как оказалось, все не так. Ничего из того, что портретист показывал, не было похоже. Единственное, что она запомнила хорошо, — это глубокие оспины на лице насильника. И больше ничего.
Сидеть на жестком пластиковом стуле было неудобно, в воздухе стоял запах сигаретного дыма, от которого першило в горле. Эбби захотелось оказаться дома, в своей постели, но тут же ее начали мучить угрызения совести за желание удобства для себя. А Бет сейчас комфортно? Она встала и подошла к окну, пытаясь прогнать из головы тревожные мысли. Где она? Почему кто-то захотел забрать у нее дочь? Жаль, что рядом нет мамы. Больше всего на свете она хотела бы, чтобы сейчас рядом с ней была мама. Не Пол и не Саймон. Она зажмурилась, подавив подступившие слезы, и прижалась лбом к холодному оконному стеклу. Детектив Гарднер сказал, что вернется, но было это тридцать минут назад. Он пытался ответить на вопросы Эбби, но похоже было, что на данный момент он не знал ничего. Не было никаких требований по телефону или еще чего-то такого, что могло указывать на, так сказать, «простое» похищение.
Эбби хотела увидеть Пола. Ей было необходимо услышать от него, что все будет хорошо.
Часы на стене громко тикали. Она злилась, потому что тиканье напоминало ей, что прошла очередная секунда с момента, как пропала Бет. Еще одна секунда, когда Эбби не была ее мамой.
В коридоре раздались голоса, и Эбби обернулась. Она узнала голос Пола — злой, расстроенный, требующий ответа — и подошла к двери. Дверь распахнулась, и Гарднер едва не налетел на нее. Увидев ее, он отступил назад, и на него натолкнулся Пол. Едва взглянув на Эбби, он застыл на месте. Краска отхлынула у Пола от лица, глаза мгновенно наполнились слезами.
— Эбби… — прошептал он срывающимся голосом.
Она почувствовала, что снова плачет, и сделала шажок ему навстречу. Пол потянулся было к ней, но потом опустил руки, как будто боялся прикоснуться к жене.
— Что они с тобой сделали… — сказал он. Голос его был тихим, безжизненным. — Боже мой…
Он ринулся к Эбби и обнял ее. Она чувствовала, как Пол дрожит. Спрятав лицо у него на груди, она поняла, что и сама содрогается от рыданий.
— Они забрали Бет, — пробормотала Эбби ему в грудь. — Я позволила им забрать ее!
Пол, поглаживая ее по волосам, покачал головой.
— Это не твоя вина, Эбби. Пожалуйста, посмотри на меня. — Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты не виновата. — Он перевел взгляд на Гарднера, который угрюмо смотрел в пол. — Прошу вас, скажите, что найдете тех, кто это сделал!
Гарднер откашлялся, попеременно глядя то на Эбби, то на Пола.
— Мы делаем все, что можем, но на этом этапе нам необходимо поговорить с Эбби, чтобы понять, что же все-таки…
— Ее сейчас кто-нибудь ищет? — перебил его Пол.
— Наши люди сейчас осматривают окрестности, однако из-за возраста Бет понятно, что ее должен был кто-то забрать.
— Господи…
— У нас есть описание мужчин, которые напали на вашу жену, и их фургона. Это только начало, но для полного понимания ситуации нам нужно поговорить с миссис Хеншоу. Вполне возможно, что кто-то, увидев вашу дочь одну в пустой машине, просто забрал ее с собой для ее же безопасности…
— Тогда где же она, черт побери? Почему они не вернули ее нам?
— Мы сейчас проверяем больницы и связываемся с местными радиостанциями.
— А что насчет мужчин, которые меня… которые меня увезли? — спросила Эбби. — Они могут быть к этому причастны?
— Мы рассматриваем все версии, но нам все равно нужно вас опросить.
Эбби кивнула, и Пол снова провел рукой по ее волосам.
— Могу я, по крайней мере, быть рядом, пока вы будете беседовать с ней?
— Нет, боюсь, что нет. Нам нужно взять ваши показания и показания вашей жены по отдельности.
— Мои показания? Я вас не понимаю, — сказал Пол. — Вам нужны показания от меня?
— Да.
— Но зачем? Не понимаю. — Пол подозрительно взглянул на Гарднера. — Вы думаете, что я похитил собственную дочку?
— Это лишь формальность, мистер Хеншоу. Чтобы у нас была какая-то фоновая информация.
Пол немного расслабился и медленно передохнул.
— Хорошо. Разумеется. Делайте все, что необходимо. — Он снова взглянул на Эбби. — С тобой все будет нормально?
Эбби кивнула и повернулась к Гарднеру.
— О’кей, миссис Хеншоу, прошу вас пройти со мной, — сказал Гарднер и открыл дверь. — А вы подождите здесь, мистер Хеншоу, — добавил он, показав на пластиковые стулья, стоящие у стены. — Принести вам чего-нибудь?
Пол коротко мотнул головой, рухнул на стул и сгорбился на нем, обхватив голову руками.
Глава 9

В маленькой квадратной комнате для допросов у Эбби начала проявляться клаустрофобия. Свет от ламп на потолке был тусклым, единственное окно находилось очень высоко. Гарднер и Лоутон сидели напротив нее. Всякий раз, когда Эбби смотрела на девушку, та мягко улыбалась. Гарднер включил видеокамеру и произнес формальные фразы, предшествующие официальной процедуре допроса. Эбби глянула в объектив и судорожно сглотнула. Она ненавидела сниматься, и когда Пол все же пытался это сделать, не раз грозила разводом, если тот немедленно не уберет камеру от ее лица.
Эбби проследила, как Гарднер корявым почерком написал на протоколе допроса «Понедельник, 19 сентября 2005 года». До сих пор она как-то не задумывалась о дате, когда этим злосчастным утром выехала из дому, — она вообще не могла сообразить, какой это день недели, — но теперь вдруг вспомнила. И это навсегда запечатлелось у нее в мозгу.
— Если вы готовы, приступим, — сказал Гарднер.
Эбби вопросительно взглянула на него, не зная, что говорить и с чего начинать, и за подсказкой перевела глаза на Лоутон.
— Возможно, вам будет удобнее, если вместо меня будет еще одна женщина-полицейский? — спросил он.
Эбби покачала головой.
— Нет, просто…
Она посмотрела ему в глаза, и он понимающе кивнул.
— Тогда начните рассказывать, что с вами произошло.
Эбби кивнула, набрала побольше воздуха… У нее внезапно перехватило дыхание. Перед глазами возник образ склонившегося мужчины, который жарко дышал ей в лицо. Она зажмурилась, но от этого стало только хуже. Когда она снова открыла глаза, Гарднер и Лоутон внимательно смотрели на нее. Она понимала, что должна говорить. Единственным способом вернуть Бет было рассказать им, что же случилось.
После того как она изложила все до малейших подробностей, Гарднер налил в стакан воды и придвинул его к Эбби. Она мгновенно осушила стакан и посмотрела на инспектора, который продолжал делать какие-то заметки.
— Хотите сделать перерыв? — спросил он.
Эбби немного подумала и покачала головой. Сколько ей еще нужно будет здесь сидеть? Что еще она может им рассказать?
— Хорошо. Значит, вы ехали навестить свою приятельницу Джен? — сказал Гарднер.
— Да. Джен. Дженнифер Харви.
Гарднер спросил ее адрес, и Эбби продиктовала его.
— Это была запланированная поездка? — спросил он.
Эбби на мгновение растерялась.
— Что?
— Вы с Джен заранее договорились о встрече или в то утро просто решили съездить к ней? Джен знала, что вы к ней едете?
Эбби кивнула.
— Это было запланировано. Мы договаривались об этом на прошлой неделе, по-моему.
— Кто еще, кроме вас и Джен, знал, что вы направляетесь туда?
Эбби нервно вздрогнула и провела рукой по волосам.
— Пол, очевидно. — Она кивнула. — Да, думаю, так.
— Вы больше никому из родственников не говорили об этом?
— У нас нет других родственников.
Гарднер взглянул на нее.
— Что, вообще никаких?
Эбби покачала головой.
— Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было восемнадцать. У меня есть тетя, но я не видела ее уже очень давно. Она живет в Америке. А у Пола родители, как и у меня, умерли. — Она помолчала. — Мать Пола покончила с собой.
Гарднер ждал продолжения, но не дождался.
— А его отец? — в конце концов спросил он.
— Он умер, — сказала Эбби.
Ей показалось, что он хочет что-то уточнить по этому поводу, но Гарднер только кивнул и продолжил:
— О’кей. Значит, больше никаких родственников… А сестры, братья?
— Нет, — ответила Эбби.
Гарднер снова кивнул.
— Возможно, кто-то из ваших друзей мог знать об этом? Или вы рассказали об этом кому-то с работы?
Эбби покачала головой.
— Я сейчас в отпуске по уходу за ребенком.
— А что насчет Джен? Может быть, она кому-то говорила?
— Не знаю. Может быть.
— Выходит, о том, что вы поедете туда сегодня, не знал никто, кроме вас самой, вашего мужа и вашей приятельницы Джен?
— Верно, — вздохнула Эбби.
— Как давно вы знаете мисс Харви?
Эбби задумалась. Действительно, как давно они стали подругами? Казалось, что прошло уже много времени, но это была лишь иллюзия, обусловленная тем, что Джен много знала о прошлом Эбби — или о прошлом ее мужа, по крайней мере.
— Приблизительно четыре года, — ответила она. Гарднер молчал, тем самым подталкивая Эбби продолжать. — Мы познакомились на корпоративной вечеринке.
— Значит, вы знаете ее по работе. Можно сказать, что вы с ней близки?
— Да, — после паузы ответила Эбби. — Но какое это имеет отношение к поискам моей Бет? — Гарднер промолчал, и она воскликнула: — Не думаете же вы, что к этому может быть как-то причастна Джен? Зачем ей это нужно?
Гарднер снова откашлялся.
— Мне просто необходимо собрать как можно больше фоновой информации. Я не подозреваю вашу подругу в том, что она имеет какое-то отношение к происшедшему, но должен по возможности узнать как можно больше. Обычно самыми полезными оказываются как раз детали.
Эбби тяжело вздохнула, и мысли в голове заметались. Сказать ему? Она опустила глаза на свои ободранные руки и заговорила:
— Я знаю Джен четыре года, но Пол знает ее гораздо дольше. — Она заметила, как Гарднер заерзал на стуле. — Пол и Джен вместе учились в университете. И раньше он с ней встречался.
Она посмотрела на Гарднера, который даже не пытался скрыть своего удивления. Внезапно Эбби смутилась, представив себе, что сейчас могут подумать Гарднер и Лоутон: получается, это был своего рода любовный треугольник, миссис Хеншоу?
— А в принципе может такое быть, что ваш муж и мисс Харви… — Гарднер сделал неопределенный жест рукой.
Эбби уставилась на него.
— Пол и Джен? — Она растерянно перевела взгляд на Лоутон, которая сидела с улыбкой Моны Лизы на лице. — Можете поверить, этого никогда бы не произошло.
— Они не ладили?
— Нет. В смысле, да. Иногда они ссорились, но несерьезно. Думаю, Пол чувствует себя неловко из-за того, что его жена и бывшая девушка дружат.
— Значит, Пол был не в восторге от присутствия Джен. А как она?
Эбби пожала плечами.
— Да я не знаю, она просто… Ей нравится дразнить Пола. И она знает, что всегда может его этим позлить и спровоцировать.
Лоутон бросила на Гарднера быстрый взгляд, прежде чем обратиться к Эбби:
— А у вас никогда не было ощущения, что Джен ревнует его к вам? Может быть, она по-прежнему испытывает к вашему мужу какие-то чувства?
— Нет, — возразила Эбби. — Она даже узнала о том, что я замужем за Полом, только через несколько месяцев после того, как мы с ней подружились.
— Каким образом она это выяснила?
— Она упомянула, что когда-то встречалась с парнем по фамилии Хеншоу, после чего мы обе поняли, что это был Пол.
— А вас это не смутило? — спросила Лоутон. — Не уверена, что мне понравилось бы, если бы я вдруг узнала, что моя подруга раньше встречалась с моим мужем.
— Да нет. Мы с Полом вместе уже четыре года. Я находила забавным, что они раньше встречались. Я не могла представить их любовной парочкой. И до сих пор не могу.
— А что Пол? Он как на это отреагировал?
— Он был удивлен. Она была отголоском его прошлого. Он спросил у меня, по-прежнему ли она такая же психованная. В принципе, так оно и есть.
— Психованная? — переспросил Гарднер.
— Знаете, он просто думал, что она немного не в себе. Пол и Джен очень разные. Поэтому-то мне и показалось странным, что они когда-то были вместе.
Гарднер задумчиво почесал ухо, делая какие-то заметки. Эбби теребила рукав свитера.
— Что-то из этого действительно может вам помочь? — спросила она.
— Мы должны быть уверены, что ничего не упустили, — сказал Гарднер.
— Но Джен не забирала Бет. И она не била меня. — Эбби глубоко вдохнула и почувствовала, как слезы опять начинают жечь глаза. Она вытерла лицо рукавом колючего свитера. — Простите меня. Я так хочу найти мою маленькую девочку!
— Я вас понимаю, — сказал Гарднер. — Мы тоже этого хотим. Я знаю, что это тяжело. Мне трудно представить, что вы чувствуете в данный момент, но необходимо, чтобы вы продолжали. Просто отвечайте на наши вопросы, даже если они кажутся вам глупыми, о’кей?
Эбби заправила упавшие на лицо волосы за ухо и кивнула.
— Хорошо. Вы больше никому не говорили о том, что собираетесь навестить мисс Харви?
Эбби закрыла глаза. Она знала, что никому не говорила об этом, да и кому она могла такое сказать? Вдруг в голове мелькнула какая-то мысль…
— Я была на приеме у доктора, — сказала она. — Перед тем как ехать к Джен, я пошла к врачу. Оттуда я звонила Полу, и мы разговаривали об этом.
К горлу подступила тошнота. Она попыталась вспомнить, кто там был и кто мог ее слышать. Медсестра из регистратуры? Мужчина на костылях?
Гарднер сделал пометку.
— В какой клинике?
— На Кирклитхэм-стрит, — ответила она.
— В Редкаре? — спросил он, и Эбби кивнула. — О’кей, это мы можем проверить.
Эбби не поняла, что он имеет в виду. Что он может проверить? Не записывались ли случайно в то утро на прием к врачу насильники или похитители людей?
— О’кей, давайте вернемся немного назад. Начнем с самого утра, до того как вы поехали к мисс Харви.
Эбби рассказала ему о том, как позавтракала, затем куда-то задевала ключи и начала опаздывать. Потом о визите в клинику и о езде по узким проселочным дорогам. Гарднер делал записи, а иногда кивал, останавливал ее и задавал уточняющие вопросы. Казалось, прошло уже очень много времени, когда он наконец положил ручку и скрестил руки на столе.
— О’кей. Это все, что вам сейчас приходит в голову по этому поводу? Ничего не пропустили? Чего-нибудь подозрительного не было? Может быть, не сегодня, а, скажем, за последние несколько дней? Возможно, еще раньше? Вообще что-то необычное?
Эбби начала уже качать головой, но потом вдруг вспомнила об одном эпизоде, который проигнорировала, посчитав это злой выходкой скучающих подростков.
— Кто-то изрезал мне шины, — сказала она.
— Когда это произошло? — спросил Гарднер.
— Думаю, где-то в январе, — ответила она. — Может, в начале февраля. Вскоре после рождения Бет.
— Вы заявили об этом в полицию?
— Нет, — сказала Эбби, качая головой. — Я не знала точно, когда это было сделано. До этого я несколько недель не пользовалась машиной, так что это могло произойти как накануне ночью, так и много дней назад. Я подумала, что это просто дети балуются. Меня тогда больше беспокоили совсем другие вещи.
Гарднер кивнул, но Эбби показалось, что он немного разочарован ее ответом.
— О’кей, — сказал он. — Это был единичный случай? Больше ничего странного не происходило в это время или, может быть, уже потом? Есть у вас какие-то соображения насчет того, кто бы мог вам досаждать? — Он внимательно посмотрел на Эбби, и во рту у нее вдруг пересохло. — Хоть какие-то мысли по этому поводу?
Эбби почувствовала, как ей сдавливает грудь, становится тяжело дышать. Ей показалось, что Гарднер видит ее насквозь. Одна ее половина твердила, что если она все расскажет, то это будет совершенно напрасно. Она знала, что Саймон никогда бы не смог сделать этого, не стал бы резать ей шины. Эбби чувствовала на себе тяжелый взгляд полицейского и понимала, что должна принять решение. Если она расскажет о Саймоне, тайна будет раскрыта. Всплывет вся правда. Она потеряет Пола. Но ей необходимо было сказать это. Если придется выбирать между Полом и Бет, она точно знала, в чью пользу будет сделан выбор.
Из глаз снова потекли слезы, и она часто заморгала, прогоняя их. Не обращая внимания на боль и подступивший к горлу комок, она судорожно сглотнула и посмотрела Гарднеру в глаза.
— Это моя вина, — сказала Эбби.
Гарднер внимательно следил за ней и ждал.
— Почему это ваша вина? — наконец спросил он.
Она замотала головой, не в силах произнести это вслух.
— Эбби?
— Саймон… — с трудом выдавила она.
— Простите, не понял.
Гарднер взглянул на Лоутон и снова перевел глаза на Эбби.
— Саймон Эббот.
Эти слова застряли в горле, и она опустила глаза на свои руки, которые пришлось зажать между коленями, чтобы они не тряслись.
— Кто такой этот Саймон Эббот?
Эбби облизнула пересохшие губы.
— Это человек, с которым у меня роман.
Глава 10

Гарднер плеснул водой в лицо и, вытираясь полотенцем из жесткой голубой бумаги, посмотрел на себя в зеркало. Господи, до чего же он устал… Он до сих пор не мог решить, упростит ли дело поступившая новая информация или только все усложнит. Тут явно появляется целый набор разнообразных вариантов. Эбби утверждает, что с этой интрижкой покончено, причем покончено давно, тем не менее они поддерживают связь. Саймон Эббот сказал Эбби, что уезжает в командировку по делам завтра, а его автоответчик говорит, что он уже уехал, — Гарднер только что сам в этом убедился. На всякий случай он послал полицейского домой к Эбботу, но вовсе необязательно, что это имеет какое-то значение. Он мог уехать, предварительно заплатив кому-то, чтобы на Эбби напали, пока его нет. Во время нападения человек летит на самолете в Новую Зеландию — лучшее алиби и придумать сложно.
Эбби настаивает, что Саймон не может быть в этом замешан. Говорит, что он не тот человек. Это звучит как шутка. Про любого можно сказать, что он не тот человек, пока он не совершил чего-то. А на данный момент нет больше ни одного подозреваемого, ни одного человека, у которого были бы основания причинить Эбби боль. Эбби отрицает, что Саймон и Джен знакомы, говорит, что они даже не знают о существовании друг друга. Так что Джен никак не могла рассказать ему о визите Эбби.
По первому впечатлению Гарднеру показалось, что Эбби откровенна с ними и не имеет отношения к исчезновению собственной дочери, и он продолжал придерживаться этого мнения. Пока, во всяком случае. Но у этой женщины был роман на стороне. Нет, она, конечно, не заслуживала наказания за это — такого наказания, по крайней мере, — но ему, например, до сих пор было больно, что с ним когда-то так же обошлась Энни. В последнее время он редко думал о ней, но когда все-таки вспоминал, сразу же переносился мыслями к тому, что тогда произошло в Блайте: их роман, Уоллес, ребенок Уоллеса, и ее лицо, когда она смотрела, как уносят гроб. Возможно, именно это вспоминать было больнее всего. Гарднер помотал головой. Он ненавидел Энни за то, что она сделала, за все, что тогда произошло из-за одного ее глупого решения. Трудно себе представить, насколько это может рвать человека на части, пока в один прекрасный день жена не скажет тебе, что спит с кем-то еще. Только тогда и начинаешь понимать, что означает выражение «разбить сердце». А теперь ему предстояло встретиться лицом к лицу с мужем Эбби Хеншоу. Он снова посмотрел на свое отражение в зеркале. По словам Эбби, муж не догадывается об ее измене. Она умоляла Гарднера ничего ему не рассказывать. Она потеряла дочь и не хотела потерять вдобавок еще и мужа. Гарднер знал, что тот все равно узнает об этом, но решил пока придержать информацию. Пол был единственным человеком, на кого Эбби могла сейчас опереться.
В последний раз посмотрев на себя в зеркало, Гарднер тяжело вздохнул и вышел в коридор.
— Лоутон, — позвал он, и девушка повернулась к нему. — Что там с Саймоном Эбботом?
— По его адресу отправился констебль Коупланд, — ответила она. — Дома никого нет. Сейчас он на пути в фотостудию Эббота в Солтберне. А я пытаюсь получить подтверждение, что тот находится на борту самолета.
— Хорошо. — Гарднер кивнул в сторону комнаты, где дожидался Пол Хеншоу. — Что ты думаешь о нем? Твои первые впечатления?
— Он, похоже, в шоке, — помолчав, сказала она.
— Ну и?..
— Расстроен.
— Не сказал ничего такого, что, на твой взгляд, выглядело бы странным? — спросил Гарднер, и Лоутон покачала головой. — А интуиция тебе что подсказывает? Замешан?
— Нет, — ответила Лоутон. — Нет, думаю, он просто опустошен.
— А что тебе показалось, когда мы беседовали с миссис Хеншоу? — снова спросил Гарднер. — Думаешь, Джен Харви как-то причастна к этому делу?
Казалось, Лоутон хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. Временами она была слишком робкой, и в будущем эта робость ни к чему хорошему не приведет.
— Не знаю, — сказал она. — Что-то беспокоит меня в этой ситуации с лучшей подругой и бывшим парнем подруги.
— Думаешь, они взялись за старое?
— Нет, — сказала Лоутон. — Но, возможно, подруга эта не такая, какой кажется со стороны. Возможно, когда она увидела его снова, что-то щелкнуло у нее в голове, и она вспомнила о том, что потеряла. Она может завидовать тому, что в итоге получила Эбби Хеншоу.
Гарднер задумался.
— Ты считаешь, она может завидовать настолько, чтобы совершить что-то подобное?
Лоутон нахмурилась.
— Не знаю.
— Для начала побеседуем с мужем. А уже потом будем разбираться с Джен Харви.
Лоутон кивнула, и они вдвоем направились в комнату для допросов. Взглянув на Пола Хеншоу, Гарднер засомневался, в состоянии ли тот ответить на его вопросы и знает ли он вообще собственную жену.
Глава 11

— Простите, что вам пришлось ждать, — сказал Гарднер, усаживаясь на стул напротив Хеншоу, который лишь равнодушно пожал плечами. Он казался измотанным, покрасневшие глаза были влажными. Лежавшие на столе руки нервно сжимались и разжимались.
— Начнем? — спросил Гарднер, ожидая, пока Лоутон настроит видеокамеру.
— Есть какие-то новости?
— Нет, пока что нет. Мне очень жаль, — сказал Гарднер и взял авторучку.
Потом взглянул на Пола. Того трясло. Во многом он выглядел даже хуже, чем Эбби.
— Принести вам что-нибудь? — спросил Гарднер, опасаясь, как бы тот не упал в обморок. — Может, воды?
Пол покачал головой, всхлипнул и закрыл лицо руками. Да он совсем расклеился! Гарднер знал, насколько неловко мужчине плакать. Он сам был в таком положении. Причем оснований для слез у него было значительно меньше. Он понимал, насколько это унизительно, поэтому опустил глаза и принялся делать какие-то ничего не значащие заметки.
— Господи, это я во всем виноват, — сказал Пол.
Гарднер поднял на него взгляд.
Глаза Пола были направлены в потолок, как будто он молился.
— Мистер Хеншоу?
Пол зажмурился и пробормотал:
— Я должен был быть с ней.
— Мистер Хеншоу? — повторил Гарднер, и тот наконец посмотрел на него.
— Простите, — сказал Пол и вытер глаза, пытаясь взять себя в руки. — Простите меня.
Гарднер кивнул:
— Все в порядке.
Он выдержал паузу. Ему хотелось, чтобы Пол продолжил свою мысль. Иногда самая важная информация всплывает под воздействием сильных эмоций. Но Пол молчал, и Гарднер решил аккуратно подтолкнуть его.
— Это не ваша вина, мистер Хеншоу, — сказал он.
Пол некоторое время смотрел на него невидящим взглядом, потом кивнул.
— Но я все равно должен был быть там.
— Где — там?
— С Эбби. Может быть, если бы я поехал с ней, ничего бы этого не случилось, — сказал он. — Я должен был отговорить ее от этой поездки. Должен был остановить. — Он судорожно вздохнул и посмотрел на Гарднера. — Прошу вас, скажите, что найдете ее! И тех мерзавцев, которые это сделали.
Гарднер кивнул.
— Найдем, — сказал он, искренне надеясь, что говорит правду. — Вы в порядке? Мы можем приступить? — спросил он, и Пол утвердительно кивнул. — О’кей, тогда начнем с событий этого утра. Можете рассказать, что произошло?
— Когда? — спросил Пол и потер глаза.
— Утром, перед тем как вы с Эбби вышли из дому. Расскажите мне, как все было.
Пол сглотнул.
— Мы позавтракали. Мы с Эбби и Бет. — Когда он произносил имя дочери, голос его сорвался. — Все, как обычно. Я торопился.
— Почему вы торопились?
— Мне нужно было побыстрее попасть в магазин. Там была поставка, — сказал Пол.
Гарднер кивнул и сделал ему знак продолжать.
— Я поехал в магазин. Открыл его. Чуть позже я перезвонил Эбби. Она повела Бет к доктору. Я хотел узнать, как у них дела.
— Вы с ней говорили только об этом?
Пол нахмурился, но Гарднер так и не понял, то ли он пытался вспомнить подробности того телефонного разговора, то ли его раздражает бессмысленный, с его точки зрения, вопрос.
Он ждал ответа.
— Она еще не попала на прием, потому что график сбился… — Пол зажмурился. — Потом мы с ней разговаривали. О чем? — Он пожал плечами. — Не знаю.
Гарднер терпеливо ждал.
— Она упомянула Джен. Мы повздорили…
— Повздорили из-за чего? — спросил Гарднер. Об этом Эбби ничего им не говорила.
— Пустяки, это было несерьезно. Я просто не хотел, чтобы она туда ехала, в прошлый раз она сбилась с дороги. — Пол остановился и перевел дыхание. — Ну почему она меня не послушала? Она не должна была туда ехать, — закончил он, и голос его снова дрогнул.
— Значит, вы не хотели, чтобы миссис Хеншоу туда ехала. А до этого вы ей об этом говорили? До сегодняшнего дня?
— Нет. До сегодняшнего дня я об этом не знал.
— Выходит, утром вы впервые узнали, что она собирается в эту поездку?
— Да, — кивнул Пол. — Она сказала, что говорила мне об этом раньше, но, по-моему, не говорила. Не знаю. Может, я забыл, а может, она ошибается. Ситуация у нас немного сумасшедшая.
— В каком смысле?
— Ну, из-за ребенка, — ответил он. — Когда появляется ребенок, мозги начинают работать немного не так, как обычно. Не высыпаешься, знаете ли.
Гарднер понимающе кивнул.
— Значит, вы выяснили, что она собирается ехать к Джен, и приняли это в штыки?
Пол покачал головой.
— Нет же, не так. Это был глупый спор — ничего серьезного. Я спросил, почему Джен сама не может к ней приехать, и сказал, что Эбби снова заблудится, но она настояла на своем. Вот так все и вышло.
— Значит, в итоге вы поладили и закончили разговор нормально?
— Ну да. Разумеется.
— Вы с ней часто ссоритесь?
— Нет.
— Разве это не обычное дело для супружеских пар? — спросил Гарднер, думая над тем, что заставило Эбби изменить мужу. Например, его бывшая жена утверждала, что он не уделяет ей достаточно внимания и слишком увлечен своей работой. Потому-то она и спуталась с другим копом.
Пол потупился.
— Ну да, мы ссоримся. Но нечасто. И всегда несерьезно, по пустякам. Обычные проблемы. Деньги, чья очередь мыть посуду, всякие глупости…
— А что насчет Бет?
Пол поднял глаза.
— А что насчет нее?
— Что-то изменилось после ее рождения? Я имею в виду ваши отношения с Эбби.
— Конечно, изменилось. Но в лучшую сторону.
— А до рождения Бет все-таки были проблемы? — спросила Лоутон.
— Нет. — Пол откинулся на спинку стула. — Я всегда хотел детей, но Эбби была не уверена насчет этого. Я хотел, чтобы у нас была настоящая семья. Поэтому, когда она забеременела, когда уже носила Бет, это было самое замечательное время. Да, это было тяжело. И порой я чувствовал себя брошенным. Иногда было ощущение, что смотришь на чужую жизнь со стороны. Но я всегда хотел именно этого. — Пол выдержал взгляд Гарднера. — А теперь все это пропало… — Он устало провел рукой по лицу.
Гарднер отвел взгляд в сторону.
— А другие проблемы у вас с Эбби были?
Пол покачал головой.
— Что вы имеете в виду?
— Как давно вы с ней женаты?
— Пять лет.
— И вы никогда не расходились, не совершали каких-то опрометчивых поступков? — Он внимательно следил за Полом и заметил на его лице что-то, напоминающее вспышку раздражения. — Каждый из вас?
— Нет, разумеется, нет, — заявил Пол. — Мы любим друг друга. И мы — семья.
Гарднер кивнул Лоутон. Он заметил, что пальцы ее сцепились в замок — так всегда бывало, когда она оказывалась в неловком положении.
— Расскажите нам о Джен Харви. Какие у вас с ней были отношения? — помолчав, спросила она.
Пол нервно прокашлялся.
— Она подруга Эбби.
Они ждали, но Пол молчал.
— Эбби говорила нам, что вы были знакомы раньше. Что вы вместе учились в университете.
Пол сжал кулаки.
— Да, верно. Но мы не встречались за спиной у Эбби, если вы это имеете в виду. Все это было несерьезно. Не по-настоящему. Я вообще удивляюсь, что мы выдержали так долго.
— А почему? — спросила Лоутон.
— Просто она… — Пол покачал головой. — Она совсем не такая, как Эбби. Джен испорченная. Она относится к типу женщин, которые считают, что все должно делаться только для них. Требуют к себе слишком большого внимания.
— Звучит так, будто вы с ней не ладили.
Пол пожал плечами.
— Мы не так уж часто и виделись.
— Джен ведь знала, что Эбби собирается сегодня утром приехать к ней на машине? — напомнил Гарднер.
Пол нахмурился.
— Знала.
Гарднер ждал, что Пол поймет, к чему он клонит. Он не думал, что эта женщина может быть как-то замешана в случившемся, но все равно хотел оценить реакцию Пола и, не особо принуждая его, выяснить, кто, с его точки зрения, мог это сделать. Не упоминая пока имени Саймона Эббота.
Пол коротко усмехнулся.
— Джен? Так вы думаете, что это сделала Джен? Это нелепо.
— Почему?
— Во-первых, она никогда не сделала бы чего-то такого, что могло причинить Эбби вред, никогда. С ней, может быть, и тяжело, но человек она неплохой. А во-вторых, что бы она, блин, делала с ребенком? — Пол спохватился и с извиняющимся видом поднял руку. — Простите, сорвалось. Она за собой ухаживать не в состоянии. И шарахается от всего, что может помешать ей быть в центре внимания. — Пол снова покачал головой. — Нет, исключено. Абсолютно.
— О’кей, — сказал Гарднер. — А как насчет каких-нибудь еще ваших с Эбби общих знакомых? Есть среди них кто-то, кто, по вашему мнению, мог бы захотеть причинить боль одному из вас?
Пол замотал головой.
— Нет. Зачем это кому-то нужно?
— Эбби упомянула об одном инциденте, происшедшем вскоре после рождения Бет. Когда ей изрезали шины, — сказал Гарднер.
Пол сжал зубы.
— Да, было такое, — сказал он. — Три шины.
— Никаких соображений, кто мог это сделать? И зачем это кому-то понадобилось?
— Нет. Подвыпившие подростки, наверное, — ответил тот и нахмурился. — А что? Вы считаете, что это может быть как-то связано?..
— Вероятно, нет. Как вы и сказали, это, скорее всего, были пьяные подростки.
Гарднер смотрел в свои записи и раздумывал, как действовать дальше. Он был абсолютно уверен, что Пол ничего не знает о романе Эбби. Если б знал, уже обязательно ткнул бы пальцем в ее любовника. Вопреки своим убеждениям, он все же не хотел раскачивать лодку, пока не переговорит с Саймоном Эбботом и не придет к какому-то выводу насчет его причастности к этому делу.
— Вы ведь работаете в книжном магазине, верно? — спросил Гарднер, меняя тему.
— Да, я его владелец.
— Как идет ваш бизнес?
— Хорошо идет. Послушайте, при чем тут все это?
Гарднер сделал себе пометку проверить финансы Хеншоу. Пол сказал, что они ссорились из-за денег.
— В какое время, вы говорите, попали в свой магазин этим утром? После того как вышли из дому, вы направились прямо туда?
— Да. Я добрался туда где-то в половине девятого. Мне нужно было разобраться с поставкой.
— Вы были там один?
— Да. До обеда я всегда работаю один.
— А кто еще работает с вами?
— Лаура Пулман. Она приходит во второй половине дня.
Гарднер сделал себе пометку.
— А что насчет покупателей? В это утро было много работы?
— Были несколько человек, листали книги. Никого из них я не знаю.
— А как ваша поставка? Вы разговаривали с водителем? — спросил Гарднер.
— Да.
— О’кей, нам нужны координаты этой транспортной компании, — сказал Гарднер. — Больше никто не может подтвердить, что вы были там?
— Запись с камеры видеонаблюдения.
— Ладно. — Гарднер сделал еще одну пометку. — И вы уверены, что не можете припомнить кого-то, у кого могли быть причины нанести вред Эбби или похитить вашу дочь?
— Да, уверен. Не могу.
Гарднер захлопнул блокнот и встал.
— Думаю, на этом мы пока можем остановиться.
Глава 12

Эбби подтянула колени к груди и, обхватив их руками, уставилась на телефон. Она понятия не имела, сколько времени они уже беседуют с Полом: он ушел сразу после того, как она вернулась в эту комнату. Рассказал ли Гарднер ему о Саймоне? Даже если рассказал, она все равно не стала бы его за это винить. Она не заслуживала его помощи, не заслуживала любви Пола. Она понимала, что Пол, когда все выяснится, будет убит и опустошен. Нет, даже более того. Это было самым худшим из всех возможных предательств, особенно для Пола. Как она могла нанести ему такой удар?
Она подозревала, что скоро ее опять отведут в комнату для допросов. Гарднер захочет узнать больше. Она удивлялась, почему он сразу не надавил на нее, не потребовал объяснить, зачем она решила разрушить свой брак ради совершенно неподходящего мужчины. А может, это и не имело никакого значения. Или он уже обо всем догадался. Возможно, он и сам исковеркал свою жизнь.
Но какое это может иметь значение в данный момент? Бет пропала, и сейчас главным было только это. Если она не вернет Бет, что тогда? Она закрыла глаза, стараясь прогнать эти мысли. Она не могла и не хотела даже представить себе такое. В глубине души она надеялась, что это Саймон забрал ее. Что он оказался не таким, как она думала. В этом случае, по крайней мере, ее дочь вернется к ней. С ней все будет хорошо. И все закончится.
Эбби нашла в телефоне номер Саймона и нажала кнопку вызова. Ее опять переадресовали на голосовую почту, и она подумала, не оставить ли на этот раз сообщение. Но что она могла ему сказать? Она догадывалась, что Гарднер в любом случае уже должен был попытаться связаться с ним. Может, предупредить его? Сказать, что полиция хочет побеседовать с ним по поводу изнасилования и похищения? Эбби обессиленно закрыла глаза. Она дрожала от одной мысли о том, что должна будет произнести такие слова. Это было как в кошмарном сне, от которого она никак не могла проснуться.
Открыв глаза, она снова посмотрела на телефон. Вместо сообщения он записывал ее молчание. Облизав пересохшие губы, она хотела заговорить. Сердцем она знала, что Саймон не мог этого сделать. Не стал бы делать этого. Она знает его. После Пола, это был человек, которого она знала лучше всех на свете. Он не мог бы причинить ей боль.
Дверь со щелчком открылась, и Эбби, подняв голову, тут же захлопнула раскладной телефон. Вслед за полицейским в форме в комнату вошел Пол и сел подле нее. Потянувшись к ней, он положил ладонь на ее руки. Коп вышел и закрыл дверь, оставив их наедине; гулкое эхо еще долго разносило звук его шагов в пустом коридоре. Эбби посмотрела на Пола. На его мертвенно-бледном лице выделялись черные круги под глазами.
— Ты в порядке? — спросила она.
Пол повернулся и притянул ее к себе. Они обнялись. Эбби впилась пальцами ему в спину, прижимаясь изо всех сил. Тело его содрогалось.
— С ней все будет хорошо, Эбби. С ней все будет хорошо.
Эбби жалась к мужу и плакала в его плечо, понимая, что, может быть, в последний раз сидит так близко к нему. Как можно было быть такой дурой, чтобы рисковать тем, что у нее есть? Возможно, если бы она рассказала ему обо всем с самого начала, они еще могли бы как-то все уладить. Но теперь? Теперь увы. Он обвинит в пропаже Бет ее. И, вероятно, будет прав.
Эбби вытерла глаза и повернулась так, что ее щека уперлась ему в плечо.
— О чем они тебя спрашивали?
Пол, похоже, был глубоко погружен в свои мысли и пустым, невидящим взглядом смотрел куда-то прямо перед собой.
— Пол?
Он вздохнул.
— Он спрашивал, где я был утром, знаю ли я кого-нибудь, кто хотел бы причинить тебе вред или забрать Бет. Как давно я знаю Джен. — Он покачал головой. — Они даже проверяют запись с камеры видеонаблюдения из магазина, чтобы убедиться, что я действительно был там.
Эбби кивнула с чувством благодарности к Гарднеру. Он все-таки не сказал ему.
Пол убрал волосы с ее лица.
— Болит? — спросил он, проведя пальцами по синяку на щеке.
Эбби покачала головой, но на глазах ее выступили слезы.
— Я в порядке. — Она протянула руку и погладила его по щеке. — Я в порядке.
Какое-то мгновение Пол молча смотрел на нее, и Эбби показалось, что он все знает: возможно, Гарднер ему все-таки что-то сказал, или, может, он сам догадался. А еще вполне может быть, что он просто винит ее в пропаже дочери. На какую-то долю секунды она почувствовала сильное искушение признаться, рассказать ему обо всем. Но тут Пол наклонился и обхватил ее лицо ладонями. Прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза.
— Мы это преодолеем, Эбби. Обещаю тебе. Все будет хорошо. И с Бет тоже все будет в порядке.
Эбби кивнула, но почувствовала боль в груди. Она не была уверена, что сможет заставить себя поверить ему.
Глава 13

Гарднер шумно выдохнул и откинулся на спинку стула. У него уже было подтверждение, что Саймон Эббот около девяти часов утра действительно поднялся на борт самолета, следующего из Манчестера в Новую Зеландию через Дубай и Брисбен. Разумеется, это не снимало с него подозрений полностью — он все равно мог быть в этом замешан. К сожалению, то обстоятельство, что Саймон Эббот сейчас летит, делало его на некоторое время недоступным, и самая перспективная версия Гарднера застопорилась.
Он хотел еще раз поговорить с Эбби, поподробнее расспросить ее об отношениях с Эбботом, но это могло подождать и до утра. Начал он с того, что заглянул в жизнь семейства Хеншоу. Финансы, родственники и друзья, работа, их свадьба, информация о телефонных разговорах… Еще он занимался тем, чтобы получить запись с видеокамер в клинике, хотел посмотреть, не всплывет ли кто-нибудь там. Он послал своих людей побеседовать с соседями Хеншоу: и чтобы узнать, не видел ли кто-то из них крутившийся неподалеку белый фургон, и чтобы понять, какими были эти Хеншоу на самом деле. Все доклады, полученные им до сих пор, свидетельствовали, что они славные ребята. Очаровательная пара. Такие классные. Ребенок — вообще прелесть. Короче говоря, не было ничего, что могло бы помочь. Тот факт, что они без проблем предоставили полиции доступ к своим банковским счетам, наводило на мысль, что ничего он там не найдет, но проверить нужно было все равно. Он очень не любил говорить об этом, но частенько случалось, что финансово неблагополучные семьи пытались использовать своего ребенка, чтобы немного заработать. Хотя Пол настаивал, что торговля книгами идет хорошо, Гарднеру трудно было представить, что это так на самом деле. Особенно в наши-то дни! Он был бы удивлен, если бы оказалось, что Хеншоу замешаны в пропаже своего ребенка, но уже очень давно понял, что в его профессии удивиться можно в любой момент. Ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Во всем этом сценарии его больше всего беспокоило нападение на Эбби. Даже если речь шла о простой достоверности, тут все равно был какой-то перегиб. Он должен был продумать все варианты, но сомневался, что дело здесь в выплатах по закладной на дом Хеншоу.
Сейчас этим делом занимались уже десятки полицейских, а он собирался привлечь еще людей. Они проверили немногочисленные дома у дороги и паб, но там никто ничего не видел. До сих пор не было никаких сведений о фургоне и двух мужчинах. Без номера машины все было очень зыбким. И он сильно сомневался, что эти парни станут разгуливать по улицам. Они уже давно скрылись.
Еще его озадачивало то, что они забрали Эбби и не тронули Бет. Если речь шла о похищении ребенка, зачем было увозить Эбби и оставлять Бет? Почему бы не избить Эбби на месте, после чего забрать ребенка и просто скрыться? Возможно, потому, что Эбби, так или иначе, могла позвать кого-нибудь на помощь. Но если их целью был действительно ребенок, зачем было насиловать ее? К чему весь этот экстрим? Да еще и тот факт, что они не прятали лиц и не делали никаких попыток скрыть улики. Помимо того, конечно, что забрали одежду Эбби. Но любой идиот должен был понять, что это бессмысленно. Тут, скорее, речь шла о том, чтобы просто лишний раз продемонстрировать свою власть.
Раньше он думал, что, возможно, их главной целью была как раз атака на Эбби, а пропажа Бет оказалась побочным результатом. Может быть, это нападение было случайным, а может, и нет. Он сделал запрос насчет изнасилования или попыток изнасилования в этом районе, но ничего такого ему не сообщили.
Эбби не могла точно сказать, сколько времени пробыла в том фургоне, как долго ее не было с Бет. Может быть, кто-то просто заметил маленькую девочку на обочине дороги, одну, и забрал к себе для ее же безопасности. Хотелось бы, чтобы было именно так. Еще несколько часов тому назад это представлялось вполне реальным вариантом. Но теперь… В этом случае ее должны были бы уже вернуть. И то, что Бет нет до сих пор, в эту версию не укладывалось.
Но и все остальное тоже не укладывалось ни в одну версию. Гарднер чувствовал, что застрял на месте, бесцельно толчет воду в ступе. Ему не терпелось поговорить с Саймоном Эбботом, и, возможно, это даст ответы на некоторые вопросы.

Эбби забралась с ногами на твердый пластиковый стул и прислонилась головой к стене, глаза ее были закрыты. Пол сидел рядом и невидяще смотрел перед собой. Гарднер вошел в комнату и тихо прикрыл дверь. Эбби открыла глаза и вскочила со стула. Пол поднялся медленно.
— Вы нашли ее? — выпалила Эбби.
Гарднер покачал головой, глядя, как оживление Эбби тает.
— Я хочу, чтобы вы оба на кое-что взглянули, — сказал он. — У нас есть запись видеокамеры из клиники, сделанная в это утро. Посмотрите, может быть, вы выделите кого-то из этих людей, может, кого-то знаете или видели раньше.
Он отвел их в комнату, где был установлен телевизор. Эбби и Пол встали напротив экрана, и Гарднер включил воспроизведение.
Эбби внимательно смотрела на знакомую картинку. Увидела себя, когда она с Бет вошла в комнату ожидания. В инстинктивном порыве она подумала, разрешат ли ей сохранить это видео. На память о последних часах, которые она провела с дочерью. Она заметила, что Гарднер краем глаза следит за ней. Она вспомнила людей, которых видела там: грубоватую медсестру из регистратуры, женщину, которая сидела рядом и строила Бет рожицы, и еще одну пожилую супружескую пару, на которых она тогда не обратила внимания. Эбби вздохнула. А чего, собственно, она ожидала? Что здесь будут сидеть те парни и ждать ее?
Пол рядом с ней заерзал на месте, и Гарднер тут же остановил запись.
— Вы кого-то узнали? — спросил он, и Эбби вопросительно взглянула на мужа.
Он какое-то время неподвижно смотрел на застывший кадр, и она тоже перевела глаза на экран, пытаясь понять, что он там увидел.
— Нет, — наконец сказал Пол, переводя взгляд с Эбби на Гарднера. Потом сделал шаг вперед и ткнул пальцем. — Вот этот мужчина, — сказал он, указывая на человека на костылях. — Мне показалось, что я его знаю. Но нет. Простите, — добавил он.
Гарднер прокрутил запись еще нескольких минут после ухода Эбби.
— Я проверил запись с камер снаружи клиники. За вами никто не последовал, — сказал он и выключил телевизор.
— Что теперь? — спросила Эбби.
Гарднер жестом пригласил их снова присесть и, взяв стул для себя, поставил его напротив них.
— Никаких сообщений о найденном ребенке не поступало; никто не приносил детей ни в больницу, ни в полицейский участок. Мы собираемся сделать обращение в СМИ о том, что ищем свидетелей, которые могли видеть Бет, а также двоих мужчин в белом фургоне.
— Значит, вы уже не думаете, что кто-то мог взять ее к себе для ее же безопасности? — сказал Пол.
Гарднер выдержал паузу, тщательно подбирая слова.
— Такая вероятность по-прежнему сохраняется. И мы собираемся использовать ее в качестве основы своего обращения. Как я уже сказал, возможно, кто-то забрал Бет к себе, думая, что делает ей лучше. Но также возможно, что кто-то забрал ее преднамеренно, и нападение на Эбби было запланированной частью этого похищения. Поскольку до сих пор не было никаких обращений в полицию или требований выкупа, мы вынуждены предположить, что кто-то забрал девочку, предполагая оставить ее у себя. Но мы все равно собираемся обратиться к похитителям, показать им, что у Бет есть семья, хорошая семья. Мы расскажем о последствиях того, что они сделали, и, используя ее имя и ваши имена, представим всю ситуацию для них в реальном свете. Есть вероятность, что после этого они вернут ее. На данном этапе наше обращение будет адресовано к свидетелям в такой же степени, как и к человеку, который забрал Бет. Нам нужно, чтобы перед камерой появились вы оба. Предварительно вас проинструктируют, но если вы захотите сделать заявление самостоятельно, мы пойдем и на это. — Он посмотрел на них. — Все зависит от вас, захотите ли вы говорить.
Эбби и Пол смотрели друг на друга, стараясь найти ответ в лице другого.
— А это имеет значение? — спросил Пол. — Я хочу сказать, есть какая-то разница? Увеличится ли вероятность того, что ее вернут, если об этом скажем именно мы?
Гарднер задумчиво потер подбородок.
— Честно говоря, я не знаю. Я знаю, что, когда в обращении участвуют родители, это помогает. Однако если вы решите сказать что-то перед камерой сами, то должны предварительно обсудить это с нами. В зависимости от того, кто мог забрать Бет, в зависимости от причин, по которым он это сделал… вы должны очень тщательно подбирать слова. — Эбби хотела что-то сказать, но Гарднер, подняв руку, остановил ее. — Я все понимаю. Бет ваш ребенок, вы хотите вернуть ее домой, и это единственное настоящее послание, которое вы хотели бы донести до этих людей или до этого человека. Но он забрал ее по каким-то своим, особым причинам. Например, решив, что вы недостаточно хороши для Бет или что он заслуживает ее в большей степени по каким-то другим соображениям, — уточнил Гарднер. — Вы должны быть очень осторожны, чтобы не разозлить этого человека и случайно не укрепить во мнении, которое у него сложилось.
— Но как мы узнаем, что это за мнение, если мы даже не знаем, кто это? — спросил Пол.
— Поэтому мы построим все общими фразами. Покажем, что вы страдаете, что такие действия будут иметь свои последствия. Покажем, что вы хорошие родители. И просто попросим вернуть Бет. Не будем высказывать о них никаких суждений, не будем говорить, что они плохие и причиняют ребенку вред.
Эбби взглянула на Гарднера и тут же опустила глаза в пол.
— А что, если они и в самом деле плохие?
Глава 14

— Так на каком свете мы находимся? — спросил старший инспектор Атертон со своего места у окна.
Он стоял, важно заложив руки за спину, как персонаж детского мультипликационного сериала. Гарднер никогда не видел, чтобы старший инспектор сидел. И не понимал, почему это так. Возможно, этим он поднимал свой авторитет. Или же всегда готов был куда-то двигаться. А может, у него просто был геморрой.
Гарднер встал и пожалел, что последние двадцать четыре часа питался одним только кофе.
— Эбби Хеншоу, тридцать один год, ее машину остановили, заставив съехать с дороги, — сказал он.
— Это-то я знаю, — сказал Атертон. — Мы все это знаем. А я спрашиваю, на каком свете мы находимся с раскрытием этого дела. Имеется в виду, что вы сделали со вчерашнего дня и куда это нас привело?
Все дружно повернулись к Гарднеру. Брови Атертона вопросительно поднялись и зависли там. Гарднер про себя считал до десяти. Атертон был большой головной болью. У него были любимчики и люди, которых он недолюбливал, а также собственный способ заставить последних почувствовать себя полными идиотами. К несчастью, Гарднер относился ко второй группе. Старший инспектор знал, что произошло тогда в Блайте, но ненавидел ли он его именно за это — кто знает? Атертон навешивал на людей ярлыки из самых разных соображений: откуда ты родом, что у тебя за образование, какие туфли носишь… О том, что произошло, никогда не упоминалось вслух, но молчание это ничего не значило. Гарднер знал, что люди продолжают говорить об этом у него за спиной. Сплетни имеют свойство следовать за человеком по пятам, словно тень. И не имело значения, что прошло уже почти десять лет. Сам Гарднер вряд ли когда-нибудь забудет об этом, так почему это должны сделать другие?
Он закончил считать до десяти и посмотрел Атертону в глаза.
— Поиски, проведенные на территории, ничего не дали. Ничего полезного для нас, по крайней мере. Единственные следы крови на месте происшествия принадлежат жертве нападения. Сегодня утром я ожидаю результаты анализа спермы, взятой при медицинском осмотре, но не особенно обольщаюсь насчет того, что мы получим совпадение ДНК с кем-то из фигурантов нашей базы данных. И хотя злоумышленник посчитал важным оставить у себя одежду жертвы, я очень сомневаюсь, что он не в курсе, что мы будем брать у нее все виды анализов. Если, конечно, он не полный идиот. Поэтому я полагаю, что он либо уверен, что никаких совпадений мы не найдем, либо ему на это наплевать. По фургону у нас практически ничего нет, если не считать его цвета и очень приблизительного описания. Номер машины неизвестен, так что поиск по нашим каналам ничего не даст. В этой местности живет мало людей, так что со свидетелями плохо. Опрос в пабе и магазинах Лофтуса ничего не дал, то же самое с несколькими домами, расположенными вдоль этого участка дороги. Миссис Хеншоу дала нам описание напавшего на нее мужчины. Мы всюду показываем сделанный по ее рассказу фоторобот — пока ни одной зацепки, но мы продолжаем это делать. Наша команда продолжит поиски сегодня утром, включая и частные владения в этом районе. Мы разослали предупреждение во все морские порты и аэропорты, а также подключили к поискам все полицейские силы, однако…
— Однако все маленькие дети выглядят совершенно одинаково, так что шансов у нас нет, — закончил Мерфи и хихикнул.
Гарднер проигнорировал его реплику, но не удержался от мысли, что в словах этого придурка действительно есть свой резон. Для большинства людей любой младенец выглядит совершенно так же, как все остальные. Их просто завалят сообщениями о младенцах, которых видели в этом регионе — если не по всей стране.
— Мы сейчас проверяем финансы семьи Хеншоу. Они оба дали согласие на доступ к их счетам, так что вряд ли мы обнаружим там что-то интересное. Я хотел бы также проверить в этом смысле и Саймона Эббота, но, поскольку он сейчас находится бог весть где, добровольного его согласия на это не получить.
— А через постановление суда? — спросил Мерфи.
Гарднер покачал головой.
— Пока что нет. Если Эббот откажет нам или если мы не сможем связаться с ним достаточно долгое время, тогда пойдем к судье, но пока нам особо не с чем к нему обращаться.
Старший инспектор начал раскачиваться на месте. Время от времени в разговор вступал кто-то из команды, и Гарднера не покидало ощущение, что Атертона, похоже, гораздо больше интересует, что скажут они, а не их начальник. Даже тот же Мерфи.
— Таким образом, — подытожил Атертон, когда Гарднер закончил, — в принципе на данный момент у нас ничего нет. Это я и должен сказать прессе, когда сейчас спущусь на брифинг: что у нас по этому делу абсолютно ничего нет?!
— Мы подготовили обращение по национальному телевидению, — напомнил Гарднер.
— И кто-то откликнулся?
Гарднер покачал головой. Он понимал, к чему клонит Атертон. Хотя подобные обращения обычно дают какие-то результаты в том или ином виде — находятся новые свидетели или кто-то что-то вспоминает, — зачастую они используются в качестве инструмента давления на близких или друзей пострадавших, которые являются потенциальными подозреваемыми. Частенько такое срабатывает, но Гарднер считал это довольно циничной уловкой, особенно в отношении невиновных родственников жертв.
— Мы ведем поиск в нескольких направлениях, включая нелегальную перевозку детей, — сказал он. — Работаем в контакте с Интерполом в плане всех известных группировок, занимающихся незаконным пересечением границ.
— Хорошо, — ответил Атертон. — И это все?
— Еще один момент, — добавил Гарднер, когда собравшиеся в комнате зашевелились, готовясь к выходу. — Вы должны знать, что подробности нападения на миссис Хеншоу нигде не разглашались. Она потребовала, чтобы информация о факте изнасилования не просочилась в прессу. До сих пор нам это удавалось, так что будем и дальше действовать в том же ключе.
— Хорошо, ребята, продолжаем работать. И давайте попробуем сегодня добиться какого-то стоящего результата.
Гарднер отвернулся от Атертона и тут заметил, что на него внимательно смотрит Лоутон. Она улыбнулась, и на душе стало еще противнее.
— Молодец, Картрайт! — услышал он за спиной голос Атертона. — Хорошая работа.
— Благодарю вас, сэр, — отозвался Картрайт, и Гарднер попытался отойти от них, но лестница была забита людьми, направлявшимися на пресс-конференцию. — Я просто хочу все время делать чуть больше. И был бы рад возможности провести допрос. Или хотя бы поприсутствовать на нем. Но вчера, например, это оказалось невозможным.
— Ладно, посмотрим, что тут можно сделать.
— Благодарю вас, сэр.
Гарднер уже поворачивал на лестницу, когда Картрайт поймал его взгляд и самодовольно ухмыльнулся. Вот маленький гаденыш! Если будет и дальше так прогрессировать по части того, как лизать задницу начальству, скоро ему можно будет бросить работу в полиции и открыть собственный бизнес по более широкому оказанию соответствующих услуг.
— Значит, встретимся завтра вечером, — бросил Атертон через плечо, обращаясь к Картрайту.
— Я обязательно приду, сэр. Такой юбилей!
Гарднер с трудом проглотил желчь, подступившую к горлу. Наверное, это все-таки из-за кофе.
Глава 15

Эбби смотрела на пустую кроватку Бет, прижимала маленькое одеяльце из розового флиса к лицу, и слезы пропитывали мягкую, как пух, ткань. Она чувствовала за спиной присутствие Пола, но не оборачивалась. Он стоял в нескольких шагах позади нее, пытаясь решить, что делать.
— Наверное, Эб, тебе лучше прилечь и немного отдохнуть, — сказал он.
Эбби еще сильнее уткнулась лицом в детское одеяло. После возвращения домой из полицейского участка она совсем не спала. Они подъехали к дому под жалостливыми взглядами соседей, на крыльце лежали цветы, которые напомнили Эбби день, когда погибли ее родители. Но ведь сейчас никто не умер. Бет не могла умереть!
После того как она несколько часов простояла над кроваткой Бет, Пол отвел ее в спальню и заставил прилечь. Приблизительно в три он заснул. Эбби чувствовала, как в душе у нее борются зависть и злость на него. Какая-то ее часть тоже хотела заснуть. Как будто, если бы она проспала достаточно долго, то проснулась бы и обнаружила, что все в ее жизни нормально. Другая же ее часть — которая была больше первой! — злилась на него: как он может спать, когда Бет находится непонятно где с посторонними людьми? Около пяти она встала и разогрела себе чашку чая, которая целый день простояла на кухонном столе.

Пол сидел и смотрел по телевизору повторы их обращения. Эбби не могла этого видеть. Она даже не переоделась, на ней по-прежнему была одежда, которую она надела сразу после медосмотра. Инструктировала их умная с виду женщина, и Эбби согласилась произнести на запись текст, который та приготовила. Но когда они вышли в зал перед всеми этими камерами и микрофонами, она почувствовала, что не может говорить. В голове крутились только мысли об этих мерзавцах, которые напали на нее и забрали Бет. Ей хотелось кричать. Хотелось умолять. Слова расплывались перед ее глазами. Она даже поднесла руку к лицу, чтобы проверить, на месте ли очки. Найдя их там, где и было положено, Эбби поняла, что глаза просто заливают слезы. Было ощущение, что она читает под водой. С ее губ сорвалось имя дочери, но звучало оно неправильно. Она подняла голову навстречу ярким огням камер и попыталась вспомнить слова, которые должна была произнести. Вдруг она почувствовала, как Пол незаметно взял ее за руку, и поняла, что говорит он. Она опустила глаза к своей подсказке, но ее на столе не оказалось.
Потом все закончилось.
Находившиеся рядом люди разом задвигались. Чьи-то руки обняли ее, помогли подняться со стула. В ушах постоянно звучало ее имя, а потом оно начало затихать, и она оказалась в машине по дороге домой.

А сейчас она стояла возле кроватки Бет. Она понятия не имела, который теперь час. Когда она ела? Когда спала? Когда в последний раз видела свою дочку? Несколько раз она слышала, как хлопала дверь. Слышала голоса соседей, с которыми до этого они очень редко разговаривали, и друзей, которых не видели годами. Постоянно звонил телефон. Она слышала, как Пол снова и снова бормочет слова благодарности. Слышала, как он отвечает на какие-то вопросы, а потом повторяет слова «без комментариев», словно опытный и хорошо подготовленный политик. Она слышала какой-то шум на улице и догадывалась, что там собрались репортеры. Но она все равно оставалась стоять здесь, возле кроватки Бет. Она понимала, что нельзя оставлять Пола расхлебывать все одного, но она слишком устала и напугана, чтобы участвовать в этом. Когда она слушала все это, у нее начинала болеть голова. Если она позволяла сознанию переключиться на мысли о Бет, мирно спящей в своей колыбели, она тут же ощущала острую боль от осознания того, что той больше нет с ними. Она видела ненависть в глазах мужчины, который ее насиловал… Чувствовала смрадный запах его дыхания… Чтобы не упасть, она схватилась за перила кроватки, впившись пальцами в теплое дерево.
Скрип половиц напомнил ей о присутствии Пола, и она обернулась.
— Скоро, — пробормотала она, хотя теперь уже не могла припомнить, что именно он ей сказал.
Пол нежно провел пальцами по ее руке и спустился на первый этаж, чтобы снова и снова смотреть в новостях ролик с их посланием.
Эбби вынула из кармана мобильный, который давно молчал, словно насмехаясь над ней. Она понимала, что должна позвонить Саймону, но понятия не имела, с чего начать. Интересно, разыскал ли его Гарднер и успел ли уже все рассказать?
Снова взглянув на свой телефон, она нашла в меню «Мои фотографии» и щелкнула на последнее фото Бет. Большим пальцем она гладила волосы на экране и старалась не думать о том, что происходит с ее дочерью сейчас. Она смотрела на телефон, словно ждала от него ответа, но в этот миг звонок в дверь вывел ее из состояния забытья. Пол открыл, но на этот раз он не сказал «без комментариев». Она слышала только звук его голоса, но слов разобрать не могла.
С гулко стучащим сердцем Эбби ринулась вниз по лестнице, моля Бога, чтобы это был Гарднер с Бет на руках. Перед приоткрытой дверью стоял Пол и с перекошенным от злости лицом шептал что-то стоящему на улице. Ступеньки, заскрипевшие под ногами Эбби, заставили его умолкнуть. Он повернулся к ней, а потом, не сказав ни слова, вернулся в гостиную. Эбби спустилась вниз и, открыв дверь, обнаружила на пороге Джен. Вид подруги, которая выглядела абсолютно серьезной, что для нее совершенно не характерно, — это было уже слишком. Джен шагнула вперед и обняла ее. С улицы раздавались какие-то крики, но Эбби не обращала на них внимания.
— Господи, Эбби, я вам так сочувствую.
Эбби прильнула к ней, стараясь удержать слезы. Через некоторое время она отступила назад, пропуская Джен, и закрыла дверь. Потом провела ее в кухню.
Там Эбби оглянулась по сторонам, словно искала себе какое-то занятие, и, взяв со стола чашку с холодным чаем, вылила его в раковину.
— Хочешь чаю?
В раковине стояла миска с остатками перетертого банана, который вчера утром ела Бет. Эбби уставилась на миску, провела пальцем по краю. Она почувствовала, как Джен подошла и, взяв ее под локоть, увела к кухонному столу.
— Я сама сделаю, — сказала Джен.
Эбби села и положила руки ладонями вниз на пеструю скатерть стола, чтобы они не дрожали. Джен ничего не говорила, и тишину кухни нарушали только звуки, связанные с тем, что она наливала и кипятила чайник, вынимала чашки из буфета и стучала ложечкой по фарфору, помешивая заварку.
Наконец она села рядом с подругой за стол и взяла ее за руку.
— Ну, как ты себя чувствуешь?
Эбби взглянула в глаза Джен и лишь едва заметно мотнула головой. Как можно описать, что она сейчас ощущает? Джен понимающе кивнула.
— Прости. Дурацкий вопрос.
Эбби сделала глубокий вдох и предприняла попытку улыбнуться. Она понимала, что при других обстоятельствах, если бы ей самой пришлось кого-то утешать, она тоже задала бы этот вопрос, каким бы банальным он ни казался.
— Я никак не могу поверить… Все время думаю, что это какая-то ошибка. Что с Бет все хорошо, она лежит себе в постельке, а это кто-то другой… — Эбби прикусила кусочек кожи, болтавшийся на разбитой губе. — Я постоянно проверяю, поднимаюсь наверх и заглядываю в ее кроватку — вдруг она каким-то чудом там появится? — но все напрасно.
— Я тебя понимаю, — сказала Джен, гладя ее по руке.
Эбби видела, что глаза ее наполняются слезами, и сдержала рыдания. Джен сжала ее руку и отпустила. Эбби промолчала о том, что еще произошло. Что эти люди сделали с ней. Просто не смогла. Она не могла произнести это вслух.
— Что сказала полиция?
Эбби устало потерла руками лицо.
— У них нет никаких версий. Они думали, что, возможно, кто-то забрал Бет просто потому, что она была одна, но если бы это было так, то ее бы уже принесли, верно?
— Думаю, да…
— Ни один человек не отозвался. Никто ничего не видел и не слышал. — Эбби бессильно уронила руки на стол. — Они захотят поговорить с тобой…
— Я уже беседовала с ними.
Эбби замерла.
— Когда?
— Вчера. И сегодня утром. Вчера они приехали ко мне и рассказали, что произошло. Что-то высматривали у меня. Задали кучу разных вопросов. Я хотела приехать еще вчера вечером, но… — Джен, заправляя волосы за ухо, помолчала. — Я коротко переговорила с этим детективом, Гарнером, кажется?
— Гарднером, — поправила Эбби.
— Точно. А сегодня утром я поехала в полицейский участок и поговорила еще кое с кем. Такой толстый парень, не знаешь? — Эбби пожала плечами. — Как бы там ни было, они расспрашивали меня, как давно я тебя знаю и какие у нас с тобой отношения. Хотели узнать, кому я говорила, что ты должна была вчера ко мне приехать.
— Они меня об этом тоже спрашивали.
Эбби посмотрела на Джен, не зная, стоит ли говорить то, о чем она думает.
— И что? — спросила Джен.
— А ты об этом кому-нибудь говорила?
— Нет. Кому я могла сказать?
Эбби снова пожала плечами.
— И что теперь? Никаких зацепок? — спросила Джен.
— Нет. Пока что нет, — добавила Эбби, обхватывая горячую чашку ладонями.
Ее тепло было приятным, и оказалось большим облегчением почувствовать что-то еще, кроме бесконечной боли. Она крутнула чашку, и чаинки в ней закружились в танце.
— Где ты была, когда я тебе вчера звонила?
Джен застыла с чашкой в руке.
— Может быть, мне уже пора вызвать своего адвоката? — со слабой улыбкой спросила она.
— Нет, конечно, я просто хотела узнать, куда ты пошла. Я пыталась дозвониться на оба твоих телефона.
— Я ходила в магазин за чаем и молоком. Чертовы строители поглощают все это в таком количестве, что я скоро разорюсь.
— Строители?
— Ну да. — Она удивленно взглянула на Эбби. — А что такое? Что не так?
— Откуда они взялись? — спросила Эбби.
Джен пожала плечами.
— Кто-то порекомендовал. Я даже не знаю, есть ли их номер в телефонной книге.
— Да нет, откуда они родом? Местные? Или иностранцы?
— Босс их, думаю, из Лондона. Это тоже можно считать другой страной.
Эбби продолжала в упор смотреть на нее.
— А остальные двое — я не знаю. Один вообще никогда не говорит. А второй… может, и иностранец, я не знаю. Я на них особо внимания не обращала. Просто рассказывала, чего от них хочу, и приносила чашки с чаем. А что?
Эбби встала и направилась к телефону.
— Они знали?
— Знали о чем? Что вообще происходит?
— Они знали, что я собираюсь к тебе приехать? — повысив от волнения голос, спросила Эбби, набирая номер.
Из гостиной пришел Пол.
— Что тут у вас случилось?
Эбби попросила к телефону Гарднера, а пока ждала, что его позовут, прижала трубку к груди и прошептала:
— Так они знали об этом, Джен?
Та пожала плечами.
— Не думаю. Хотя они могли слышать, как я разговаривала с тобой по телефону, но…
Эбби снова прижала трубку к уху.
— Детектив Гарднер? Это Эбби Хеншоу. Мне необходимо с вами встретиться.

Читать дальше

Добавить комментарий