Ребекка Маддимен «Похищение Бет» (глава 31-45)

Ребекка Маддимен "Похищение Бет"

Глава 31

Эбби сидела в гостиной на диване и прислушивалась к шагам над головой. Это Пол ходил в спальне между гардеробом, кроватью и комодом.
Она проснулась оттого, что хлопнула дверь. Она старалась не спать, хотела быть готовой на случай, если Гарднер вернется с результатами экспертизы. Но усталость все-таки одолела ее, и Эбби задремала. Однако от этого стало еще хуже из-за снившихся ей кошмаров. С тех пор как она узнала о найденном теле ребенка, перед глазами постоянно всплывало лицо дочери — мертвенно-бледная кожа, синие губы, — которое смотрело на нее из-под воды. Она боялась спать. Эти кошмарные сны были почти такими же жуткими, как и реальность.
Поднявшись наверх, она увидела, что Пол вытаскивает одежду из шкафа. С порога она наблюдала за тем, как он сражается со своими вещами, пытаясь затолкать их в саквояж. В какой-то момент она хотела предложить ему помощь, но он взглядом остановил ее: конечно, дорогая, спасибо большое, что помогаешь мне упаковать чемоданы и уйти, после того как изменила и поломала мою жизнь!
После нескольких безуспешных попыток закрыть саквояж Пол сдался и перешел к небольшому чемодану. Он оглядел комнату и решительно направился к Эбби, стоявшей в дверях. Она протянула руку, умоляя остановиться и поговорить, но он протиснулся мимо нее в ванную и сгреб свои немногочисленные туалетные принадлежности, сунув одни подмышку, а другие прижимая к груди. Эбби беспомощно следила за тем, как он вернулся в спальню и принялся засовывать пластиковые бутылочки и бритвенный набор в чемодан.
— Пол, прошу тебя… Ты не можешь так уйти. А как же Бет?
Пол остановился и бросил на Эбби убийственный взгляд.
— Не делай этого, — сказал он. — Не пытайся использовать ее, чтобы заставить меня остаться!
— Я и не собираюсь, — сказала Эбби, чувствуя себе так, будто только что получила пощечину. — Но ты не можешь просто уйти. В такой момент. Когда… Нам необходимо поговорить. — Эбби подошла ближе. — Куда ты собираешься идти?
— Думаю, тебя это больше не касается, разве не так? — Он подобрал зубную щетку, которая вывалилась на кровать, и со злостью швырнул ее в чемодан. — Ты не говоришь мне, что мой ребенок — не мой ребенок, а я не говорю тебе, куда пойду. Думаю, это справедливо.
Эбби тяжело опустилась на кровать.
— Я не хотела сделать тебе больно. Ты должен это знать. И я никогда не делала этого умышленно. Я совершила ошибку и признаю это. Но я думала, что смогу все поправить. Я думала, что Бет сможет помочь нам…
— Ты лгала мне! — Пол схватил ее за плечи и яростно встряхнул. — Изменять — это одно, но ты заставила меня поверить, что Бет моя дочь. Я любил ее! А ты… Ты разбила мне сердце, Эбби.
В дверь постучали, и он бессильно уронил руки. Никто из них не двинулся с места. Потом Пол повернулся к ней.
— Ты должна открыть. Это может быть что-то важное.
Эбби встала и побрела вниз по лестнице.

Саймон вышел из полицейского участка, волоча за собой чемодан, и закурил. Он уже трижды в этом году бросал курить, но каждый раз продолжалось это недолго. Плохой день на работе? Всего одну сигаретку, чтобы расслабиться. Впереди долгий перелет? Пара сигарет, чтобы привести нервы в порядок. Докуривая вторую за последние десять минут сигарету, он решил, что, вероятно, больше уже не будет бороться с курением.
Он нащупал телефон в кармане куртки и позвонил Эбби. После пары гудков его переадресовали на голосовую почту, и он сбросил вызов. Он думал, где она сейчас и как справляется со всем этим. Детектив Гарднер сказал, что с ней все о’кей. Но еще он сказал, что, помимо нападения и пропажи Бет, к проблемам Эбби добавилось и то, что ее муж теперь все узнал. Так что, подумал Саймон, вряд ли с ней на самом деле все в порядке.
Он попробовал еще раз набрать ее номер и, снова не получив ответа, направился к стоянке такси.
Глава 32

Идя к двери, Эбби нажала кнопку переадресации вызова. Она понимала, что рано или поздно должна будет поговорить с Саймоном, и хотя не знала, что ему скажет, ей очень этого хотелось. Бет была и его дочерью. Но в данный момент единственное, чего она хотела, — это разобраться с Полом. Попробовать уговорить его остаться, правда, она понимала, что это, наверное, бесполезно. Более того, она знала, что неправильно даже просить его об этом. Она вообще не имела права ни о чем его просить. Она потеряла это право в тот момент, когда снова стала видеться с Саймоном.
Даже тогда, когда она встречалась с Саймоном, она уже понимала, что это неправильно. И не только с точки зрения морали, поскольку она не собиралась порывать с Полом. В ее браке все как раз было вполне нормально. Пол был идеальным мужем, насколько это в принципе возможно, и она любила его, любила абсолютно. Приходя домой после встречи с Саймоном, она смотрела на Пола, и ей сразу же хотелось позвонить Саймону и сказать, что между ними все кончено. С другой стороны, когда она заходила в комнату, где был Саймон, она хотела бы оставаться только здесь. Она чувствовала себя с ним совсем другим человеком. Так оно и продолжалось. Эбби иногда задумывалась, что бы произошло, если бы она тогда не забеременела. Продолжала бы она встречаться с Саймоном? Стала бы когда-нибудь выбирать между ним и мужем?
Эбби открыла дверь, и сердце у нее оборвалось. На пороге стояла Джен.
Эбби вытерла глаза.
— Привет, детка, — сказала Джен, заходя в дом. — Прости, что я тебе не перезвонила. Я плохая подруга, я знаю. Эти долбаные издатели кинули меня. Я не могу…
Послышался удар чемодана, брошенного на пол прихожей. Обе вздрогнули и, обернувшись, увидели Пола, который неотрывно смотрел на Эбби и лишь потом перевел глаза на Джен.
— Полагаю, ты пришла, чтобы достойно проводить меня. Типа скатертью дорожка, угадал? — заявил он.
Джен уставилась на Пола, потом перевела взгляд на Эбби.
— Что у вас тут происходит? — оторопев, спросила она.
— Да ладно, Джен, я все знаю. Я знаю, что она трахалась с кем-то. Я знаю, что Бет мне не дочь, — выпалил Пол срывающимся голосом. — Тебе будет приятно узнать, что я ухожу.
Джен смотрела на него, приоткрыв от удивления рот. Эбби уставилась в пол. Она не могла ничего сказать. Ей просто хотелось, чтобы Джен ушла.
— Боже мой, я всегда знал, что ты обожаешь драматические эффекты! Но не догадывался, что в тебе умерла еще и великая актриса, — хмыкнул Пол.
Эбби подняла на него покрасневшие от слез глаза.
— Так ты ей не рассказывала? — спросил он, снова переключая внимание на Джен. — Ну, это уже что-то. Выходит, я все-таки узнал обо всем не самым последним.
Он натянул пальто.
— Пол…
Эбби пыталась подобрать нужные слова, но понимала: что бы она сейчас ни сказала, все будет звучать банально и бессмысленно. Поэтому она просто подошла к Полу и положила ладони ему на грудь. Он отшатнулся и схватил со столика ключи от машины. Она видела, что руки у него дрожат.
— С тобой все будет хорошо? — спросила она.
— Все нормально, — ответил он, схватил чемоданы и, открыв дверь, понес их к машине.
Эбби не обращала внимания на пристальные взгляды уже примелькавшихся репортеров, на то, как они зашевелились, готовые вцепиться в ее рушащуюся семейную жизнь. Она смотрела, как он открыл багажник, бросил туда чемоданы и, обойдя машину, остановился со стороны водителя.
— Ты не должен уходить, — сказала Эбби, игнорируя стоявшую рядом Джен.
Игнорируя вспышки фотокамер с той стороны улицы.
— Должен, — мгновение помедлив, ответил Пол. Потом опустил голову и закрыл глаза. — Позвони мне, если что-то узнаешь. Позвонишь?
Звук подъехавшего автомобиля заставил всех оглянуться. Из такси вышел Саймон. Сердце у Эбби оборвалось, и она снова повернулась к Полу.
— Я сообщу полиции, где меня найти, — сказал Пол, открывая дверцу машины.
Он сел за руль и уехал, даже не оглянувшись.
Эбби выбежала на улицу за машиной Пола и увидела, как она скрылась за углом. Снова щелкнула вспышка.
Кто-то позвал ее по имени. Через минуту она почувствовала на плече руку Саймона, который осторожно увел ее с дороги. Он мельком взглянул на Джен, стоявшую в дверях, и снова повернулся к Эбби.
Она хотела, чтобы он ушел. Это был не тот человек, с которым она могла бы сейчас быть рядом. Ей хотелось кричать на него, обвинять во всем, бить его кулаками. Вместо этого она упала Саймону на грудь и разрыдалась.
Она почувствовала, как Джен прикоснулась к ее руке и ушла, не сказав ни слова.
Эбби утратила чувство времени. Она не знала, сколько минут или часов прошло, прежде чем Саймон обнял ее и завел в дом, где она долго плакала, пока, обессиленная, не заснула.
Глава 33

Гарднер уронил записи на стол и откинулся на спинку стула. Он проверял банковские счета Саймона Эббота и ничего подозрительного там не обнаружил. Никаких необычно крупных расходов. Никаких переводов денег на счета частных лиц. Обычные выплаты по ипотеке и оплата текущих счетов — почти совсем как у Хеншоу, за тем исключением, что Эббот еще покупал уйму авиабилетов. Вот уж налетался парень так налетался. Не было даже намека на то, что он кому-то платил, чтобы выкрасть свою дочь. Собственно говоря, Гарднер и не рассчитывал найти какие-то тому доказательства. Как и оба Хеншоу, Эббот добровольно дал согласие на такую проверку. Интуиция подсказывала детективу, что Саймон не виноват, но все-таки что-то его смущало. Возможно, это было обусловлено отсутствием других версий. Или тем, что подобные преступления обычно совершает отец ребенка. А может быть, просто потому, что Эббот показался ему немного заносчивым и самонадеянным. Впрочем, это вполне могло объясняться несколькими днями беспрерывных перелетов — Гарднер должен был признать, что после всего пережитого трудно оставаться милым и обаятельным. С другой стороны, это могла быть не просто усталость из-за разницы часовых поясов, а прорывающаяся наружу натура. Или его работа. Это же надо — фотохудожник международного уровня. Возможно, положение вскружило ему голову.
Гарднер услышал звонок и принялся рыться в бумагах на столе в поисках телефона. Звук был приглушенным. В итоге он нашел мобильный у себя в кармане.
— Инспектор Гарднер, — произнес он в трубку.
— Это Пол Хеншоу.
Гарднер выпрямился. Звонок Пола был для него неожиданностью. Он чувствовал, что тот считает его частично виноватым в обмане Эбби. Мол, знал, но покрывал.
— Чем я могу вам помочь, мистер Хеншоу? — спросил он.
Пол шмыгнул носом, как будто перед этим плакал.
— Я просто хотел уведомить, где меня искать на случай, если вы захотите со мной связаться, — сказал он.
Гарднер ждал продолжения. Он подумал, что не стоит задавать ему вопросы, делая вид, что удивлен.
— Я буду в гостинице «Уайт клифф» в Редкаре, пока не придумаю чего-нибудь другого. Номер моего мобильного у вас есть?
— Есть, — подтвердил Гарднер.
— Хорошо. Я просто подумал, что будет лучше самому сообщить вам… — сказал он. — Но я был бы вам благодарен, если бы вы не рассказывали об этом Эбби.
Гарднер почесал подбородок. Он не мог отделаться от ощущения, что попал в ловушку этого семейного треугольника, и теперь Пол считает, что Гарднер перед ним в долгу. Типа хранил в тайне секреты Эбби, теперь будешь хранить мои. Инспектор вздохнул.
— О’кей, — наконец согласился он.
— Спасибо, — сказал Пол и повесил трубку.
Гарднер положил телефон и уставился в стену. Бедный мужик! Сначала ему изменяет жена, потом он узнает, что дочь на самом деле не его, а в довершение ему же еще и приходится переезжать в такую дыру, как этот «Уайт клифф».
Он порылся в бумагах и откопал распечатки с банковских счетов Хеншоу. Как и у Саймона Эббота, здесь не было ничего необычного. Однако, в отличие от случая с Саймоном, тут Гарднер искал не большие расходы, а большие долги. Если финансовое положение Хеншоу было тяжелым, если они были не в состоянии платить по закладной, у них могли быть причины инсценировать похищение дочери. Однако ничто на это не указывало. Все счета оплачивались вовремя, и в конце каждого месяца обязательно был небольшой остаток. Плюс существовал депозит с крошечной суммой накоплений, открытый, впрочем, на имя Эбби. Он сверился по дате открытия этого депозита и решил, что это, вероятно, ее наследство. Он рассматривал деньги как возможный мотив похищения Бет. Сумма не так уж велика, двадцать тысяч, но для человека в отчаянном положении этого, возможно, достаточно, чтобы ради этих денег пойти на преступление. Единственным недостатком этой версии было то, что до сих пор не поступало никаких требований выкупа и не было никакого контакта с людьми, у кого сейчас находилась Бет.
Он пригладил волосы. Это дело его уже достало! Ничего не срабатывало. Он не верил в то, что лишь по воле случая Эбби оказалась на дороге, где также случайно оказались эти люди. Не верил он и в то, что Бет была оставлена в машине по ошибке. Все было заранее подстроено. Кому-то нужна была Бет, этот кто-то планировал забрать ее, а также устранить со своего пути Эбби. Он не верил в то, что какой-то незнакомец, ни с того ни с сего, вдруг решил сбежать с Бет Хеншоу. Поэтому он много думал о людях, которые знали, что в тот день Эбби будет ехать по этой дороге: о самой Эбби, о Поле и о Джен. Строители Джен? Эбби клялась, что Саймону ничего об этом не говорила. Да и с чего бы она стала это делать? Но, возможно, в этом смысле он ошибается, и это был не тот, кто узнал о поездке Эбби от нее самой. Может быть, этот человек следил за ней, преследовал ее? Может быть, это тот, кто изрезал ей шины? Он вспомнил о взломе в доме Саймона. Это произошло вскоре после того, как была повреждена машина Эбби. Была ли между этими событиями какая-то связь, или же он просто пытается связать их между собой?
Гарднер прикусил ноготь на большом пальце. Вполне возможно, что человек, забравший Бет, вовсе не знал Эбби. Возможно, в каком-то смысле это получилось случайно. Людям нужен ребенок. Они видят Эбби с Бет и начинают ехать за ними, выжидая удобного случая. Если действовала банда, это объясняло присутствие тех мужчин в фургоне. Существуют преступные группировки, которые занимаются похищением младенцев и детей, а потом перепродают их бездетным семейным парам или или того хуже — переправляют в публичные дома или в рабство. В полиции рассматривали и такую версию, но пока не нашли никаких ее подтверждений.
Гарднер закрыл глаза. Что еще у них есть на сегодняшний день? И кто еще есть? Он был убежден, что может исключить причастность к этому самой Эбби. У Пола было алиби. Когда это произошло, он был в магазине, камера видеонаблюдения подтвердила это. Не было никаких доказательств, что он мог заплатить кому-то за нападение на жену и похищение Бет. Из распечатки его телефонных звонков также не было видно, чтобы он был связан с кем-то еще: разговоры он вел только с Эбби, с Лаурой, своей помощницей по магазину, с поставщиками или с партнерами по бизнесу, а еще со своим дантистом. Лаура заявила, что никогда его ни с кем не видела: не было каких-то постоянных клиентов, которые бы как-то выделялись среди других и которых бы она когда-то видела с Полом. Наиболее очевидным кандидатом в подозреваемые был Саймон Эббот. У него был мотив. Он сам признался, что совершил ошибку, отказавшись от Бет. Он бывал в Восточной Европе, возможно, у него остались там связи. Но уверенности у Гарднера не было. Если Бет забрал Саймон, где она сейчас? Все это звучало как-то неправдоподобно по сравнению с похожими случаями. Если ребенка забирал второй из родителей, его будут прятать и дальше и уже не отдадут обратно.
Джен? Вряд ли. Да, раньше у нее был роман с Полом Хеншоу. Возможно, она действительно ревновала или завидовала Эбби, как предположила Лоутон. Джен могла думать, что у Эбби есть все то, что она хотела бы иметь для себя. Но опять же — у нее было алиби. Строители подтвердили, что в тот день она постоянно была дома. Только один раз на несколько минут выходила в магазин за чаем в пакетиках и молоком. Гарднер пробыл в обществе этой женщины совсем недолго, однако, судя по всему, должен был согласиться с Полом Хеншоу: что бы она стала делать с младенцем? У него сложилось впечатление, что главным человеком в жизни Джен была она сама, и это практически не оставляло там места для ребенка. И даже если она и завидовала отношениям между супругами Хеншоу, он все равно сомневался, что она стала бы отыгрываться на Бет. Более вероятно, что она просто доставала бы Пола.
Гарднер взглянул на часы на стене. Господи, неужели столько времени? Сегодня уже слишком поздно, но завтра он обязательно поговорит с Джен и копнет их отношения с Полом поглубже. Нужно будет еще раз рассмотреть версию с организованной бандой. А еще он навестит Саймона Эббота у него дома. Может быть, ему все же удастся вернуть Бет домой.
Он встал, надел куртку и направился к машине, по пути вспомнив о том, что завтра должны быть готовы результаты экспертизы. Захлопнув дверцу, он откинулся на сиденье и подумал, что, в зависимости от этих результатов, есть определенная вероятность, что уже никто не будет в состоянии когда-либо вернуть Бет родителям.
Глава 34

Эбби, сгорбившись, сидела на одном конце дивана, Саймон — на другом. Она уже рассказала ему подробности того, что произошло, умолчав о некоторых деталях — для его же и своего блага. Она ввела его в курс расследования, рассказала все как есть. И теперь ожидала самой тяжелой части этого разговора — обвинения, распределения ответственности, поиска виноватых.
— Почему ты не позвонила мне? — спросил он.
— Я пыталась, — сказала Эбби, понимая, что пыталась она недостаточно настойчиво. — Я пыталась позвонить тебе из полицейского участка в тот день… — Она запнулась. Подходящий эвфемизм никак не приходил в голову. — Я пыталась, но там был Пол, и я не знала, что сказать. Как я могла рассказать тебе такое по телефону?
— Я должен был быть здесь, — сказал он.
Эбби не поняла, то ли он обвиняет ее в том, что она не позвонила сразу после происшедшего, то ли просто разговаривает сам с собой.
— И что бы тогда было? — спросила она.
Саймон притянул ее к себе.
— Они сказали, что то тело, похоже, пролежало в воде уже неделю, верно? Значит, это может быть и не Бет.
— Но что, если они ошиблись? Они же не могут сказать наверняка, да? Что, если…
Эбби, уткнувшись лицом в грудь Саймона, залилась слезами. Она не могла этого вынести! Она не могла вынести этого тягостного ожидания и картин, которые возникали в голове всякий раз, когда она закрывала глаза. Как она сможет жить дальше, если Бет не будет? Горло сжал мучительный спазм, и она зарыдала еще сильнее. Саймон только крепче прижал ее к себе.

Эбби проснулась очень рано и обнаружила, что свернулась калачиком на диване рядом с Саймоном. Спадавшие на лицо волосы все еще были мокрыми от слез. Саймон пошевелился.
— Эй, — сказал он, — я хочу выпить. Принести тебе чего-нибудь?
Эбби покачала головой, глядя, как он уходит в кухню. Было странно видеть его здесь, в ее доме. В доме Пола. Она встала и передвинула кресло к окну.
— Это моя вина, — сказала Эбби, когда Саймон вернулся.
Он нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Если бы я с самого начала сказала правду, может быть, ничего бы этого и не случилось.
— Почему?
Эбби чувствовала, что попала в тупик. Она не знала, как это объяснить. В глубине души она понимала, что это не имело никакого смысла, но все же чувствовала себя виноватой в происшедшем — из-за того, что лгала.
— Теперь, когда правда выплыла наружу, это как-то приблизило их к тому, чтобы найти Бет? — спросил Саймон.
— Нет, но если бы я не изменяла Полу, этого, вероятно, не произошло бы.
— Если бы ты не изменяла Полу, Бет вообще бы не родилась.
Эбби закрыла глаза.
— Я знаю. Но, может, это мне наказание.
Саймон фыркнул.
— И кто тебя наказал? Бог? Даже если бы мы не были с тобой вместе, если бы Бет была дочкой Пола, тот ублюдок, что забрал нашу дочь, все равно похитил бы ее. А те сволочи, которые напали на тебя… — Он остановился и перевел дыхание. — Ничего из того, что ты сделала или не сделала, Эбби, никак не изменило бы ситуацию. Ничего. То, что сделали мы с тобой, не имеет к этому никакого отношения.
Эбби снова закрыла глаза.
— Возможно, — прошептала она. — Но как я могла поступить так по отношению к нему? Как я могла причинить ему такую боль?
— Люди постоянно изменяют друг другу. Не скажу, что это в порядке вещей, но такое случается каждый день. И после спокойно живут с этим.
— Нет, — возразила Эбби. — Нет. Только не Пол. Ты не понимаешь. Ты не знаешь, сколько ему пришлось пережить. Его родители…
— Что? Они развелись? Ну и что из этого? Многие разводятся.
— Нет, для него и его семьи все было по-другому. Его отец подумал, что жена изменяет ему, и решил убить того парня, — сказала Эбби.
— Ну и что? Ты думаешь, это у них семейное? Ты думаешь, что он придет по мою душу?
Эбби встала и подошла к окну.
— Не говори глупостей! — воскликнула она. — Его отец сел в тюрьму. А мать через год после этого покончила с собой. Передозировка. Его воспитанием занимались дедушка и бабушка.
— Выходит, жизнь у него была хреновая. Со многими такое случается, — сказал Саймон, и Эбби кивнула. — Но когда люди заводят романы на стороне, они руководствуются вовсе не тем, сможет ли муж или жена пережить такое. Это просто случается. Такие вещи происходят сами собой.
Эбби смотрела на Саймона. Он всегда был очень прагматичен. Работа в Гонконге имела значение для его карьеры, при этом они всегда могли поддерживать связь. В том, чтобы переложить воспитание Бет на Пола, было еще больше смысла: ведь Саймон часто уезжал за границу. А теперь он уверяет, что Эбби не сделала ничего такого, чтобы навредить Бет или как-то усугубить ситуацию. Она взяла его за руку и сделала глубокий вдох.
— Ты когда-нибудь жалел о нашем решении?
— Каждый божий день!
Она ожидала подобного ответа, но не предполагала, что это прозвучит так резко. Конечно, она знала, что Саймон любит Бет и с удовольствием проводит с ней время, но никогда не думала, что он мечтал бы стать настоящим, полноправным отцом — на полный день, так сказать. Он никогда не говорил, что хотел бы что-то изменить в их отношениях.
— А ты думала, что видеть ее раз в две недели для меня достаточно?
— Но… Ты никогда ничего не говорил… Мы с тобой обговаривали это, мы принимали решение вместе. И тогда ты не хотел этого.
— Нет, Эбби, это ты не хотела этого для меня.
Для Эбби это было как удар ножом. Почему он говорит это только сейчас? Почему раньше молчал?
— Только есть одно «но», — сказала она.
— Это ты не хотела уходить от Пола. Ты не хотела, чтобы у Бет был приходящий отец. Ты посчитала, что так будет лучше. Вот я и согласился. Да, возможно, я действительно думал, что ты права насчет того, что я редко бываю здесь, но это не означает, что я не хотел попробовать.
— Но ты ведь согласился…
— Ради тебя. Ради тебя и Бет, потому что ты так хотела. Я люблю тебя, — сказал он, но потом поправился: — Любил. Я хотел того, чего хотела ты. Если бы ты сказала мне, что хочешь, чтобы мы с тобой стали семьей, я бы сделал это. Но ты выбрала Пола, и я отпустил вас с Бет.
Саймон встал и повернулся к ней спиной.
Эбби тоже встала. Она даже не догадывалась, что он мог относиться к этому таким образом. Она чувствовала себя мерзкой и отвратительной, потому что сломала жизнь другого человека. Может быть, это справедливо, что у нее забрали Бет?..
Саймон обернулся, и она почувствовала, как по телу побежали мурашки. Она понимала, что это невозможно. Или, по крайней мере, раньше думала, что это так. Но…
Она набрала побольше воздуха.
— Ответ я уже знаю, но все равно должна задать тебе этот вопрос, — сказала она.
Саймон сделал шаг назад.
— О чем ты? — спросил он.
Эбби смотрела на свои руки, пытаясь собраться с силами, чтобы произнести это вслух.
— Ты хочешь спросить… Ты думаешь, это я забрал ее?
— Нет, я знаю, что ты этого никогда бы не сделал, — сказала Эбби, чувствуя, как живот сводит спазмом.
— Тогда почему ты спрашиваешь? — прошептал он.
Эбби подняла голову и заметила в его глазах слезы.
— Я просто хотела, чтобы ты сам сказал мне это. Мне нужно было услышать это от тебя. Я не знала, что ты так ко всему этому относился… Мне просто необходимо было убедиться…
Саймон отшатнулся и взял свою куртку со стула.
— Господи…
— Прости меня. Я не хотела. Сама не знаю, почему решила задать этот вопрос. Это было глупо.
Саймон открыл дверь и, шагнув на улицу, попытался захлопнуть ее, но Эбби помешала.
— Пожалуйста, не уходи, — умоляющим голосом прошептала она. — Прости меня!
Саймон дошел до конца дорожки и остановился там.
— Позвони мне, если что-то узнаешь, — сказал он и, вытирая на ходу лицо, ушел, оставив Эбби одну на пороге.
Глава 35

Гарднер стоял, глядя на красную дверь дома Саймона, в которую постучал уже дважды. До этого он успел переговорить с Джен Харви. Было в этой женщине что-то странное. Он расспрашивал ее о похищении ребенка лучшей подруги, а она в это время пыталась с ним флиртовать. Конечно, это могли быть просто нервы. Некоторые люди именно так реагируют на стрессовые ситуации, но это все равно выводило его из себя. Когда же до нее наконец дошло, что он обращается с ней как с потенциальной подозреваемой, она тут же остыла и практически слово в слово повторила то, что до этого ему сказал Пол Хеншоу: какого черта она стала бы делать с этим ребенком? Похоже, что Пол Хеншоу ее тоже не интересовал. Если Джен говорила искренне, то сейчас она считала Пола высокомерным придурком и вообще не могла понять, что нашла в нем в свое время. Она вела себя с ним прилично исключительно из-за Эбби.
Он обратил внимание, что строителей в доме уже нет, и она объяснила, что те уехали. Расспросы полицейских, когда ты просто пытаешься как-то заработать на жизнь, очевидно, отпугивают некоторых людей. На всякий случай он взял их координаты, после чего ушел, сказав, что еще свяжется с Джен, и оставив ее продолжать поиски новой бригады.
Выждав немного, он постучал еще раз, а затем отошел чуть подальше, оглядывая окна первого этажа. Большое окно было закрыто занавесками, а в окне поменьше, которое было приоткрыто, он заметил детский мобиль со свешивающимися, видимо, уточками, которые слегка раскачивались на пробивавшемся сквозь щель сквозняке.
Услышав звук поворачивающегося в замке ключа, Гарднер снова переключил внимание на дверь, которая распахнулась, и на пороге в длинных трусах, жмурясь от яркого солнечного света, появился Саймон.
— Мистер Эббот, — сказал Гарднер, — можно мне войти?
Саймон прикрыл глаза ладонью.
— Конечно.
Он протер глаза и отошел в сторону, открывая дверь пошире. Когда Гарднер уже был в прихожей, Саймон внезапно встрепенулся и словно вернулся к жизни.
— Что происходит? Что-то случилось? Вы получили результаты экспертизы?
Гарднер стоял у двери и, оглядываясь по сторонам, прислушивался к малейшим признакам присутствия в доме Бет. Интуиция подсказывала, что перед ним невиновный человек. Начать с того, что большинство похитителей не стали бы открывать дверь непонятно кому да еще в заспанном виде и в нижнем белье. Саймон скрестил руки на голой груди. Когда стало понятно, что он не собирается закрывать дверь и приглашать гостя в дом, пока не узнает, в чем дело, Гарднер заговорил:
— Нет, новостей пока нет. Я просто хотел задать вам несколько вопросов, — пояснил он.
Саймон кивнул и захлопнул входную дверь.
— Я только оденусь. Проходите, — сказал он, жестом указывая в сторону гостиной.
— Не возражаете, если я немного осмотрюсь? — спросил Гарднер.
Саймон пожал плечами.
— Ради бога, — бросил он и пошел наверх одеваться.
Перед тем как последовать за ним, Гарднер осмотрел прихожую. На каждой из стен висело по десятку фотографий в рамках. Интересно, это его работы или кого-то еще? Наверху лестницы висел снимок, изображение улицы в Венеции, который он узнал, — точно такой же был когда-то в спальне его бывшей подруги. Неужели Эббот — автор оригинала?
Первая дверь привела его в ванную комнату, где не было никаких следов того, что здесь когда-то был маленький ребенок; здесь вообще было мало следов посещения. Гарднер понятия не имел, сколько разных вещей необходимо для ухода за ребенком, но догадывался, что, должно быть, немало. Отсюда он двинулся в заднюю спальню, которая служила хозяину студией. Несметное число фотографий украшало здесь стены, а также стояло повсюду, на любой свободной поверхности.
Гарднер уже собрался уходить, когда на глаза ему попался снимок в красивой рамке, с которого улыбалась Эбби с Бет на руках. Девочке на вид было месяца два — впрочем, он слабо разбирался в возрасте детей. Эбби здесь выглядела счастливой и была абсолютно не похожа на Эбби Хеншоу, которую он знал. Говорят, что женщины во время беременности расцветают… Инспектору было трудно об этом судить, но, глядя на фото, можно предположить, что после рождения ребенка они продолжают цвести. Гарднер услышал, что Саймон чем-то шуршит у него за спиной, и, поставив снимок на место, вышел из комнаты.
В передней части дома находились еще две спальни. В той, что побольше, более темной, с задернутыми от дневного света шторами, Саймон надевал брюки. Гарднер направился в спальню поменьше. Стены здесь были выкрашены в мягкий желтый цвет с беспорядочно нарисованными контурами уточек и кроликов. В центре комнаты стояла пустая детская кроватка с подвешенным над нею мобилем, который Гарднер видел с улицы. В углу горой лежали детские игрушки, а в маленьком комоде было сложено несколько крошечных предметов детской одежды.
Гарднер подумал о том, как часто Эбби оставалась здесь, как она все это объясняла Полу и что по этому поводу чувствовал Саймон. Интересно, а что бы он сам чувствовал, если бы это ему пришлось отступить и со стороны наблюдать, как кто-то другой воспитывает ребенка? Если бы это ему пришлось неделями дожидаться возможности увидеть ее? Вряд ли бы это были приятные ощущения.
Он вышел из детской и остановился в дверях комнаты Саймона. Тот раздвинул занавески и взглянул на Гарднера.
— Удалось поспать? — спросил детектив.
— Пару часов, — ответил он.
— Простите. Я должен был сообразить… Нужно было прийти попозже.
Саймон кивнул и присел на край кровати, чтобы надеть носки. Гарднер воспользовался паузой, чтобы оглядеть комнату. В этой спальне было гораздо меньше вещей, чем в других комнатах, и она в меньшей степени отражала личность хозяина. Кровать с тумбочками по обе стороны, узкий гардероб, стул у окна с брошенной на спинку одеждой и книжный шкаф, полки которого ломились от огромного количества книг, расставленных бессистемно, без какого-либо намека на порядок. Возможно, это было то, что объединяло его с Полом Хеншоу.
На тумбочке, ближайшей к двери, стояла лампа, к основанию которой был прислонен мгновенный снимок с камеры «Полароид». Гарднер нагнулся, чтобы лучше его рассмотреть. Уставшая, потная Эбби держала на руках красную и сморщенную Бет. Гарднер догадывался, что снимок делал не сам Эббот, но мог поспорить, что это была одна из его самых любимых фотографий. Саймон перехватил его взгляд и забрал фото.
— Тут ей меньше часа, — сказал он, глядя на снимок. — А я смог увидеть ее, только когда ей исполнилось уже почти три недели.
Он взглянул на детектива, и по лицу его промелькнула какая-то тень. Гарднер в душе посочувствовал ему, подумав, как он, должно быть, сожалеет о своем решении отказаться от Бет.
Гарднер вышел из этого дома примерно через полчаса. На вопросы по поводу взаимоотношений Саймона с Эбби и Бет тот ответил, что они были прекрасными. Насчет Пола Саймон сказал то же, что и вчера: он знал его совсем плохо. Что касается Джен, то ее он знал еще меньше. Накануне вечером он вообще увидел ее в первый раз, но они не разговаривали.
Когда Гарднер уже шел к машине, раздумывая над тем, что его главная версия, похоже, зашла в тупик, в кармане зазвонил телефон. Пришли результаты анализа ДНК.
Глава 36

Эбби смотрела на проплывающие по небу тучи. После ухода Саймона она поднялась по лестнице в спальню дочки и села посреди разбросанных на полу мягких игрушек, чувствуя себя одинокой как никогда в жизни. Даже более одинокой, чем в тот момент, когда узнала о смерти родителей. Часы на стене в виде кота с раскачивающимся хвостом-маятником мерно отсчитывали минуты, которые оставались до того момента, когда она наконец узнает, жива ли ее дочь. Она думала, будет ли кто-нибудь рядом, когда она выяснит это, или теперь она всегда будет одна. Может, с этих пор вся ее жизнь будет выглядеть именно так? Пустым домом с пустой детской колыбелью?
Через некоторое время она взяла телефон и позвонила Джен.
— Почему ты мне ничего не говорила? — спросила та. — Поверить не могу, что за все это время ты и слова об этом не сказала.
— Я хотела, но не смогла, — призналась Эбби. — Думала, это будет как-то странно из-за того, что вы с Полом раньше были вместе.
— Мы с Полом? — переспросила Джен. — Пол интересует меня в этой ситуации меньше всего. Ты моя лучшая подруга. И должна была мне все рассказать.
— Я знаю, — ответила Эбби, и слезы покатились по ее щекам. — Это я все испортила. Я люблю Пола. Правда люблю. И я не хотела причинять ему боль. Я просто… Жаль, что уже ничего нельзя изменить.
— Я все понимаю, детка, — успокоила Джен. — Он у тебя?
— Пол? — удивилась Эбби.
— Нет, Саймон. Это ведь был он, верно?
— Да, — сказала она. — Он ушел. Здесь я тоже все испортила. Фактически я обвинила его в том, что это он забрал Бет.
— Ты и вправду так думаешь?
— Нет, — заверила Эбби. — Нет. Он не мог.
— Если хочешь, я приеду.
Эбби ответила не сразу.
— Нет, — наконец сказала она. — Я в порядке.
Она выглянула в окно. Все на улице было каким-то неподвижным. Облака словно примерзли к своим местам на небе, и Эбби уже начало казаться, что она умерла и сидит в странной пустой Преисподней, как вдруг звонок в дверь вернул ее к реальности.
Эбби бегом кинулась вниз, надеясь, что человек, который стоял сейчас за дверью, кто бы он ни был, спасет ее от мучений.
Распахнув дверь, Эбби увидела на крыльце Гарднера, который выглядел уставшим и неухоженным, как будто несколько дней не спал и не брился. Она впустила его в дом и в ожидании того, что сейчас услышит, крепко обхватила себя руками. Он заговорил через секунду, которая показалась Эбби вечностью.
— Мы получили результаты экспертизы, — сказал он.

2010
Глава 37

«Растет тревога по поводу судьбы семилетней Челси Дейвис из Редкара, которая пропала четыре дня назад. Несмотря на усилия более полутора сотен полицейских и десятков добровольцев из местной общины, до сих пор никаких следов Челси не обнаружено. Детективы провели поквартирный опрос местных жителей и с помощью собак-ищеек обследовали более двух тысяч частных домов и участков. Было остановлено и опрошено более тысячи автомобилистов.
Вчера вечером мать Челси, Джил Хофман, выступила по телевидению с эмоциональным обращением, умоляя вернуть ее дочь.
«Я очень люблю свою дочь, — сказала мисс Хофман, — и сделаю все, лишь бы вернуть ее домой. Ради нее я готова умереть».
Мисс Хофман подняла тревогу в среду вечером, когда Челси не пришла домой. Немедленно, с привлечением полиции всего региона, начались поиски, которые возглавил детектив-инспектор Майкл Гарднер из полиции Кливленда. Сегодня инспектор Гарднер сделал следующее заявление:
«Мы опасаемся за безопасность Челси. В случаях когда речь идет о детях или беззащитных взрослых, фактор времени имеет решающее значение. Поэтому мы призываем всех, кто обладает какой-либо информацией, немедленно обращаться в полицию Кливленда».
Инспектор Гарднер вел дело о пропаже Бет Хеншоу в 2005 году. Бет, которая также была родом из Редкара, на момент похищения было восемь месяцев. Ее так и нашли».

Эбби швырнула газету туда, откуда взяла ее, — на холодный каменный парапет. Лицо Челси Дейвис за последние несколько дней она видела так часто, что оно буквально въелось в память. Она сталкивалась с ним, как только включала телевизор или открывала газету. Когда какая-то журналистка позвонила ей и попросила прокомментировать это событие, Эбби сначала хотела просто повесить трубку. Бет их не интересовала, им нужно было ее мнение о Гарднере. А в эти игры она играть не собиралась. С другой стороны… Возможно, газетчики могли ей помочь и напомнить миру о существовании ее маленькой девочки.
Она взглянула на группки людей на пляже: парочки, держащиеся за руки; подростки, подначивающие друг друга полезть в ледяную воду холодного Северного моря; дети, гоняющиеся за собаками, которые, в свою очередь, гоняются за мячами.
Солнце, каким бы слабым оно ни было, готовилось завершить этот день — как и мамочки, которые уже начали собирать разложенные на песке одеяла, детские ведерки и лопатки. Она ужасно проголодалась и боролась с искушением купить на автостоянке гамбургер, но не хотела никуда двигаться, пока пляж полностью не опустеет. До тех пор, пока не отсканирует каждое лицо, она будет сидеть на месте и продолжать наблюдение.
Эбби сунула руку в карман, и пальцы ее наткнулись на пачку конвертов. Ей больше не нужно было заглядывать в эти письма, чтобы вспомнить, о чем в них сказано. Запомнить их содержание было несложно. Они были очень короткими и всегда одинаковыми. Три записки, по одной в год, начиная с момента исчезновения Бет, а потом ничего. Потом все просто оборвалось. Она не знала, что это может означать.
Запахнув поплотнее куртку, она искоса смотрела, как ветер поднял рядом небольшую песчаную бурю. В ее сторону направлялась семья из трех человек. Дети, несмотря на уговоры матери, побежали вперед. Эбби переключилась на их лица, но мальчика, естественно, сразу же отбросила. Сестра старалась не отставать от него. Вздохнув, Эбби отвернулась. Слишком взрослые, подумала она. Мальчик уже пробежал мимо Эбби, когда девочка вдруг споткнулась и вскрикнула. Упав на песок, она заплакала, но мальчишка продолжал бежать дальше. Эбби слезла с парапета, на котором сидела, подняла девочку и оглядела ссадину на ее коленке.
— Все будет хорошо, малышка, — сказала она, вынимая из кармана салфетку, чтобы смахнуть песок с ранки.
— Лорен! — позвала подошедшая сзади женщина. Мельком взглянув на Эбби, она взяла девочку за руку, даже не осмотрев ее. — Я же велела тебе не бегать, — сказала она и, окликнув мальчика, повела детей в сторону стоянки.
Эбби стояла и смотрела, как женщина укладывала вещи в машину, пока она и ее ссорящиеся дети не исчезли из виду, потом снова забралась на свой наблюдательный пункт. Пляж быстро пустел. Над морем показались темные тучи, и Эбби поняла, что надвигается шторм.
Когда с пляжа ушли последние гуляющие, Эбби спрыгнула на землю и пошла домой. На полпути ее застал дождь. Капли были очень крупные, и на тротуаре быстро образовались глубокие лужи. Проезжавшие мимо машины брызгали на ноги Эбби грязной водой, дождь хлестал ей в лицо. Она вытирала рукавом глаза — бессмысленное занятие — и чувствовала себя жутко одинокой. Ей и самой было трудно понять, плачет ли она, идя под этим ливнем. Она попыталась вспомнить, когда плакала в последний раз. Уже давно. Относительно, конечно.
Повернув за угол, она увидела перед домом машину. Она не ожидала его сегодня, но какая-то ее часть даже обрадовалась, что, по крайней мере, эту ночь не придется проводить одной. Хотя, возможно, она этого заслуживала. Эбби понимала, что сейчас с ней очень тяжело. Она не могла выдерживать эти осуждающие взгляды и незаданные вопросы о том, где она была и о чем думает. Остановившись, она смотрела на дом, к которому имела уже слабое отношение. Она практически здесь не жила. По-настоящему не жила. Это был уже не родной очаг. Она не могла вспомнить, чтобы хоть где-то чувствовала себя действительно дома. Дом, который она делила — и делила счастливо! — со своей семьей, казался таким далеким воспоминанием, что она уже не была уверена, не выдумала ли все это.
Эбби подумала о том, чтобы развернуться и уйти, переночевать где-нибудь в гостинице, но это был не выход и долго так продолжаться не могло. С деньгами было слишком туго, и она понимала, что завтра все равно придется вернуться обратно. После того как она продала свой дом, чтобы финансировать поисковую кампанию, он поддержал ее и предложил жить у него. Сначала она снимала небольшую квартирку в городе, но почти ею не пользовалась. Потом пошло-поехало: сначала съемные комнаты, пансионы, а потом все чаще — диван у него в гостиной. Теперь это ее дом. Или, по крайней мере, место в ее ситуации, максимально к нему приближенное. Правда, время от времени ей необходима была компания живого человека, но если рассуждать более прагматично, ей нужно было место, где будет жить Бет, когда в конце концов вернется.
На противоположной стороне улицы завелась машина, и недовольное ворчание двигателя прервало ее мысли. Трогаясь, автомобиль взвизгнул шинами на мокрой дороге. Эбби глубоко вздохнула и, роняя с кончика носа капли дождя, побрела в сторону дома.
Она увидела его через окно сидящим на диване с закинутой на спинку рукой. Он обернулся и посмотрел на нее. Бросил на нее тот самый взгляд и встал. Она поднялась на крыльцо и стала доставать ключ, но он уже открыл дверь. Стоя на пороге, он оценивающе оглядел Эбби и только потом отступил в сторону, пропуская ее в дом.
— Погоди, — сказал он и, сбегав в кухню, принес полотенце.
Он отдал его Эбби, и она, сбрасывая с ног мокрые кроссовки, вытерла лицо.
— Спасибо.
Он оперся о перила лестницы, а она, сняв промокшую куртку и джинсы, бросила их на пол у двери.
— Привет.
Она подняла глаза и увидела Джен, стоящую позади Саймона с чашкой кофе в руке.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Эбби.
— Ну, ты не пишешь, не звонишь… — улыбнулась Джен. — Вот я и подумала: дай, мол, заеду, хоть поздороваюсь.
Эбби взглянула на Саймона, который стоял и смотрел в пол. Она вдруг почувствовала себя так, будто была голой.
— Мне нужно принять душ, — сказала она и начала подниматься по лестнице.
— Подожди.
Саймон взял ее за руку и повернулся к Джен, которая кивнула и огляделась, куда бы поставить чашку.
— Нужно было перезвонить, — сказала Джен, — предупредить заранее. — Она надела плащ и остановилась перед Эбби. — Позвони мне. Мы что-нибудь придумаем.
Эбби кивнула, глядя, как Джен перед уходом стиснула плечо Саймона. Она хотела уйти, но ладонь его по-прежнему лежала у нее на руке. Она стояла перед ним в нижнем белье и дрожала, ожидая, пока он что-то скажет. Она видела, что он взвешивает «за» и «против»: то ли объясниться с ней, то ли оставить все как есть. На самом деле она не винила его за это. Иногда она и сама задумывалась, сошла ли с ума уже или только на пути к этому. Был ли в этом вообще какой-то смысл? Наверное, нет. Но отсутствие другого плана и других занятий заставляло Эбби продолжать делать то, что она делала.
Наконец Саймон принял решение.
— Как сегодня? Ничего? — спросил он.
Эбби покачала головой и почувствовала странную благодарность, что он решил продолжать эту игру. Он подошел ближе.
— Ты должна была мне позвонить. И я бы тебя забрал. Это было бы хорошим поводом выпроводить ее, — с улыбкой сказал он.
Эбби снова кивнула и попробовала его обойти, чтобы подняться наверх. Но вместо того, чтобы пропустить ее, Саймон протянул руки и прижал ее к себе. Она даже не сопротивлялась. Он поцеловал Эбби в лоб, а потом, положив ее голову себе на грудь, обнял, согревая продрогшее, промокшее под дождем тело.
Через несколько секунд он отпустил ее, продолжая удерживать только за руку.
— Пойди прими душ. А я пока приготовлю что-нибудь поесть.
Эбби сжала его руку и тут же отпустила. На середине лестницы она остановилась и, не поворачиваясь, окликнула:
— Саймон?
Саймон поднял голову и посмотрел на нее сквозь стойки перил.
— Спасибо тебе, — сказала она и исчезла наверху.
Глава 38

Эбби, завернувшись в полотенце, сидела на краю кровати. Не обращая внимания на капли воды, стекавшие с мокрых волос на спину, она смотрела в окно на залитую дождем улицу и думала о том, как же она до этого дошла. Как могло такое произойти с ее жизнью? Это даже и жизнью-то не назовешь. Она чувствовала себя каким-то призраком.
После того как Гарднер сообщил, что тело, обнаруженное в реке, принадлежало не Бет, ее переполняла надежда, что дочь все-таки вернется к ней, целая и невредимая. Но недели ожидания превращались в месяцы, месяцы — в годы, и в конце концов оказалось, что все вокруг сдались, кроме нее. Порой она даже забывала, что Бет пропала. Она просыпалась по ночам, потому что ей казалось, что она слышит плач дочки. Но когда она бежала успокоить ее, там никого не оказывалось. Просто еще один призрак.
Прошло несколько месяцев, и этому делу стали уделять меньше времени и меньше ресурсов. Пропадали другие дети, и другие матери требовали к себе внимания полиции. Эбби это понимала, она знала, что они делают все, что могут, но ей все равно было больно, что больше никого это не волнует, что все уже смирились, в то время как сама она могла думать только об этом. Время от времени она вспоминала о том ребенке из реки. Его мать нашли только через несколько недель. Молодая девушка, проблемная по части наркотиков, обнаружила свою дочку в кроватке мертвой и запаниковала. По действующим законам таким людям, как она, в принципе не разрешается заводить детей. В законах вообще много чего сказано.
Она думала о матери Челси Дейвис: что она сейчас чувствует, так ли одинока, как была Эбби? Репортерша спросила, не хочет ли она что-нибудь передать той матери, но что она могла ей сказать? По крайней мере, люди еще не потеряли интерес к Челси, никто не отвернулся ни от нее, ни от ее матери. При этом Эбби продолжала слышать отдельные голоса, которые до сих пор обвиняли ее. Кто-то говорил, что она плохая мать, шлюха, лгунья… И она по-прежнему прислушивалась к ним, по-прежнему им верила.
Она знала, что Гарднер, как и раньше, был на ее стороне. Он подбадривал ее, говорил, чтобы она не сдавалась, но время шло, и поддержка его постепенно становилась все менее обнадеживающей. Она видела это по его глазам. Она знала, что официально дело не закрыто, но у нее сложилось впечатление, что запас оптимизма у Гарднера истощился. Иногда Эбби казалось, что он неохотно встречается с ней, чтобы его упадническое настроение не передалось ей.
Она по-прежнему звонила ему, когда появлялась информация, которая, по ее мнению, могла относиться к делу, и каждый месяц обязательно связывалась с ним, чтобы быть в курсе. Он всегда выслушивал ее, записывал ее информацию, проверял версии, причем даже те, которые в принципе не могли никуда привести. Она знала наверняка, что он часто использует личное время, чтобы проверить некоторые вещи, которые его полицейские боссы считали не заслуживающими внимания в рабочее время. Он нравился ей этим. Он был единственным, кто остался рядом с ней. Кроме Саймона, конечно. Джен то приходила, то уходила. Ей нужно было заниматься личной жизнью.
Эбби слышала, как Саймон орудует внизу, гремя кастрюлями и сковородками. То, что было между ними, большинство не назвали бы настоящими отношениями. Она не могла себе представить, что их отношения вообще станут нормальными хоть когда-нибудь. Они жили вместе. Вместе спали, когда инициатива исходила от Эбби, но в тот злополучный день у нее отобрали все. Она больше не жила, просто по инерции переставляла ноги. Она часто задумывалась, сложилось бы все по-иному, если бы Бет вернулась, осталась бы она с Саймоном? Она по-своему любила его. Во время этих испытаний он оставался рядом с ней. Когда она наконец уступила его предложениям насчет жилья, он хотел убрать свою студию из второй спальни, но она отказалась. Работа — это было для него все. Его предложение насчет комнаты Бет было сразу же отклонено: Эбби не хотела в ней ни к чему прикасаться. Она понимала, конечно, что если — когда! — Бет вернется, она уже не будет младенцем и комната эта окажется, по сути, бесполезна, но все равно отказывалась здесь что-то менять, отчаянно цепляясь за малейшие детали, напоминавшие о ее маленькой девочке.
Дверь открылась, и на пороге появился Саймон.
— Готово, — сообщил он.
Она взглянула на часы над кроватью. Неудивительно, что она была такой голодной.
Кивнув, Эбби встала, набросила чистую одежду и досуха вытерла волосы. Саймон все это время следил за ней и, когда она проходила мимо, нежно провел пальцами по ее шее. Она улыбнулась, и он пошел за ней вниз.
Они ели спагетти болоньезе и без особого энтузиазма говорили о последней поездке Саймона в Лондон. Когда они закончили, Саймон сложил грязную посуду в мойку, прихватил со стола бутылку вина и бокалы и направился в гостиную. Эбби пошла за ним и, прежде чем упасть в глубокое кресло у окна, с удовольствием приняла из его рук уже второй бокал вина. Саймон сел на диван, положив руку на его спинку. Он ждал, пока она усядется, чтобы начать разговор.
— Куда ты ходила сегодня? — спросил он.
Эбби сделала долгий, медленный глоток и опустила бокал. Она хотела поставить его на стол, но поняла, что для спокойствия лучше что-то держать в руках.
— На пляж, — ответила она, не глядя на Саймона.
— И много там народу?
— Прилично.
Они слушали, как дождь барабанит в окно, и избегали смотреть друг другу в глаза. От дома напротив отъехала машина, на мгновение осветив фарами их гостиную. Где-то вдалеке взвизгнули шины. Саймон вздохнул, и Эбби поймала его взгляд.
— Я знаю, ты думаешь… — начала она.
Но Саймон перебил ее:
— Куда пойдешь завтра?
Они переглянулись, не зная, стоит ли продолжать. Повисла тягостная тишина. В конце концов Саймон нарушил ее.
— Завтра в парке Локе гулянье. Я видел большой баннер, когда проезжал днем, — сказал он.
Она кивнула.
— Да. Я думала туда пойти. — Она отхлебнула вина и все-таки поставила бокал. — А ты занят завтра? Может, тоже пойдешь?
Саймон опустил голову. Она знала, что он скажет «нет». Она знала, что он считает все это бесполезным занятием и просто пытается подыгрывать ей, спрашивая, как она провела день. Временами в этих походах, когда Эбби окружали счастливые и не очень счастливые семьи, сердце ее пронзала боль. Как бы она хотела быть одной из этих людей. Она хотела бы ходить здесь для удовольствия. Удовольствия своего, Бет и… Кого еще? Она мечтала о счастливом семейном Рождестве, о семейных днях рождения, и всегда в мечтах рядом с ней был Саймон, не Пол. Ирония судьбы, но она старалась не обращать на это внимания.
— Ты занят. Ничего. Завтра, наверное, все равно будет дождь, — сказала Эбби и удивилась: с чего вдруг она постаралась произнести это бодрым тоном? Почему она пытается представить себе, что это будет нормальный день в нормальной семье, а не отчаянные и безысходные поиски давно пропавшей дочери?
— Может быть, в другой раз, — сказал Саймон, и они оба сделали вид, что не заметили эту ложь.
Эбби оставила Саймона в гостиной перед телевизором. Закрыв за собой дверь в спальне наверху, она села на кровать, скрестив ноги, и открыла ноутбук. Ожидая, пока загрузится страница, она подумала, знает ли Саймон, чем она здесь занимается. И проверяет ли он после нее историю открытых сайтов в браузере на своем компьютере. Она всегда удаляла эти данные после себя. Но он никогда не спрашивал, что она там делает и почему не пользуется компьютером внизу. Может, и так знал. А может, просто был добр к ней.
Зарегистрировавшись на форуме, Эбби сразу заметила, как много новых постов появилось здесь со времени ее последнего посещения. Пройдясь по сообщениям и их отправителям, она заметила новые имена. Новые члены ее клуба. Клуба, к которому никто и никогда не хотел бы присоединиться по доброй воле.
Эбби посылала свои сообщения по почте, потому что хотела знать, что кто-то ее понимает, что она не одна, но потом перестала это делать, поскольку убедилась, что никто ее понять не сможет. Может быть, у кого-то тоже забрали дочь, но она этого никогда не узнает и никогда им этого не скажет о себе. А что, если ее кто-то узнает? Тогда она будет уже не просто Gail01. Она станет Эбби Хеншоу, и вся ее жизнь будет выложена в Интернет. Поэтому она отказалась от такого варианта.
Она стала пробовать другие сайты. Там была масса духовных форумов, мест для прощения, куда могли обращаться выжившие и уцелевшие, чтобы двигаться по жизни дальше. Она уважала их, но для нее это не срабатывало. Она не могла найти в себе силы кого-то прощать. Пока что. Она перепробовала более воинствующие сайты, где можно было выложить свои фантазии насчет мести и наслаждаться предложениями и советами от других участников, но если она не собиралась воплощать ничего такого в реальной жизни, то какой в этом смысл?
Так она и пристала к этому сайту, почувствовав себя на некоторое время частью какой-то общности. Она могла на несколько минут разделить чувства этих женщин и девушек, прежде чем вновь погрузиться в собственную боль. В кои-то веки она ощутила связь с чем-то и кем-то. Но сейчас, перестав сюда писать, сама удивлялась, зачем продолжает заходить на этот сайт.
Эбби пролистала комментарии и вдруг поняла, что делает это, потому что надеется однажды найти здесь ответ на свой вопрос. Что-то такое, что заставит боль уйти. Может быть, кто-то расскажет свою историю, в которой она узнает себя и тогда получит ключ к тому, как найти тех мерзавцев, которые сделали с ней это.
Она закрыла ноутбук.
Свой ответ она пока что не нашла.
Глава 39

Сначала Эбби посмотрела в угол зала, на столик, где они обычно сидели. Там расположилась пожилая дама, на остальных трех стульях были разложены ее пакеты с покупками, а на столе лежала горка мелочи. Эбби огляделась и заметила его в другом конце кафе. Она была уверена, что он уже здесь, он всегда приходил первым.
Увидев ее, Гарднер улыбнулся и встал. Эбби прошла через зал и села напротив. Перед ним уже стоял кофе с плиткой шоколада, а ей он заказал апельсиновый сок и скон. В этом смысле они оба были очень предсказуемы.
— Как поживаете? — спросил он, пока она снимала куртку.
— Нормально, — кивнула Эбби. — А вы?
Он пожал плечами.
— Да как всегда.
Эбби занялась намазыванием булочки маслом, а он принялся размешивать сахар в кофе. Молчание было вполне комфортным для обоих, но она все равно жалела, что не может сказать ему чего-то существенного, подбросить какую-то идею. По привычке, от которой уже не могла отказаться, Эбби машинально пощупала карман куртки. Гарднер заметил этот жест. Он знал, что она все время носит эти записки с собой, как своего рода талисман.
— Как Саймон? — спросил он.
— Хорошо, — сказала она. — Он недавно опубликовал несколько своих фотографий… — Ей было неудобно в этом признаться, но она не запомнила, где именно.
Гарднер кивнул с таким видом, будто он впечатлен, но Эбби догадывалась, что на самом деле ему все равно. Иногда она сообщала Саймону какие-то новости насчет Гарднера, и тот реагировал точно так же. Иногда он спрашивал, о чем они с Гарднером говорили, — он не понимал их отношений. И это было нормально, потому что она и сама их не понимала. Все началось через пятнадцать месяцев после пропажи Бет. Пришла отпечатанная на принтере записка, в которой говорилось: «Она счастлива. С ней все о’кей». Эбби отнесла ее Гарднеру, и у следствия появился крохотный, едва заметный просвет надежды после долгих месяцев полной безысходности. Но на бумаге не было никаких отпечатков, никаких следов ДНК. Ничего, что могло бы помочь расследованию. Через год пришла еще одна записка. Точно такая же, как и первая, но отослана она была из другого конца страны. Эбби тогда позвонила Гарднеру и попросила его о встрече в кафе. Она знала, что на этом письме снова ничего не обнаружится, но ей хотелось с кем-то об этом поговорить. Еще через несколько месяцев, когда она увидела девочку, которую приняла за Бет, она снова позвонила Гарднеру. В итоге эти встречи стали регулярными, независимо от наличия или отсутствия каких-либо новостей.
Временами Эбби не хотелось туда идти — когда ей казалось, что вновь возвращаться ни с чем будет уже слишком тяжело. Однако, как правило, она получала удовольствие от их разговоров. С Гарднером ей было легко. Она доверяла ему, могла перед ним открыться. Он и так уже знал ее секреты, знал о ее боли. Она могла рассказать ему все, что угодно. Он был для нее идеальным слушателем, хотя одному Господу известно, какой был толк от всего этого для него самого. Из их бесед она знала о нем совсем немного, и он никогда с ней по-настоящему не откровенничал.
Эбби отхлебнула сок.
— Вчера мне звонила одна журналистка, — сказала она, и Гарднер удивленно поднял на нее глаза.
— Насчет Челси Дейвис? — спросил он, и она кивнула. — Чертовы стервятники, — пробормотал он и уставился в свой кофе.
— Она хотела узнать, что я почувствовала, когда услышала о ее исчезновении. Всколыхнуло ли это мои воспоминания, — сказала Эбби и усмехнулась. Чтобы вспомнить о Бет, ей не нужно было слышать о пропаже еще одной девочки. Она жила с этим каждый божий день.
— И что вы ей ответили? — спросил инспектор, не поднимая глаз. Она понимала, что новое дело не дает ему покоя.
— Ничего, — сказала она, после чего он наконец посмотрел на нее.
— Это самое правильное решение, — сказал он. — Нечего им звонить вам.
Эбби кивнула. Она не стала рассказывать, что сказала ей та журналистка, не хотела причинять ему боль, хотя газеты и так уже взялись разрабатывать эту тему — проводить параллель между Бет и Челси. Оба дела вел Гарднер, и ни одна из девочек не была найдена. Господи, но ведь Челси отсутствовала всего несколько дней! Они не оставляли ему даже шанса. Никто не вспоминал, сколько дел он успешно раскрыл. Виноватого в этом случае они найти не могли, вот и обрушили свои обвинения на Гарднера. Они переключались на всех по очереди. Спустя несколько дней сочувствия после пропажи Бет они взялись за Эбби. Обвинили во всем ее. Раскопали нюансы ее личной жизни и вынесли вердикт, что она была плохой матерью. Потом забыли о них с Бет, чтобы переключиться на кого-то еще. Но сейчас они снова хотели что-то узнать о ней. Ее несчастье могло помочь продать больше газет, так почему бы и нет?
— Но я все равно думала об этом. В том смысле, что если я поговорю с ней, то люди снова вспомнят о Бет, — сказала она, рассеянно толкая пальцем крошку по тарелке. — Это как-то освежит их память.
Гарднер встал.
— Возьму себе еще кофе, — сказал он и направился к стойке.
Лучше бы он промолчал, подумала Эбби. А что, собственно, она рассчитывала от него услышать? Вперед, дай им то, что они хотят! Она понимала, что он, должно быть, читает газеты и знает, что они сомневаются в его компетентности. Но если она им что-то и скажет, это будет сказано в его поддержку. Да, он пока что не нашел Бет. Однако он никогда не прекращал ее искать.
Глава 40

Эбби ошибалась, когда думала, что будет дождь. Вовсю сияло солнце, и парк был полон оживленных детей и их измученных родителей. Эбби шла через эти толпы и соображала, как она собирается все это осмотреть. Было просто невозможно рассмотреть и половину детей, набившихся в многочисленные палатки. Она подошла к одной из них, где разрисовывали лица. Папа уговаривал маленького застенчивого мальчика усесться на табуретку. Неестественно веселая художница спросила у ребенка, кем он хочет быть. Тот пожал плечами и вопросительно поднял глаза на отца.
— Как насчет тигра? — спросила девушка и зарычала.
Мальчик снова пожал плечами. Отец стоял над ним, скрестив на груди руки.
— Или, может быть, медведь? — предприняла художница следующую попытку и издала рычание, подозрительно похожее на рычание предыдущего тигра, а затем перевела взгляд на родителя, обращаясь за помощью к нему.
— Сделайте просто тигра, — бросил тот и нетерпеливо посмотрел на часы.
Девушка повернулась к своим краскам и взялась за кисточку.
— Кролик, — тихо сказал мальчик.
— Кролик? — хором переспросили отец и художница.
— Ты не можешь быть каким-то жалким кроликом, — решительно заявил отец. — Рисуйте тигра! — скомандовал он.
Девушка перевела глаза с мальчика на его отца и взяла оранжевую краску. Мальчик сидел, опустив голову, а женщина все старалась заглянуть ему в лицо, чтобы правильно раскрасить. Мужчина вынул из кармана телефон, после чего Эбби ушла. Интересно, думала она, какое животное выбрала бы Бет? Она слышала, что где-то за спиной началось шоу Панча и Джуди. Она всегда считала эти персонажи страшноватыми и решила, что никогда бы не повела Бет к ним, однако потом подумала, не станет ли она при этом похожа на папашу из палатки, где детям разрисовывали лица, который сам решал, что его сын может делать, а что не может. Если бы Бет захотела посмотреть на Панча и Джуди — не вопрос.
Направившись к фургончику с мороженым, она присела на лавочку напротив. Место было выбрано удачно. Здесь в очередь под пристальными взглядами родителей выстроилась вереница детей. Эбби видела их всех, сортируя по возрасту и полу, а тех, кто проходил по этим двум первым критериям, рассматривала уже более внимательно. Иногда она задумывалась, знают ли родители, что за их чадами наблюдают. Она часто опасалась, что кто-то вызовет полицию, ее схватят и запретят подходить ко всем школам, детским площадкам и другим местам скопления детей ближе чем на двести метров. Но до сих пор ее присутствие, похоже, никого не смущало. Казалось, ее никто больше не замечает, не то что раньше. Все были слишком поглощены собственной жизнью, чтобы обращать внимание на то, что жизнь Эбби развалилась на куски.
Рядом с ней присели две женщины, движением руки направив троих детей в сторону фургончика, торгующего мороженым. Одна из них закурила, и, когда поплыл табачный дым, вторая поднялась и села по другую сторону от нее. Курильщица крикнула своему старшему, чтобы он следил за сестрой, и тот с явной неохотой повиновался, схватил девочку за руку и с мрачным видом потащил за собой. Женщины переглянулись и дружно закатили глаза. Эбби попыталась улыбнуться и, поднявшись с лавочки, ушла. Теперь она шла через толпу, окружавшую стойку буфета, стараясь по пути разглядывать лица детей. Но их было очень много, и стояли они очень плотно — слишком много информации, чтобы ее можно было переработать.
Эбби протиснулась мимо них. И тут к ней подошла скучающего вида молодая девушка с ярко-рыжими волосами. Она протянула ей флаер и, буркнув: «Вы должны туда сходить», двинулась дальше.
Эбби взглянула на листок. Спектакль «Ветер в ивах» на следующий день. Стоило попробовать. Она улыбнулась и, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, подумала, что это как раз то место, куда бы она повела Бет. Эбби часто думала, какой стала ее Бет: умной, радостной, общительной девочкой, с богатым воображением, или же печальной и замкнутой, как мальчик у девушки, раскрашивавшей лица. Она нащупала конверт у себя в кармане.
«Она счастлива. С ней все о’кей».
Эбби уже хотела сунуть флаер в карман, когда вдруг застыла. На нем было что-то написано — сквозь бумагу проступили чернила. Она перевернула листок на другую сторону.
«Она будет там».
У Эбби перехватило дыхание. Она огляделась по сторонам, ища глазами девушку, которая дала ей этот флаер, но той нигде не было видно. Она принялась проталкиваться сквозь очередь к буфету, не обращая внимания на недовольные выкрики в свой адрес.
Когда она очутилась по другую сторону толпы, рыжеволосой девушки там тоже не оказалось. В поисках ее Эбби принялась метаться из стороны в сторону.
Тщетно.
Она снова взглянула на флаер. «Она будет там». Это не было совпадением. Она закрыла глаза. У той девушки в руках больше не было листовок. Она отдала только одну, Эбби была в этом совершенно уверена.
Необходимо найти ее!
Эбби принялась бегать по парку, на ходу сканируя глазами лица. Потом принялась расспрашивать, не видел ли кто-нибудь девушку с ярко-рыжими волосами.
Добежав до противоположного конца парка, она остановилась и села на скамейку. Кто это был? И откуда она знает, где Бет?
Глаза Эбби жгли слезы, сознание бросалось из стороны в сторону, пытаясь осмыслить происшедшее. Итак, она не знает, кто была эта девушка. Но важно ли это? Главное, та сказала, что завтра Бет будет там. И Эбби знала, что должна делать. Она придет туда. Если Бет будет там, если она ее разыщет, какое значение будет иметь то, кто эта девушка?
Она снова посмотрела на флаер, потом вынула конверт, затертый и потрепанный за годы, пока его носили в кармане. Вопрос в том, стоит ли за этим один и тот же человек. Посылала ли эти записки та же девушка?
Возможно, ей следовало позвонить Гарднеру и сообщить о том, что случилось. Только она стала вынимать телефон из своей сумочки, как тот зазвонил. Она взглянула на монитор. Саймон.
— Привет, — сказала Эбби и подумала, нужно ли говорить ему о случившемся.
Она хотела бы! Она хотела бы, чтобы он был рядом, когда она найдет Бет. Но при этом знала, что он ей не поверит, решит, что она окончательно свихнулась и начала выдумывать то, во что так хотелось верить.
— Привет, — сказал он. — Еду домой и подумал, может, ты захочешь, чтобы я тебя подхватил. — Он помолчал. — Если, конечно, ты уже освободилась.
Эбби задумалась. Обычно в таких случаях она говорила «нет». Она не освободилась. Она бы не ушла отсюда, пока не уйдут все остальные. Пока не будет просмотрено каждое лицо. Однако сегодня в этом уже не было никакого смысла. Она знала, что здесь Бет нет. Она будет завтра. И возможно, завтра она наконец-то вернет свою дочь.
Глава 41

— Я сегодня виделась с Гарднером, — теребя кончиками пальцев флаер в кармане, сказала Эбби, когда они ехали домой.
— Да? — спросил Саймон, быстро взглянув на нее.
— Да, — подтвердила Эбби. — Он спрашивал о тебе. — Она ждала, что Саймон что-то скажет, но поняв, что он не собирается этого делать, продолжила: — Я рассказала ему о той журналистке.
— Какой еще журналистке? — спросил он, и Эбби поняла, что не может вспомнить, говорила она ему о том звонке или нет.
— Мне позвонила репортерша и попросила дать комментарий. Насчет той девочки, Челси.
— Просто так позвонила, ни с того ни с сего?
Эбби кивнула.
— Ну и… Надеюсь, ты сказала, чтобы она катилась к чертовой матери?
Эбби посмотрела на него и подумала: почему никто, кроме нее, не считает, что это хорошо, если пресса вновь заинтересуется ею?
— Нет, — ответила она. — Я ничего такого ей не сказала. Ее интересовала информация о Гарднере.
На этот раз Саймон посмотрел на нее уже внимательно.
— И что? — спросил он.
— И я ничего не стала ей рассказывать, — сказала Эбби. — Она, собственно говоря, проводила параллели между тем, что они пока не нашли Челси, и тем… — Эбби сделала паузу, продолжая поглаживать флаер в кармане. — В ее словах было столько желчи, столько осуждения, и вообще… — Она посмотрела на Саймона, который продолжал хранить молчание. — Ты тоже считаешь, что они правы? Что это все его вина?
Саймон бросил взгляд в зеркало заднего вида.
— Ты думаешь, он недобросовестно выполняет свою работу? — продолжала Эбби, повернувшись на сиденье к нему лицом. — Ты думаешь, он недостаточно старается?
— Нет, он старается, — сказал Саймон и наконец взглянул ей в глаза. — Он очень внимательный.
Эбби смотрела на него, чувствуя привычное уже жжение в животе, но вместо того, чтобы что-то сказать, просто отвернулась от него. Ей хотелось домой. Она покидала парк с надеждой в сердце, что, возможно, завтра все переменится, что они снова станут единой семьей. Но он отбирал у нее эту надежду.
Они остановились на светофоре, и Саймон закурил. Эбби опустила стекло.
— Джен сегодня снова заедет, — сказал он.
Эбби резко повернулась к нему.
— Зачем? Мы не виделись месяцами, и она вдруг зачастила сюда чуть ли не каждый день.
Саймон пожал плечами.
— Ты вчера выпроводила ее, прежде чем она успела с тобой толком повидаться.
Эбби фыркнула.
— Может, она не меня приезжала повидать?
Саймон проехал перекресток и стряхнул пепел с сигареты в окно.
— Ну, собственно говоря, так оно и было, — сказал он, и Эбби уже открыла было рот, чтобы прокомментировать услышанное, но Саймон ее опередил: — Она приезжала спросить насчет Пола.
— Пола? — переспросила Эбби. — А что насчет Пола?
— Она хотела узнать, видитесь ли вы с ним.
— Что? Зачем ей это?
Эбби не могла понять, почему Джен заинтересовалась этим. Она не видела своего мужа — своего бывшего мужа! — с тех пор, как пять лет назад он вышел из дверей их дома. Несмотря на многочисленные попытки Эбби увидеться с ним, Пол упорно избегал ее со дня своего ухода, предоставив право общаться с женой исключительно своему адвокату.
— Джен показалось, что вчера она его видела, — сказал Саймон. — Вот она и подумала, что, возможно, вы снова контактируете.
— Это она так подумала или ты? — спросила Эбби.
Машина остановилась, и Эбби только тут поняла, что они приехали. Саймон выключил зажигание и повернулся к ней.
— Так вы виделись?
— Нет, — ответила она. — Если бы это произошло, я бы тебе сказала.
— Да неужели?
Эбби расстегнула ремень безопасности и, раздраженно отбросив его, выбралась из машины.
— Да пошел ты, Саймон! — сказала она и хлопнула дверцей.
Глава 42

Гарднер поднимался по лестнице в свою квартиру на втором этаже, чувствуя, как с каждым шагом ноги его становятся все тяжелее и тяжелее. Это был долгий день. В последнее время что-то все дни казались ему долгими. А от встречи с Эбби стало только хуже. Он с нетерпением ждал этих пересечений, чувствуя себя виноватым перед ней, и при этом всегда уходил оттуда опустошенным. Приходил он с ощущением, что хоть кто-то нуждается в нем, хоть кто-то по-прежнему верит в него, но всякий раз оказывалось, что это происходит просто от безысходности.
Он кое-как дотащился до двери и сразу же захлопнул ее, отсекая себя от ссоры соседей в прихожей. Ему бы очень хотелось, чтобы один из них сдался и в конце концов сделал то, что хотел от него второй — мыл посуду и выносил мусорное ведро, — но знал, что этого никогда не случится. Он и сам бывал в такой ситуации. Как и любой другой, кто прожил с кем-то в одной квартире больше шести месяцев. Но ему все равно хотелось, чтобы один из них оказался умнее и просто заткнулся.
Голова у него гудела.
Он посмотрел на часы. Больше одиннадцати. Может, уже слишком поздно. Может, следовало бы сделать это завтра. Но он все равно вынул телефон и позвонил. Завтра это будет уже бессмысленно. Еще один бесполезный жест.
Гарднер шагал по комнате, слушая гудки в трубке: один, второй… Наверное, уже действительно слишком поздно.
— Алло?
Гарднер почувствовал, что разочарован.
— Привет, папа, — сказал он. Он слышал приглушенный звук работающего телевизора, но отец молчал. — Это Майкл.
— Я понял.
Опять тишина.
— Я просто хотел поздравить тебя с днем рождения, — сказал Гарднер. — Прости, что звоню так поздно.
— Я не сплю.
— Ну да… В общем, я подумал, что позвоню и… спрошу, как дела. Тебе по почте придет открытка, — сказал он и нервно откашлялся. — Что ты делал сегодня?
— В каком смысле? — спросил отец.
— Ну, не знаю. Дэвид приводил детей?
— Я его не видел. Вообще никого из них.
Гарднер слышал, как перещелкиваются каналы, как отец что-то бормочет, мучаясь с пультом дистанционного управления. Некоторые вещи никогда не меняются. Он мог еще пять лет не показываться дома и все равно узнать ворчание своего отца.
— Да и сам посуди, что бы я стал делать, если бы они и вправду пришли? Устроил званый обед? С желе и мороженым? — язвительно сказал отец.
— Он тебе звонил?
— Нет. Да и с чего бы? Он и в другое время не удосуживался.
Гарднер сел. Дэвид временами был полным придурком. С их матерью эгоизм брата легко сходил ему с рук. Как бы она ни была разочарована тем, что он к ним не заходит, дети Дэвида всегда умиляли ее, она просто таяла. Стоило им поговорить с бабушкой по телефону пару минут, и Дэвид был полностью прощен. Но сомнительно, чтобы такое проходило с их отцом. Он подумал, что старого Нормана Гарднера вряд ли когда-либо волновало, видел он своих детей и внуков или нет.
— Я просто подумал, что, может быть, он заезжал к тебе, — сказал Гарднер.
— Он, наверное, занят, — сказал отец. — Как и ты.
На мгновение оба умолкли. Гарднер хотел возразить, что он на самом деле очень занят, вот только это никак не оправдывало того факта, что он звонит родителям так редко.
— Я видел тебя в новостях, — сказал старик. — Похоже, дел у тебя по горло.
— Да уж, — ответил Гарднер.
— Она к этому времени, наверное, уже мертва? Бедное дитя! Она заслуживала лучшей судьбы.
Гарднер промолчал. Он знал, что отцу в высшей степени наплевать на Челси Дейвис. Вероятнее всего, он и не видел весь репортаж полностью. Просто самостоятельно пришел к тому же выводу, что и все остальные. Делом занимается Майкл Гарднер? Тогда — да поможет ей Бог! Его отцу до лампочки были все дела, которые он раскрыл, и все люди, которым он помог. Он видел лишь его неудачи и злорадствовал по этому поводу. Полиция — это враги. Лучше уж решать свои проблемы самому. Хотя его собственный сын — легавый.
— Ты еще здесь? — спросил отец.
— Да. Но знаешь, мне уже пора идти.
— Как Энни?
Гарднер застыл на месте.
— Что? — переспросил он.
— Как Энни, говорю? — с издевкой повторил отец, как для тупого.
— Папа, мы расстались уже много лет назад.
Он слышал, как отец что-то бормочет себе под нос.
— Я знаю, — в конце концов сказал он. — Я имел в виду другую, как там ее зовут…
— Кого?
— Ну другую… Другую девушку, с которой ты встречался. Не могу вспомнить ее имя.
Гарднер снова сел. Такое случалось с отцом уже раз пять или шесть. Сначала запутается, потом врет, чтобы прикрыть свое замешательство. Даже шимпанзе не спутал бы девушек, которые были у него после Энни, — по сути, нечего было и путать.
— Ты в порядке, папа?
— В порядке, — раздраженно бросил тот. — Спасибо, что позвонил, мне пора идти.
— Хорошо. С днем рождения! — повторил Гарднер и, прежде чем отключить телефон, успел уловить в трубке очередное ворчание отца.
Он сидел и слушал, как продолжают распаляться соседи. Потом направился было к холодильнику, но развернулся и достал из буфета полбутылки ликера «Саусерн комфорт». Он взглянул на гору грязной посуды в мойке и засомневался, что найдется хотя бы один чистый стакан, поэтому застольным жестом поднял бутылку.
— С днем рождения, папа.
Сделав большой глоток прямо из горлышка, он включил стереосистему. Замечательно. Это был Ник Кейв.

Когда компакт-диск закончился, Гарднер посмотрел на свою бутылку на свет. Внезапно его охватило полное спокойствие, и он понял, что соседи наконец перестали орать. Может, они померли, подумал он. На донышке еще немного оставалось. Он нашел пробку и закрыл бутылку. Время спать. Он поднял с пола телефон и отправился в спальню, но на полпути остановился, нашел номер Дэвида и позвонил. Был третий час ночи. Включился автоответчик. Должно быть, он позвонил на городской телефон. Разбудил детей.
— Дэвид, это Майкл. Я вечером говорил с отцом. У него день рождения. Точнее, был. Ты, похоже, не знал этого, иначе заехал бы к нему. Свозил бы внуков повидаться. Может, даже купил бы ему открытку. Но ты, очевидно, этого не знал. Потому что если ты знал и все равно не поехал, то ты — эгоистичная сволочь. Но ты ведь не такой, Дэвид? Нет, ты у нас идеальный сын с идеальной женой и тремя идеальными детками. Что ж, молодец, Дэвид, чтоб тебя… Молодец!
Гарднер выключил телефон и швырнул его на кровать.
Затем рухнул сам.

Гарднера разбудил телефонный звонок. Во рту было ощущение, будто там перезимовал хомяк. Он схватил мобильный, молясь про себя, чтобы это звонили с работы. Хотят порадовать, что все его дела закрыты. Никто больше не пропал, никто не погиб, никто не нуждается в срочной помощи. И он может спать себе дальше.
Гарднер взглянул на монитор. Дэвид. Он сбросил вызов и снова лег, думая о том, что нужно вставать. Нужно идти на работу. Нужно влить в себя воды и добавить туда бутерброд с ветчиной. А еще нужно купить отцу поздравительную открытку с днем рождения.
Глава 43

При таком расположении мест для зрителей увидеть что-то было трудно. Несмотря на то что все пришедшие семьи расселись на площадке беспорядочно, большинство детей повернулись лицом к сцене в ожидании представления. Даже если бы Эбби села впереди, ей все равно было бы очень сложно разглядеть все лица, а поведение ее сразу стало бы заметным и, скорее всего, подозрительным.
Она решила обойти толпу снаружи, делая вид, что кого-то высматривает, что, собственно, вполне соответствовало действительности, как она потом сообразила. Сделав два безрезультатных круга, она заняла позицию на дальнем краю площадки возле выхода и весь спектакль постоянно сканировала взглядом море человеческих лиц. Вид смеющихся и визжащих от восторга детей вызывал в душе Эбби радость и боль одновременно. И в равных пропорциях. Запах хот-догов и глазированных яблок, долетающий от расположенных вокруг многочисленных палаток и фургончиков, вызывал у нее тошноту и норовил вывернуть желудок наизнанку.
Вполуха прислушиваясь к словам, доносившимся со сцены, она думала о том, действительно ли Бет сейчас здесь. Может быть, это чья-то шутка, просто дурацкая шутка. А возможно, она прочла в записке больше, чем там было написано.
Мимо прошла пара малышек, одна с темными волосами, другая — со светлыми, и Эбби проводила их пристальным взглядом. Она решила, что волосы у Бет должны быть темными, как у них с Саймоном, у обоих. Но когда девочки остановились, она вдруг всполошилась. Как она ее узнает? В душе нарастала волна паники. Как она поймет, что это ее дочь, когда увидит ее? Она всегда считала, что просто догадается, как-то почувствует. Она и в предыдущих случаях думала, что не ошиблась, и сейчас не могла вспомнить, что заставляло ее верить в это раньше. Как же было со всеми девочками, которых она видела до того? Ведь все те разы она ошибалась. Что, если она сейчас смотрит на свою дочку и просто не узнает ее?
Эбби закрыла глаза, вызывая из сознания образ девочки, которую она видела в своих снах. Маленькая девочка с длинными волосами. Трудно сказать, почему Эбби создала этот образ, но он намертво запечатлелся в ее голове. Не ее ли она ищет все это время? Какую-то воображаемую девочку?
Она замотала головой, прогоняя опасные мысли. Нет, она обязательно узнает ее, как только увидит. Она узнает свою дочку. А та сегодня здесь. Она это точно знает. Ей просто необходимо продолжать искать.
Во время антракта Эбби встала, чтобы размять ноги и получить передышку от мучавшего ее запаха жирной еды. Всю прошлую ночь она не спала, потому что в голове без конца крутились мысли о Бет и о том, что будет, когда она ее увидит. Глядя на спящего Саймона, она все время порывалась разбудить его, сказать, что он должен пойти с ней, что они вернут назад свою девочку. Но она сдержалась. Потому что он попробует отговорить ее и скажет, что она попросту сходит с ума.
Она еще раз обошла площадку для зрителей, сканируя глазами сотни лиц, задерживаясь на каждом из них на доли мгновения — достаточные, чтобы отсеять ненужные, но не слишком продолжительные, чтобы это могло вызвать подозрения.
Когда она приблизилась к дальнему краю толпы, внимание ее привлекла молодая женщина с девочкой. Женщина тщетно пыталась заставить ребенка попробовать сахарную вату. Девочка, кривилась, отворачивалась, всячески сопротивлялась и при этом смеялась. При виде этого Эбби улыбнулась. Она вспомнила, что у нее была такая же реакция на сахарную вату, когда она была маленькой. Будучи ребенком, она просто не могла поверить, что нечто подобного вида может быть съедобно.
Неожиданно Эбби споткнулась и, опустив глаза, увидела, что зацепилась за вытянутые ноги мужчины средних лет, сидевшего с несчастным видом.
— Простите, — сказала она, обходя его стороной.
Мужчина только бросил на нее мрачный взгляд. Эбби продолжила двигаться к краю толпы, не выпуская из глаз девочку, сражавшуюся с натиском сахарной ваты. Женщина, издав тяжелый театральный вздох, принялась отщипывать кусочки ваты и засовывать их себе в рот. Девочка снова засмеялась, а женщина наклонилась, чтобы убрать упавшие ей на лоб темные волосики.
Сердце Эбби оборвалось. Она машинально сделала несколько шагов в сторону, снова зацепившись за того недовольного мужчину.
Эбби неотрывно смотрела на маленькую девочку, и весь остальной мир перестал для нее существовать. Она смутно слышала чьи-то разговоры, видела толпу людей вокруг себя, но все это было так далеко, так неважно.
Она видела лишь маленькую девочку.
Потому что этой маленькой девочкой была Бет.
Глава 44

Эбби с трудом удавалось контролировать дыхание. Она полезла в карман за телефоном. Она должна позвонить Саймону. Или Гарднеру. Кому-нибудь. Хоть кому-то!
Пока она доставала мобильный, спектакль продолжился, и мужчина у нее за спиной сказал, чтобы она не загораживала ему обзор. Эбби, заставив себя отойти, нашла место в нескольких метрах от той девочки. Женщина приподняла руку, и девочка уютно прижалась к ней. Эбби слышала, как с ее губ сорвалось какое-то восклицание. Девочка во все глаза смотрела на сцену, захваченная проделками мистера Жаба, а Эбби не могла оторвать от нее взгляда. Ей отчаянно хотелось подойти и забрать ее. Обнять и никогда больше не отпускать.
Спектакль, казалось, не закончится никогда. Эбби ерзала и поглядывала на часы, ведя себя гораздо беспокойнее, чем сидевшая вокруг детвора.
Наконец публика зааплодировала. Эбби поняла, что наступил ее черед, и передвинулась поближе к женщине с девочкой. Женщина поднялась и начала собирать одеяло и вещи, которые они брали на этот пикник. Девочке она велела убрать траву с платьица. Та отряхнулась спереди, а когда попробовала отряхнуться сзади, закрутилась, как щенок, гоняющийся за собственным хвостом. Эбби рассмеялась. Девочка оглянулась на нее и засмеялась в ответ. Женщина не заметила этого, сосредоточенно заталкивая свернутое одеяло в сумку.
— Привет, — сказала Эбби неожиданно хриплым голосом.
Девочка посмотрела на нее и улыбнулась.
— Как тебя зовут?
— Кейси, — ответила та.
Эбби почувствовала, как к глазам подступают обжигающие слезы. Ей хотелось крикнуть: «Нет, это не твое настоящее имя!» Но откуда малышке было об этом знать? Не ее вина, что ее когда-то похитили и соврали ей.
— Привет, Кейси, — сказала она. — Тебе понравился спектакль?
Кейси кивнула.
— Мне понравился мистер Жаб, — ответила она.
— Мне тоже, — сказала Эбби, взглянув на женщину, которая уже паковала в сумку пластиковые тарелки и чашки. — Это твоя мама, Кейси?
Кейси посмотрела на женщину и помотала головой. Эбби почувствовала, что пульс у нее начинает зашкаливать.
— Нет?
— Нет, это Сара. Она моя няня.
Кейси снова повернулась к Саре и сообщила, что ей нужно в туалет. Сара погладила девочку по голове и подхватила сумки.
— О’кей, тогда пойдем.
Когда они проходили мимо Эбби, Кейси помахала ей ручкой.
— Пока, — сказала она, и Эбби успела в умилении помахать ей в ответ, прежде чем из глаз хлынули слезы.
Она все-таки была права! Та рыжеволосая девица не была плодом ее воображения. Кто-то хотел, чтобы она сюда пришла. Кто-то хотел, чтобы она знала, где находится Бет.
Ну и что теперь? Все мысли, носившиеся прошлой ночью у нее в голове материализовались, мечта найти Бет наконец осуществилась, но она не подумала, что будет, когда все это произойдет.
Она следила за тем, как Сара уводит Кейси в сторону биотуалетов, и не обращала никакого внимания на любопытные взгляды окружающих, удивлявшихся, почему взрослая женщина сидит одна на поляне перед сценой и плачет после окончания совершенно посредственной постановки «Ветра в ивах».
Эбби посмотрела на то место, где сидела Кейси, и увидела маленькую детскую бело-розовую сумочку с мышкой на ней. Она подняла ее с земли и бросила взгляд в сторону туалетов, а потом торопливо направилась туда. Дождавшись, когда Сара и Кейси выйдут, она подошла к ним.
— Простите, — сказала Эбби, и Сара обернулась. — Это не вы, случайно, потеряли?
Сара улыбнулась и протянула руку за сумочкой.
— Спасибо. — Она отдала сумочку девочке. — Поблагодари тетю, Кейс.
Кейси улыбнулась Эбби и вежливо сказала:
— Спасибо.
Сара и Кейси развернулись, чтобы уйти, но Эбби встала перед ними. Сара смутилась, хотя и продолжала улыбаться.
— Я просто… — начала Эбби, глядя на Кейси. — Как зовут женщину, на которую вы работаете? Ну, маму Кейси…
Дружелюбное выражение тут же исчезло с лица Сары.
— Не поняла, простите?
— Мне просто нужно знать ее имя.
— Простите, — повторила Сара и взяла Кейси за руку.
Когда она попыталась обойти Эбби, та схватила ее за руку.
— Прошу вас, пожалуйста! Просто скажите ее имя. Это очень важно.
Сара оглянулась в поисках помощи, но все были слишком заняты отслеживанием собственного выводка детей при выходе из парка, чтобы замечать происходящее вокруг.
— Простите, — в третий раз сказала она и потащила Кейси за собой.
— Вы не понимаете… Я потеряла свою маленькую девочку! — со слезами воскликнула Эбби.
Сара выжидательно остановилась.
— А она… — Эбби посмотрела на Кейси. — Она очень похожа на нее. Прошу вас…
Сара тоже посмотрела на Кейси и судорожно сглотнула.
— Кто-то сообщил мне, что она будет здесь, — продолжала Эбби, поспешно сунув руку в карман за флаером. — Кто-то дал мне вот это, — сказала она, показывая Саре рекламное приглашение на спектакль, и перевернула его на другую сторону. — Видите? Эта девушка с рыжими волосами…
— Простите, но я ничем не могу вам помочь, — перебила ее Сара.
Она потянула Кейси за руку, и они оставили Эбби посреди столпотворения родителей, пытающихся держать возбужденных детей возле себя. Эбби стояла и беспомощно следила за тем, как Сара и Кейси уходят. В ноги ей с разбегу врезался маленький мальчик, и она вздрогнула. Мать схватила его за руку и извинилась перед Эбби. Эбби рассеянно взглянула на нее и бросилась бежать за Сарой и Кейси.
Она продиралась сквозь толпу, расталкивая всех и бормоча извинения. Приблизившись к главным воротам парка, она увидела, что Сара и Кейси переходят дорогу, и пошла за ними на некотором расстоянии. Она спряталась за угол, когда они начали оглядываться, прежде чем перейти дорогу, и последовала за ними, только когда они оказались на противоположной стороне. Эбби чувствовала, как в груди бешено колотится сердце и по спине между лопатками струится пот.
Через пятнадцать минут Сара и Кейси свернули на боковую улочку. Эбби увидела, как Сара вынула телефон и после короткого разговора обернулась.
Эбби в замешательстве остановилась.
— Оставьте нас в покое, — сказала Сара.
Эбби взглянула на Кейси. Та больше не улыбалась, судорожно вцепившись в руку няни. Эбби почувствовала, что щеки ее горят: она напугала собственного ребенка! Что она делает? Ей хотелось найти какие-то слова для Кейси, сказать, что все хорошо, что она не причинит ей вреда, но прежде, чем в голову пришло что-то подходящее, Сара повернулась и увела Кейси за собой. Вскоре они исчезли из виду, свернув на другую улицу. Не в силах больше сдерживаться, Эбби прислонилась к стене и разрыдалась.
Через некоторое время возле нее остановилась полицейская машина.
Глава 45

— Это она?
Гарднер посмотрел на Эбби через прозрачное стекло в комнате для допросов и кивнул. Она выглядела уставшей и почему-то еще более хрупкой, чем во время их последней встречи. Пожилой краснолицый полицейский — Лейн или Ланг, Гарднер уже не мог сейчас вспомнить — закатил глаза.
— Она сказала, что знакома с вами. А еще сказала, что кто-то умыкнул у нее ребенка. Она преследовала какую-то женщину, и та позвонила нам. — Он посмотрел на Гарднера в ожидании слов признательности, но тот неотрывно смотрел на Эбби. — По мне, у нее просто крыша поехала.
Гарднер повернулся и взглянул на полицейского так, что он еще больше покраснел и смущенно потупился.
— Ее дочь похитили пять лет назад. А сама она подверглась нападению.
Полицейский внимательно рассматривал шнурки на своих ботинках.
— Она не представляет опасности. — Гарднер снова перевел глаза на Эбби. — У нее горе, — со вздохом закончил он и открыл дверь в допросную.
Лейн или Ланг попытался последовать за ним, но Гарднер бросил на него еще один выразительный взгляд, и тот закашлялся и развернулся, внезапно передумав.
— Если что, я буду рядом, — сказал он.
Гарднер закрыл за собой дверь и сел напротив Эбби. Она подняла на него глаза и выдавила из себя жалкое подобие улыбки.
— Привет, Эбби.
В ответ она лишь кивнула.
— Вот мы и снова встретились, — с улыбкой сказал инспектор и, скрестив руки, оперся локтями о стол. Тот под его весом жалобно заскрипел.
Эбби перевела глаза на свои руки.
— Я видела ее, — сказала она шепотом.
Гарднер решил не перебивать ее вопросами.
— Я не могла поверить, что после всего этого времени, времени, которое я провела… И вот теперь я нашла ее!
Эбби выжидательно взглянула на Гарднера.
Он улыбнулся ей и остро ощутил чувство вины за то, что собирался сказать.
— Но ведь это не в первый раз, когда вы думали, что видели именно ее, верно, Эбби?
Лицо Эбби даже не дрогнуло.
— Я знаю. Но на этот раз я совершенно уверена. Я точно знаю, что это она. Я знаю, что это Бет. Взгляните, — сказала она и, вытащив из кармана флаер, протянула его Гарднеру.
Он оглядел его и вопросительно посмотрел на Эбби.
— На другой стороне, — пояснила она.
Гарднер перевернул листок и прочел надпись на обратной стороне. Он ненавидел себя за мысль, первым делом промелькнувшую в голове, но вполне возможно, что Эбби написала это сама.
— Кто-то дал мне это вчера в парке. Это была девушка с рыжими волосами, — сказала Эбби. — Она отдала мне этот листок и сказала, что я должна туда сходить. Я сперва подумала, что она просто рекламирует этот спектакль, но потом увидела на обратной стороне вот это, — Она кивнула на надпись. — Она больше никому ничего не раздавала. Это было предназначено только для меня.
— Остальное она могла раздать раньше, — возразил Гарднер.
Эбби покачала головой.
— А как насчет надписи? «Она будет там». — Эбби взяла флаер в руки и уставилась на него. — Это точно предназначалось мне. Она знала, что Бет придет туда, и хотела, чтобы я ее нашла. Что я и сделала.
— Как вы узнали, что это Бет? — спросил он.
— Просто узнала и все. Увидела и сразу узнала. — Лицо Гарднера оставалось непроницаемым. — Она напомнила мне меня, когда я была маленькой. Она была как раз такой, какой я ее себе представляла. — По щекам Эбби текли слезы, но она улыбалась. — Она такая красавица! И умница! Она показалась мне очень сообразительной.
Эбби засмеялась.
— А в прошлый раз вы не были так уверены? Или в позапрошлый?
Постепенно ее улыбка угасла.
— Тогда мне казалось, что да, была. Но сейчас все по-другому. Я знаю, что раньше не раз ошибалась, но теперь я знаю точно. Просто знаю.
— Два года назад была еще одна девочка. И вы клялись нам, что это Бет. Вы думали, что она похожа на нее.
— Тогда я ошибалась. Но сейчас я уверена.
— Или еще один раз, до этого. Та девочка из Шотландии. Как же насчет нее?
— Выходит, я ошибалась.
— Но ведь были и другие девочки. Сколько их было?
— Хорошо, — сказала Эбби. — Остановитесь. Пожалуйста! — Она высморкалась и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. — Я понимаю, что в это трудно поверить… И что у вас нет оснований верить мне на слово, но… я знаю, что это была она. На этот раз я правда знаю. Я чувствую это. Зачем бы тогда мне дали флаер, если это не Бет? Прошу вас, поверьте мне. Пожалуйста!
Гарднер отвел глаза в сторону. Он не мог вынести выражение мольбы в ее взгляде. Несмотря на убежденность в том, что это всего лишь еще одна ложная тревога, он не мог сказать, чтобы она остановилась. Записка и вправду была странная и могла что-то означать, если все было так, как рассказывает Эбби. Только это все равно ничего не доказывало.
— Вы узнали девушку, которая вам это дала? — спросил он.
Эбби покачала головой.
— Нет. Я попыталась ее найти, но она скрылась. — Она посмотрела на Гарднера, и в глазах ее мелькнул огонек надежды. — Но ведь это уже неважно, да? Мы нашли Бет, и девушка нам больше не нужна.
Гарднер шумно выдохнул. Хотя после дочки Эбби у него были десятки других дел, многие из которых оказались не менее травмирующими, Эбби никогда не выходила у него из головы. Возможно, он сам был виноват в этом, потому что уделял ей слишком много времени, выслушивал всякий раз, когда ей казалось, что она нашла свою девочку. Он хотел, чтобы дочь Эбби вернулась, правда хотел, но прошло уже пять лет, и за это время все его надежды практически сошли на нет. Он знал, что Эбби никогда не остановится. Знал, что в этом заключается вся ее жизнь. Знал, что это все, что она может сейчас сделать. Но сколько можно поддерживать и ободрять ее? Сколько еще дарить ей призрачные, ложные надежды? Возможно, он больше причиняет ей боли, чем помогает.
Он посмотрел на Эбби. Она поставила локти на стол и оперлась головой на руки. Это выглядело так, будто она молится. Если бы только это могло помочь…
— Няня говорит, что вы приставали к ним, — сказал Гарднер, прерывая затянувшееся молчание.
— Нет, что вы! Клянусь вам! Я просто хотела узнать ее имя.
— Имя девочки?
— Нет. Имя женщины, у которой она живет, — сказала она. — И которая выдает себя за ее мать.
— И что вы планировали делать, если бы узнали его?
Эбби пожала плечами.
— Та женщина назвала ее Кейси. — Она посмотрела Гарднеру прямо в глаза. — А она не Кейси. Она даже не похожа на Кейси.
Гарднер почесал подбородок. В душе он не сомневался, что Эбби свято верит в то, что девочка, которую она видела, действительно ее дочь. Но он знал, что она верила в это и в прошлые разы. Флаер и надпись только добавили ей убежденности. Он понимал, что она никогда не наделала бы глупостей и не причинила вреда ребенку. Но сейчас его больше волновала сама Эбби, состояние ее психики.
— Она выглядела счастливой, — сказала Эбби. — Бет. Она выглядела счастливой. Это ведь хорошо, правда?
Гарднер натужно улыбнулся, заметил, что нервно постукивает под столом ногой, и с трудом прекратил это.
— Конечно. Это хорошо. — Он попытался встретиться с Эбби глазами. — А эта маленькая девочка… Вы же не хотели ее расстроить, правда?
Эбби смутилась.
— Нет. Конечно же, нет! Зачем это мне?
— Ну, если она счастлива… А вы, преследуя их, могли создать некоторые проблемы…
— Я не собиралась причинять ей вред! — выпалила Эбби, откинувшись на спинку стула. — Я просто хотела вернуть ее. Я всего лишь хочу получить обратно свою дочь!
— Я знаю. — Гарднер взял ее за руку. — Я знаю, что вы хотите только этого. Я тоже этого хочу. Но мы ведь не знаем наверняка, что Кейси — ваша дочка. У вас нет ни доказательств, ни каких-то оснований считать, что это она.
— Тем не менее я это знаю. И записка это подтверждает. В ней говорится, что она будет там.
— Эбби, послушайте меня…
— Вам нужно поехать и посмотреть самому. Вы же можете провести экспертизу, верно? Вот и будут доказательства.
— Эбби…
— Пожалуйста! Прошу вас! Мне нужно ее вернуть. Я должна…
Она захлебнулась в рыданиях.
— Я знаю, знаю, — сказал Гарднер и погладил ее по руке.
Через несколько минут Эбби, лицо которой сейчас скрывалось за упавшими со лба волосами, затихла, но Гарднер видел, что слезы ее продолжают тихо капать на стол. Он слышал, как за спиной открылась дверь, как кто-то пробормотал извинения и дверь снова закрылась. Гарднер выпустил руку Эбби. Ему хотелось что-то сказать или сделать, чтобы помочь ей.
— Может быть, позвонить Саймону от вашего имени? — спросил он. Это было самое лучшее, что он мог сделать сейчас.
Эбби вытерла глаза и, казалось, задумалась, потом кивнула.
Он вышел из комнаты и со своего телефона набрал номер Саймона, который откликнулся через несколько гудков. Гарднер рассказал, что произошло, и, слушая в трубке его спокойное, глубокое дыхание, подождал немного, пока тот переработает полученную информацию. Похоже, Саймон ждал такого звонка уже давно.
— С ней все в порядке? — наконец спросил он.
Гарднер задумался, как бы правильнее сказать.
— Не совсем. Она взбудоражена. И выглядит изможденной.
На другом конце линии Саймон тяжело вздохнул.
— Я сейчас в Лидсе, приеду где-то через час, не раньше.
— Я сам могу отвезти ее домой.
Саймон снова вздохнул.
— Спасибо, я уже еду.
Гарднер отключил мобильный и, вернувшись к Эбби, сел напротив нее.
— Он уже в пути, — сказал он, и Эбби благодарно кивнула. — Я могу отвезти вас домой.
— А что будет дальше? — спросила Эбби.
Гарднер сделал глубокий вдох.
— Не думаю, что та женщина станет выдвигать против вас обвинения, — сказал он, избегая того, что на самом деле хотела услышать от него Эбби.
— Значит, вы не собираетесь в этом разбираться?
Гарднер нервно откашлялся, стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза Эбби.
— Честно говоря, в этой ситуации я мало что могу сделать. Можно мне оставить его у себя? — сказал он, поднимая флаер. — Могу проверить на отпечатки пальцев. — Он пожал плечами. — Даже если мы и найдем ту девушку, сомневаюсь, что это нам поможет.
— А как насчет женщины, у которой она сейчас? Вот с кем вам нужно поговорить.
Гарднер потер глаза, понимая, что нарушает границы дозволенного.
— Я могу выяснить, кто она такая, возможно, поговорить с ней, но это все. Нам необходимы улики и доказательства.
— Но ведь она ни за что не признается, что сделала это! И откуда возьмутся доказательства, если вы не будете ничего делать?
Гарднер почувствовал, как его ноги снова начали нервно притопывать.
— Простите, Эбби, но я не могу просто так обвинить человека. Не могу вдруг явиться и потребовать провести анализ ДНК, — сказал он и вздохнул. — Я попробую переговорить с ней. Это все, что я могу сейчас сделать.

Читать дальше

Добавить комментарий