Ребекка Маддимен «Похищение Бет» (глава 46-60)

Ребекка Маддимен "Похищение Бет"

Глава 46

Эбби открыла дверь ключом, и Гарднер прошел за ней в дом, вытерев ноги о коврик на входе. Войдя в гостиную, Эбби обернулась к нему, зябко обхватив себя руками.
— Вам необязательно оставаться со мной.
Гарднер пожал плечами.
— Да мне нетрудно.
Эбби прошла мимо него в кухню.
— Тогда я сварю кофе, — сказала она, оставляя его одного.
Готовя кофе, она не торопилась. По дороге домой Гарднер избегал разговоров о том, что произошло. Спросил, не хочет ли она поесть, заметил, что погода сегодня прохладнее, чем вчера, и наконец поинтересовался, слыхала ли она новость: накануне вечером кого-то ударили ножом в круглосуточном гараже тут неподалеку, за углом. Она на все отвечала отрицательно, радуясь, что поездка будет короткой и им мучиться недолго. Она не была уверена, что он зайдет в дом для дальнейшего разговора, а если все-таки зайдет — станет ли она отвечать на его вопросы.
Оба уже сказали все, что могли сказать. Он не поверил ей и не считал, что эта маленькая девочка и есть Бет. Но откуда ему знать? Он ведь даже не видел ее. И как он мог подумать, что этот флаер не имеет отношения к делу? Да, раньше она ошибалась — она была убеждена, что нашла Бет, и при этом ошибалась. Но сейчас у нее не было и тени сомнений. На этот раз она знала наверняка — с флаером или без него.
Когда тянуть стало уже некуда, она принесла чашки в гостиную и подала одну Гарднеру. Он благодарно кивнул. Они сидели молча. Время от времени инспектор вынимал свой мобильный и проверял его.
Через сорок минут они услышали, как открывается входная дверь, и Гарднер встал, продолжая держать чашку с кофе в руке. Вошел Саймон.
— Ты в порядке? — первым делом спросил он.
Эбби кивнула. Он притянул ее к себе и обнял, после чего, обхватив ее лицо ладонями, заглянул ей в глаза. Он долго молча смотрел на нее, потом взглянул через плечо на Гарднера.
— Спасибо.
Гарднер кивнул — чего уж там! — и поставил чашку на стол.
— Ладно, разбирайтесь, — сказал он.
Эбби сжала руку Саймона и пошла за Гарднером к выходу. Она хотела что-то сказать ему, но не могла найти нужных слов.
— Я сделаю все, что могу, Эбби, — пообещал он и, развернувшись, вышел на улицу.
Эбби смотрела, как он сел в машину и уехал, и только потом закрыла дверь.

Вернувшись в гостиную, Эбби упала в кресло, невидящим взглядом уставившись в пол. Саймон сел напротив.
— Не хочешь рассказать мне, что произошло? — спросил он.
— А разве он тебе не говорил?
Саймон вздохнул.
— Он сказал, что ты приставала к кому-то на улице. К женщине с ребенком.
Эбби подняла на него глаза.
— Это была няня. Няня Бет.
Саймон иронично усмехнулся.
— Это была она, Саймон. Это была Бет.
— Ну хорошо.
— Это была Бет!
— Ладно.
— Это была наша дочь!
Саймон, прищурившись, смотрел на Эбби. От слов «наша дочь» он застыл на месте. Порой он чувствовал, что Эбби считает, будто он переживает меньше, чем она. Что он уже смирился и готов наслаждаться жизнью без Бет. Он действительно не позволил исчезновению Бет взять верх над нормальным ходом своей жизни, как это произошло с Эбби. Он продолжал работать. Он продолжал спать по ночам — по большей части. Он по-прежнему питался не реже двух раз в день. Но это происходило не потому, что ему было все равно. Он готов был отдать что угодно, лишь бы вернуть дочь.
Бывали дни, когда работы оказывалось слишком много. Иногда он фотографировал детей, и тогда у него разрывалось сердце. По ночам он лежал без сна, думая о том, где сейчас Бет и почему он не ходит по улицам, стучась в каждую дверь, чтобы разыскать ее. Порой мысли о ней приходили ему в голову во время еды, и тогда кусок в буквальном смысле не лез в горло и он вынужден был встать из-за стола. Порой он думал о том, что было бы, если бы Эбби снова забеременела. Была бы она счастлива? Смог бы другой ребенок заменить ей Бет? Дало бы ей это новую цель в жизни? Или все стало бы только хуже?
Он никогда не рассказывал Эбби обо всем этом — поддерживал иллюзию, что он сильный и владеет собой, потому что хотя бы один из них должен быть таким. Но когда видел Эбби такой, как сейчас, то чувствовал, как разрывается сердце.
— Это была наша дочь, — упрямо повторила Эбби.
— Откуда ты знаешь?
— Вчера на улице мне дали флаер, — сказала она и полезла в карман, но потом вспомнила, что отдала его Гарднеру. — Дала его девушка. Она сказала, чтобы я туда пошла, на этот спектакль, а на другой его стороне было написано «Она будет там». Тебе не кажется, что все это не просто так? Что это многое означает?
— Конечно, означает, особенно если тебе этого хочется.
Эбби вскрикнула от бессильного отчаяния.
— Я ничего не выдумываю! Зачем мне это?
— Я не говорю, что ты выдумываешь. Но то, что кто-то на улице посоветовал тебе сходить на спектакль, еще ничего не означает. Возможно, эта девушка куче людей сказала, чтобы они туда приходили. Это ее работа.
— Она больше никому таких листиков не давала, — возразила Эбби.
— Откуда ты знаешь? Ты просто могла быть последней из тех, кто их получил.
Эбби встала и нервно провела рукой по волосам.
— Господи, ты рассуждаешь в точности как Гарднер!
— Потому что, возможно, так все и было, — отрезал Саймон. — Ты придаешь этому такое значение, потому что тебе этого очень хочется.
— Нет, — решительно сказала Эбби. — Все не так. А как же насчет записки? В ней говорилось, что она будет там. И она была там. Это не совпадение.
— Совпадение, если эта девочка — не Бет.
— Но это она!
— Ты не можешь точно знать, что это была Бет. Ты хочешь в это верить, потому что тебе сказали пойти туда. Тебе просто хочется, чтобы это что-то да значило, хотя весь этот бред гроша ломаного не стоит.
Эбби дала ему пощечину.
— Да пошел ты! — презрительно бросила она и выскочила из комнаты.
Саймон потер покрасневшую щеку и пошел за ней.
— Прости меня, — сказал он и услышал, как хлопнула задняя дверь.
Выйдя в кухню, Саймон выглянул в окно. Эбби стояла в конце сада, схватившись руками за ограду. Он уже сделал шаг к двери, но остановился и, опершись о кухонную стойку, закрыл глаза. Почувствовав, что самообладание вернулось к нему, он закурил и уселся, глядя на Эбби в ожидании, когда она будет готова прийти назад.
Глава 47

Гарднер швырнул пачку файлов на стол в столовой и теперь рассеянно следил, как они соскальзывают один за другим и стопка рассыпается. Он знал, что должен разобраться со всем этим прямо сейчас, но у него был тяжелый день, а новая встреча с Эбби только добавила хлопот. Равно как и обещание, которое он ей дал. Зачем он только сказал, что поговорит с той женщиной?! Дел у него и так по горло, а тут еще эта бесполезная трата времени — ходи, дергай людей, задавай вопросы, не они ли, случайно, украли чужого ребенка пять лет назад. Он снова посмотрел на рассыпавшуюся пачку файлов и пошел в кухню, чтобы взять из холодильника пиво. Он хотел устроиться с бутылкой на диване, но, почувствовав угрызения совести, поставил ее на стол и принялся просматривать первую сотню страниц документов.
Челси Дейвис пропала почти неделю назад. Ее послали в магазин на углу за бутылкой молока в шестнадцать тридцать. Когда через полчаса она не вернулась, ее мать, Джил Хофман, начала злиться, что та, наверное, встретила кого-то из подруг и ушла с ней играть. Такое случалось уже не раз, Челси часто не делала то, что ей было сказано. Поэтому Джил послала за молоком своего сына, девятилетнего Питера. Только в девять часов вечера Джил сообразила, что Челси так и не приходила домой. Джил была матерью-одиночкой с пятью детьми на руках, и ей трудно было за всеми ними уследить. Она позвонила Челси на мобильный, но он был отключен.
Оставив Питера за старшего, Джил начала искать дочь. Она обзвонила всех ее подруг, каких только могла, а также попросила их позвонить тем ее друзьям, кого знают они. Магазин на углу был уже закрыт, так что оказалось невозможным выяснить, заходила ли Челси туда вообще. В одиннадцать Джил вернулась домой, надеясь, что к ее приходу дочь уже будет там. Выяснив, что ее нет, Джил позвонила в полицию. Поиски начались той же ночью. Не нашлось ни одного свидетеля того, как Челси выходила из дому во второй половине дня, в магазине ее также никто не видел. Никого подозрительного вокруг замечено не было. Вообще никто ничего не видел.
По телевидению показали ролик, где Джил умоляла отдать ей дочь. Она предлагала все, что у нее есть, лишь бы только Челси вернулась домой. Местная община начала сбор средств, чтобы помочь найти девочку.
Газеты с радостью подхватили эту тему. Очень скоро они извлекли на свет дело Эбби и начали сравнивать его с новым похищением. Стали высказываться предположения, что Челси тоже не вернется домой. Она пропала пять дней назад. Бет не могли найти пять лет. Казалось бы, какие тут могут быть параллели? Но это помогало газетам продаваться, и Гарднер отлично все понимал. Как и его босс. Тот получил совершенно недвусмысленные указания найти Челси. Нельзя допустить новый конфуз с еще одним громким нераскрытым делом. Тем более что речь шла о ребенке. Гарднер был даже рад, что Атертон так переживает за этих девочек.
Он снова перечитал все протоколы и доклады. Толку от них не было никакого. Сделав еще один глоток пива, он закрыл папку. Расследование зашло в тупик, он это чувствовал. Ему это было понятно, несмотря на то что оно только еще началось. Хотя люди по-разному реагируют на стресс и душевные травмы, что-то в поведении этой Джил Хофман тревожило его. Только он не мог сказать, что именно. Или мог, но его останавливало чувство неловкости? Что, если все пятеро детей в возрасте до десяти лет у этой женщины от разных отцов? По его опыту, семьи в средних слоях общества редко живут хорошо. Да, у него волосы вставали дыбом, когда он слышал, как она ругает своих детей, а от обстановки в доме по коже бегали мурашки. Но все это результат бедности. Он не мог винить Джил Хофман в том, что она живет хуже, чем он, — это не делало ее плохим человеком. Тогда в чем же дело? Что беспокоило его в ней? Почему он не мог отделаться от ощущения, что тут что-то не так?
Он знал, что должен сосредоточить свое внимание на деле Челси Дейвис, но не мог перестать думать об Эбби и о том, что она сказала. А что, если она права? Что, если в один прекрасный день она каким-то чудом и в самом деле нашла свою дочь, а он не прислушался к ее словам? Как ему тогда дальше жить?
Гарднер допил бутылку и пошел за следующей. Он думал о Джил и Эбби, о том, какие они разные. Его работа заключалась в том, чтобы вернуть этих детей домой и выяснить, кто виноват в их похищении. Вот и все. Остальное значения не имеет.
Он взял еще одно пиво и вернулся к столу. Он должен найти Челси и вернуть ее матери. Что было раньше или произойдет потом — не его забота. И он поможет Эбби. Он присмотрится к женщине, у которой, как она считает, находится ее дочь. А также проверит и следующую подозрительную женщину, если таковая появится. И ту, которая будет после нее. Такая у него работа.
Он сел и продолжил перечитывать отчеты. И только потом заметил на столе так и не подписанную поздравительную открытку для отца.
Глава 48

Эбби вошла в дом через заднюю дверь и остановилась, увидев Саймона, примостившегося на кухонной стойке. Они несколько мгновений молча смотрели друг на друга, потом Эбби закрыла за собой дверь. Саймон соскочил на пол и подошел к ней. Он притянул ее к себе и, обняв, поцеловал в макушку.
— Прости меня, — сказал он. — Мне не следовало так разговаривать с тобой.
Эбби молчала.
— Но все же нам необходимо поговорить.
Он подвел Эбби к кухонному столу и усадил на стул, а сам сел напротив и незаметно оглядел ее. Волосы прилизанные, глаза запали, взгляд погас. Одежда висела на Эбби, как на вешалке, отчего она была похожа на ребенка, надевшего родительские вещи.
— Ты доведешь себя до болезни, — сказал он.
Эбби продолжала смотреть ему в глаза, но ничего не сказала.
— Так нельзя. Ты не можешь провести остаток жизни в таком состоянии.
Эбби пожала плечами.
— В каком — таком?
Саймон вздохнул и помахал рукой у нее перед глазами.
— В таком, как сейчас. Тебе нужно нормально питаться. Ты почти не спишь. И выглядишь хреново.
— Мне очень жаль, что я вызываю у тебя неприязнь, но у меня сейчас есть гораздо более важные вещи, о которых нужно беспокоиться в первую очередь.
Саймон устало потер глаза.
— Ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Если ты не можешь позаботиться о себе, как ты сможешь заботиться о Бет?
Эбби взглянула на него с таким выражением, будто он дал ей пощечину.
— Пошел ты, — сказала она и встала, чтобы уйти. Ножки стула противно заскрипели по линолеуму.
— Прости меня, — попросил он, поймав ее за руку. — Присядь, пожалуйста.
Эбби села, глядя куда-то ему за спину.
— Я хочу вернуть Бет так же, как и ты. Я знаю, что ты этому не веришь, но так оно и есть.
Эбби рассеянно крутила пуговицы на своей рубашке.
— Ведь пять лет уже прошло, Эбби. Пять лет!
— Так ты считаешь, что я должна отступить? Забыть о ней?
— Нет. Я не это хочу сказать. Надежду ты оставлять не должна. Но, возможно, пора прекратить все это.
— Прекратить — что?
— Прекратить эту игру в шарады. Прекратить делать вид, что если ты каждый день выходишь искать ее, то это как-то поможет. Не поможет. Это не поможет найти Бет, как не поможет и тебе самой.
— Откуда тебе знать, что поможет, а что не поможет?
— А что, помогает?
Саймон придвинулся, заставив Эбби посмотреть ему в глаза. Вызывающее выражение на ее лице исчезло.
— Что еще, по-твоему, я должна делать? — спросила она.
— Идти дальше, — сказал он и, когда Эбби попыталась отстраниться, схватил ее покрепче. — Я не говорю «сдаться». Я не говорю «забыть о ней». Но тебе необходимо двигаться дальше и снова начать жить нормальной жизнью.
— Я не могу.
— Но почему? Потому что ты чувствуешь себя виноватой? Потому что ты думаешь, что окружающие решат, будто Бет тебя больше не волнует? Или ты думаешь, что так может подумать Бет?
Эбби кивнула. По щекам ее текли слезы.
— Мне нужно знать, что я сделала все возможное. Что я никогда не предавала ее. Мне необходимо, чтобы она знала это.
Саймон обхватил ее лицо ладонями.
— Ты уже сделала все. Я это знаю. Все это знают. И, думаю, ты тоже это знаешь.
— А как же Бет? Она это знает?
Саймон отвел взгляд. На этот вопрос ответа не было. Он мог бы сказать то, что она и так знала, только не хотела признать. Бет, вероятно, никогда не узнает, что Эбби вообще существует, что родная мать все еще продолжает искать ее. И никогда не оставит эти поиски.
Они долго молча сидели напротив друг друга. Когда же стало так темно, что лицо Эбби было уже трудно различить, Саймон пошевелился, уверенный, что разговор на этом закончен и его пожелание насчет хотя бы наполовину нормальной жизни никогда не осуществится. В обозримом будущем, по крайней мере.
Он отпустил руку Эбби и встал. Сначала он даже не понял, кто это говорит. Ее голос звучал тише, но тверже и увереннее, чем в последнее время.
— Пойдем и посмотрим на нее вместе, — сказала Эбби.
Саймон застыл. В наступившем полумраке он заметил блеск в ее глазах. Они уже высохли от слез, и в них появилась живая искра, которая, казалось, давно исчезла.
— Посмотри на нее. Если ты решишь, что эта маленькая девочка — не Бет, я остановлюсь. И сделаю все, что ты хочешь.
— Эбби…
— Ты только посмотри на нее. Если ты скажешь, что это не она, я остановлюсь. Обещаю.
Саймон снова сел, вглядываясь в ее лицо, насколько это было возможно в полумраке кухни.
— Но как? Как ты найдешь ее?
Эбби подалась к нему.
— Улица, на которую они свернули, ведет в тупик. Они должны жить где-то там.
— А может, она просто хотела запутать тебя, — предположил Саймон.
— Нет, они должны жить где-то неподалеку. Если мы пойдем туда и подождем, то увидим ее.
Саймон вздохнул.
— Мы не можем следить за ней. Для тебя это может закончиться тюрьмой.
— Я и не говорю, что мы будем следить за ними. Я говорю, что мы пойдем туда и ты сам ее увидишь. Вот и все.
Саймон откинулся на спинку стула, обдумывая предложение Эбби. Он понимал, что все это выглядит нелепо. Он даже не был уверен, что она сдержит свое обещание отступиться. Но если это единственный способ, каким он может ей помочь, они должны проверить это.
— Значит, если я посчитаю, что это не Бет, ты прекращаешь свои поиски?
Эбби кивнула.
— А если я решу, что это все-таки она?
Эбби улыбнулась.
— Тогда мы ее нашли.
Глава 49

Она ждала, пока Саймон выйдет из своей студии. Он обещал появиться через полчаса, но прошло уже сорок минут, и Эбби все порывалась уйти. Может, он вообще не собирается выходить и не намерен идти с ней, чтобы посмотреть на Бет. Она не могла понять, почему он не ощущает такого же возбуждения, как она: ведь они могут вернуть свою дочь назад!
В дверь позвонили, и Эбби подскочила, решив, что он забыл дома ключи. Открыв дверь, она увидела на крыльце Джен.
— Привет, детка! — сказала Джен и сделала шаг вперед, чтобы обнять ее.
Эбби отступила в сторону, чтобы впустить Джен в дом, и закрыла входную дверь. Джен направилась прямиком в гостиную, и Эбби последовала за ней.
— Я не вовремя? — спросила Джен.
— Да, собственно говоря…
— Мы с тобой уже сто лет нормально не разговаривали, — сказала Джен. — Я соскучилась по тебе.
Она села и сбросила туфли на невообразимо высоких шпильках. Эбби осталась стоять в дверях. Джен похлопала ладонью по дивану рядом с собой, приглашая ее сесть.
— Я должна тебе столько рассказать… У меня теперь новый издатель. Это так замечательно! Думаю, этому парню на самом деле нравится моя работа. И он говорит, что она будет для него приоритетом номер один.
— Здорово, — ответила Эбби, продолжая стоять.
— И еще я должна тебе кое-что показать. Где твой ноутбук? Пол создал сайт по продаже книг, но он, как мне кажется, также промоутирует там авторов, которые ему нравятся, — сказала она, приложив свои ладони к щекам. — Классно, правда?
— Послушай, Джен, я жду Саймона. Он вернется с минуты на минуту. Мы с ним идем на одну встречу.
Эбби не хотела рассказывать Джен о Бет. Пока что. Были времена, когда Джен была первым человеком, кому Эбби звонила по любому поводу, серьезному или незначительному. Но теперь…
— Ага, — сказала Джен. — Нет проблем. Мы можем обговорить это в другой раз.
В дверь снова позвонили, и Эбби мысленно взмолилась, чтобы это был Саймон.
— Прости, — сказала она и вышла, оставив Джен в гостиной.
Когда она открыла, за дверью стоял Гарднер и еще один мужчина, которого она никогда раньше не видела.
— Здравствуйте, — сказала она.
— Привет, — ответил Гарднер и, когда Эбби вопросительно взглянула на второго мужчину, пояснил: — А это констебль Карл Хэррингтон.
Хэррингтон протянул Эбби руку, и на запястье у него звякнула тяжелая золотая цепочка. А еще она обратила внимание на его волосы и решила, что он извел на них если и не полный тюбик геля, то бóльшую его часть.
Эбби снова посмотрела на Гарднера и впустила их в дом.
— Что случилось? — спросила она.
— Мы были по делам в вашем районе, вот я и решил зайти, чтобы сказать, что мы проверили флаер на отпечатки пальцев, — пояснил Гарднер, пока Эбби вела их в гостиную. Увидев Джен, он остановился. — Простите, если мы помешали…
— Все нормально, — успокоила Джен и, надев свои шпильки, встала. — Приготовить вам что-нибудь? Чай, кофе?
— Нет, спасибо, мы на минутку, — отказался Гарднер. — Эбби, можно вас?
Он указал в сторону кухни. Эбби кивнула.
— Вы нашли что-то интересное? — сразу спросила она.
— Да, мы обнаружили кое-какие отпечатки, два набора, отличные от ваших, но по нашей базе данных они не проходят.
— И что теперь?
Гарднер откашлялся.
— В данной ситуации мы можем не так уж и много. У нас нет возможности разыскать женщину, которая дала вам этот флаер. Я могу связаться с фирмой, которая печатала эти листовки, промоутеров этого представления, могу выяснить, не работает ли на них некая рыжеволосая девушка. Но шансов, в принципе, мало. Мы даже не знаем, имеет ли это какое-то отношение к делу.
— Но ведь может иметь, — упрямо сказала Эбби. — Мы должны попытаться.
Гарднер кивнул.
— Я подумаю, что тут можно сделать.
Вернувшись в гостиную, они обнаружили, что Джен вовсю хихикает, положив руку на колено Хэррингтону. Взглянув на Гарднера, она тут же убрала ее и встала.
— Я как раз рассказывала Карлу про свой новый договор с издателем, — сказала Джен и, подойдя к Гарднеру, взяла его за руку. — Это настолько здорово…
— Им пора, — перебила ее Эбби.
Все разом умолкли.
Наконец Гарднер кивнул в сторону выхода.
— Хэррингтон, — окликнул он второго детектива, и тот встал.
— Было приятно с вами познакомиться, — сказал он, глядя на Джен. — С вами обеими, — добавил он, проходя мимо Эбби.
— Мои поздравления по поводу издателя, — сказал Гарднер Джен и повернулся к Эбби. — Я свяжусь с вами. — Эбби хотела его проводить, но он остановил ее. — Мы сами найдем дорогу.
— И что это было? — спросила Джен, когда дверь за ними захлопнулась.
— А что? — удивилась Эбби.
— Да все это! — возмутилась Джен. — Я пытаюсь с ним говорить, а ты практически выталкиваешь его на улицу.
— У него много работы. Важной работы. Если ты не в курсе, пропала маленькая девочка. И моя маленькая девочка тоже еще не найдена.
Джен сокрушенно покачала головой.
— Почему ты так себя ведешь?
Эбби отвела глаза в сторону, собираясь досчитать до десяти, но на счете три резко повернулась к подруге.
— Ты зачем приехала? Почему на этой неделе ты уже в третий раз появляешься здесь, тогда как до этого тебя не было видно месяцами?
— Именно потому, что мы с тобой месяцами не виделись.
— Но накануне ты приезжала к Саймону, а не ко мне. Зачем? — не унималась Эбби.
Джен выглядела ошеломленной таким напором.
— Ты сказала ему, что я вижусь с Полом. Зачем ты это сделала?
— Я никогда такого не говорила, — возразила Джен. — Я спросила у него. Мне показалось, что я видела Пола в тот день, когда приезжала навестить тебя. Я просто поинтересовалась, стали ли вы с ним снова разговаривать.
— Тогда почему ты не спросила об этом меня? — возмутилась Эбби. — Я не видела Пола с того дня, как он собрал свои вещи и ушел. Почему тебе нужно было пойти к Саймону и наговорить ему такое?
— Ты права, прости. Мне следовало спросить об этом у тебя.
— Но ты все-таки решила поговорить с Саймоном. Такое впечатление, что ты хочешь влезть между нами, как пытаешься встать между мною и Гарднером.
Джен смотрела на нее широко открытыми глазами.
— Во-первых, прости, но я не знала, что между тобой и Гарднером что-то есть.
Эбби почувствовала, что лицо ее начинает гореть.
— Я вовсе не это имела в виду, и ты это знаешь. Я имею в виду, что он — профессионал. Он пытается найти мою дочь, но каждый раз, увидев его, ты начинаешь липнуть к нему, как озабоченный подросток. Умилительное зрелище. И раздражающее.
Джен смотрела на нее со слезами на глазах, а потом нагнулась, чтобы поднять свою сумочку.
— Что ж, мне очень жаль, что я тебя раздражаю, прости, — сказала она. — И еще прости за то, что я по-прежнему стараюсь оставаться частью твоей жизни. Мне показалось, что я видела Пола. Это была ошибка. Большая ошибка.
Эбби смотрела, как Джен шла к выходу, и только когда за ней громко захлопнулась дверь, дала волю слезам. Предполагалось, что сегодня будет хороший день. Она собиралась найти Бет. Она собиралась убедить Саймона поверить ей. Собиралась убедить Гарднера поверить ей.
Она вытерла лицо. Не стоит плакать из-за Джен. Она этого не заслуживает.

Эбби прождала возвращения Саймона домой еще час. Чем дольше она сидела, тем больше думала, что обошлась с Джен слишком жестко. Может, она и вправду думала, что видела Пола. Некоторое время назад она случайно натолкнулась в универсаме «Теско» на свою бывшую сослуживицу, которая тоже сказала ей, что видела Пола с ребенком. Было больно узнать, что Пол двинулся дальше. Что он уже перестроил свою жизнь. И что в этой жизни больше нет места для Эбби. Возможно, Джен действовала без злого умысла и не пыталась увести у нее Саймона. Сколько она знала Джен, та всегда флиртовала со всем, что движется. Это не значит, что она сделала это умышленно. Вероятно, это была просто ошибка.
И какое ей дело, если Джен решила приударить за Гарднером? Возможно, он и сам не против этого. Он не женат. Девушки у него тоже нет. Тогда почему бы ему не заинтересоваться Джен? Она красивая. Ничем не обремененная. И вообще, какое это имеет значение для Эбби?
Глава 50

Следуя инструкциям Эбби, Саймон припарковался в конце тупикового переулка, куда свернули Сара и Кейси. Солнце поднималось на небо неторопливо, и утренний воздух был прохладным. Машина стояла, погрузившись в легкую пелену тонкого серого тумана.
Эбби сидела молча и нервно покусывала ноготь, полностью сконцентрировавшись на короткой улочке. Она не проронила ни слова со времени его прихода. Хотя в душе, видимо, психовала, что он так задержался.
Саймон прислонился к рулевому колесу и подавил зевок, стараясь не вдумываться в то, что он здесь делает. Он не выспался — последствия того, что всю ночь в его голове крутились мысли о том, на что он согласился. Если девочка, которую он увидит, будет не Бет, что тогда? Действительно ли Эбби прекратит свои бесплодные поиски? Вправе ли он вообще говорить, чтобы она остановилась? А если это приведет к тому, что Эбби полностью поставит крест на своей жизни? Если подумать, эти поиски, которым не видно конца, были для нее серьезным поводом каждый день вставать с постели. Саймон был не настолько наивен, чтобы полагать, что она сможет сдвинуться с места и двигаться дальше только потому, что он ей так сказал. Начать с того места, на котором остановилась, пойти на работу, вернуться к нормальной жизни. Она любила свою работу и не могла дождаться, когда выйдет из отпуска по уходу за ребенком. Но это было тогда. С тех пор, казалось, прошла целая жизнь. Эбби уже совсем другой человек, да и как она могла остаться прежней? Может быть, он ведет себя просто эгоистично, пытаясь заставить Эбби вернуться к той жизни, которую считает нормальной по своим меркам?
Однако еще более пугающей выглядела возможность того, что эта маленькая девочка и на самом деле была их Бет. Что тогда? Как они это докажут? Если он согласится с Эбби, но при этом они все равно будут не в состоянии вернуть дочь, что станет с Эбби?
Да и как, интересно, он сможет это определить? Он не понимал, как Эбби может быть настолько уверена в том, что узнала свою дочку. В последний раз они видели Бет, когда она была совсем крохотной, ей не было и года. Возможно ли узнать ее через пять лет? Саймон опасался, что недостаток у него интуиции может привести к серьезным последствиям. Если он не будет уверен, что сказать — «да» или «нет»? Его решение может означать, что либо они с Эбби отвернутся и уйдут от собственной дочери, либо поломают семью других людей.
Чего он хочет на самом деле, чего ждет от сегодняшнего дня?
Эбби заерзала на сиденье, и это оторвало Саймона от размышлений. Туман рассеивался, из-за облаков выглянуло солнце. С другой улицы, чуть дальше по дороге, появилась группа женщин с толпой шумных детей. Эбби подалась вперед, высматривая среди них Сару и Кейси. Саймон следил за ней и по внезапно поникшим плечам понял все, что хотел узнать.
Он опустил со своей стороны стекло, снял куртку и принялся усаживаться поудобнее, когда глаза Эбби округлились, она подалась вперед и прошептала:
— Это они.
Саймон выпрямился, прослеживая ее взгляд. Из тупика на главную дорогу неторопливо выходила молодая блондинка, держа за руку маленькую темноволосую девочку. Девочка бежала вприпрыжку и с улыбкой снизу вверх заглядывала в лицо женщины. Саймон украдкой взглянул на Эбби. По ее щеке катилась слеза. Он снова посмотрел на женщину с девочкой, которые были уже в конце улицы.
Не говоря ни слова, Саймон открыл дверцу и вышел. Эбби тоже открыла дверь и вопросительно взглянула на него.
— Я не могу ее толком рассмотреть, — сказал он. — Пройдусь за ними. Подожди меня здесь.
— Нет! Я тоже хочу пойти.
— Тебе нельзя, — сказал он, не отрывая глаз от Кейси. — Если они нас заметят, тебя арестуют. Жди здесь. Я тебе позвоню.
Прежде чем Эбби успела что-то возразить, Саймон перешел на противоположную сторону улицы и последовал за Сарой и Кейси.

Саймон не заметил, как Эбби подошла и села на скамейку рядом с ним. Он не отрываясь смотрел, как Кейси кружится на карусели, но лицо ее из-за расстояния и постоянного движения выглядело смазанным. Эбби взяла его за руку, но он даже не взглянул на нее. Он был заворожен видом этой маленькой девочки.
Эбби обхватила его голову ладонями и повернула к себе. Она вытерла слезинку на его щеке — он даже не заметил, когда она успела сорваться, — и слабо улыбнулась.
— Итак?
Саймон вспомнил все, о чем думал прошлой ночью. Он был осторожен и решения принимал головой, а не сердцем. И все же он, как только увидел эту маленькую девочку, все понял. Он твердо знал, что смотрит на дочь, которую забрали у него пять лет назад.
Саймон посмотрел Эбби в глаза. Губы его приоткрылись, и он ответил:
— Я не знаю.
Руки Эбби упали.
— Что?!
Саймон снова посмотрел на Кейси, которая в этот момент соскочила с карусели. Она продолжила кружиться и, несколько раз повернувшись, с хохотом упала на помост. В памяти вспыхнуло воспоминание, как Эбби как-то напилась дешевого сидра. Он инстинктивно дернулся, чтобы поднять ребенка, но тут подошла Сара и поставила ее на ноги. Сердце Саймона закололо, как никогда в жизни.
Он обернулся к Эбби, и слова застряли у него в горле.
— Да, — с трудом выдавил он. — Да.
Трясущимися руками Эбби погладила его по волосам. Сквозь слезы, словно лучи солнца через залитое дождем оконное стекло, пробилась слабая улыбка. Саймон обнял ее и впервые за долгое время почувствовал, что все будет хорошо.
Эбби отстранилась от него и, отвернувшись, нагнулась, делая вид, что завязывает шнурок на ботинке. Саймон поднял глаза и увидел, что Сара и Кейси направляются в их сторону. Как ни старался, он не мог оторвать взгляда от Кейси. Выхватив из кармана телефон, он сделал снимок, когда она повернулась к ним лицом. Сара в этот момент смотрела на пруд с лебедями и утками, беззаботно плававшими в грязноватой воде, дергая девочку за руку, чтобы та обернулась и посмотрела на них.
Когда они прошли мимо, Эбби повернулась к Саймону и заметила фотографию Кейси в его телефоне. Взяв мобильный, она поднесла его поближе к глазам.

Эбби и Саймон, держась за руки, шли по противоположному берегу пруда. Они старались держаться позади, но Сара ни разу не взглянула в их сторону, а Кейси была слишком занята тем, чтобы накормить хлебными крошками всех уточек одинаково, и не замечала, что находится в центре их внимания.
Вдруг Сара остановилась, похлопала себя по карману джинсов и, вынув телефон, поднесла его к уху. После короткого разговора она отключилась и крикнула Кейси, чтобы та шла за ней. Девочка задумчиво переводила глаза с няни на уток, собравшихся у берега. Приняв решение, она разломила хлеб на четыре части и швырнула их в воду, радостно рассмеявшись, когда утки наперегонки ринулись за лакомством.
Сара и Кейси направились к автостоянке. Эбби и Саймон поспешили следом, чтобы не потерять их из виду. Когда они достигли парковки, туда как раз въехал черный «рэндж ровер», и Кейси помахала рукой кому-то в машине. Эбби и Саймон остались у ворот, стараясь затеряться среди входящих и выходящих людей.
Сара подтолкнула Кейси к машине, но тут дверца со стороны водителя открылась, и появилась высокая рыжеволосая женщина. Она обошла машину и, подойдя к Кейси, нагнулась, чтобы обнять ее. Девочка тут же затараторила — наверное, торопилась рассказать об утках, лебедях и карусели. Женщина улыбнулась и выпрямилась.
— Это, должно быть, она и есть, — сказала Эбби.
Саймон оторвал глаза от Кейси и растерянно посмотрел на нее.
— Что?
Проследив за взглядом Эбби, он заметил, что она больше не смотрит на девочку, полностью сосредоточившись на рыжеволосой незнакомке. Кейси уже устроилась сзади, а обе женщины уселись впереди, когда Эбби вдруг направилась в их сторону. Саймон схватил ее за воротник рубашки.
— Стоять! — прошептал он.
— Я хочу с ней поговорить, — настаивала Эбби, пытаясь вырваться.
— Эбби, погоди, — сказал Саймон, не отрывая взгляда от женщины за рулем.
Эбби обернулась и вопросительно уставилась на него.
— Что такое? — спросила она.
— Эта женщина, — медленно протянул он. — Я ее знаю.
Глава 51

Прежде чем сесть в машину, Гарднер бросил еще один, последний взгляд на квартиру Маркуса Дейвиса. Он уже второй раз беседовал с отцом Челси, и теперь тот понравился ему еще меньше, чем во время первой встречи. Джил Хофман была твердо уверена, что он не уводил ее дочь, но исключительно из тех соображений, что они не видели его уже четыре года и ему было на них в высшей степени наплевать. «Зачем бы она ему вдруг понадобилась?» — спросила она у Гарднера.
Действительно, зачем бы она ему понадобилась?
Эти слова задели детектива. Зачем отцу мог понадобиться собственный ребенок? Он был уверен, что Джил имела в виду совсем другое, но фраза прозвучала так, будто Челси была домашним животным или какой-то ненужной вещью. Однако отношение к ней Дейвиса было во многом именно таким, как описывала его Джил. Собственная дочь его абсолютно не интересовала. В первый раз, когда полиция к нему приехала, он даже не знал, что она пропала, но все равно не похоже было, что, узнав об этом, он потерял сон. У него ее определенно не было и быть не могло. У него не было денег даже на то, чтобы обеспечить себя, так зачем же ему ребенок, который высасывал бы последние средства, которые у него были? Гарднер покидал квартиру Дейвиса в твердой уверенности, что тот невиновен, — по крайней мере, невиновен в этом похищении. Этот человек в принципе не мог никого похитить, потому что для этого ему потребовалось бы пошевелить своей единственной извилиной и поднять задницу с дивана.
За все время, пока они были здесь, констебль Хэррингтон не произнес ни слова. Он так и простоял в дверях, с отвращением оглядывая обшарпанную комнату. Гарднер хотел взять с собой Лоутон. Он пытался натаскивать ее, готовя к экзаменам на детектива, старался, чтобы она набиралась опыта везде, где это только возможно. И хотя он не сомневался в том, что она умная и ответственная девушка, Лоутон по-прежнему явно не хватало уверенности в себе. Она с удовольствием продолжала стучаться во все двери и расспрашивать стариков, что они видели, выслушивая за это рассказы об их долгой жизни. Он знал, что она способна на большее. Она могла заняться чем-то более масштабным, Маркусом Дейвисом например. Он был уверен, что она бы справилась. Она просто сама еще этого не знала. Вот он и работал с Хэррингтоном, который и так был уже достаточно неплохим детективом, успевшим продуктивно поработать по этому делу. Но Гарднеру он не нравился. Причем он не мог объяснить, почему именно. Просто не нравился — и все.
Хотя они ехали по не самому благополучному району, мимо магазинов с витринами, заколоченными досками, Хэррингтон опустил стекло своего окна. Гарднер все-таки предпочел бы подождать, пока они выедут на главную улицу: меньше шансов, что какой-нибудь мальчишка швырнет в окно камнем.
— Думаю, после этого нужно принять душ. Минимум дважды, — сказал Хэррингтон, уткнувшись носом в воротник рубашки и принюхиваясь. — Господи, возможно, ребенок там…
Гарднер взглянул на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Возможно, именно поэтому там такой жуткий запах. Из-за разлагающегося трупа ребенка, — ухмыльнувшись, заявил Хэррингтон. — А что, — со смехом продолжил он, — пошутить нельзя?
— Очень смешно, — ответил Гарднер, сворачивая на главную улицу и только теперь открывая окно.
— И что теперь? — спросил Хэррингтон.
— Я хочу еще раз поговорить с ее матерью. А ты постарайся связаться с Лоутон. И передай, чтобы она дождалась меня в участке.
— Лоутон… — протянул Хэррингтон. — Знаешь, я думаю, она до сих пор девственница.
Гарднер с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза.
— Понимаешь, просто она так выглядит… Это заметно.
— Думаю, это может быть расценено как сексуальное домогательство, — заявил Гарднер.
— Только не в том случае, если она об этом не догадывается, — ухмыльнулся Хэррингтон.
Гарднер выразительно посмотрел на него.
— Вот блин! — спохватился тот. — Ты же не… Или да?
— Нет. Я — нет, — сказал Гарднер.
— Неудобно получилось. — Хэррингтон на несколько чудесных минут замолчал. — А как насчет той блондинки?
— Какой еще блондинки? — спросил Гарднер, перебирая в голове женщин, с которыми они работают.
— Ну той, писательницы. Джен.
Гарднер повернулся к Хэррингтону и уставился на него.
— А что насчет той блондинки?
— Ну, если ты там еще не отметился, она очень даже готова. Я думал, что у меня есть шанс, но только пока не вошел ты. Ох, шалун… Она даже дала мне свой номер телефона. Впрочем, о вкусах не спорят.
— Да о чем ты говоришь? — возмутился Гарднер, хотя, честно говоря, и сам это уже замечал. При каждой встрече она минимум раз к нему прикасалась… Впрочем, Гарднер не был уверен, что все это направлено лично на него. У него сложилось впечатление, что для Джен вообще тактильный контакт важен и очень приятен — и это мягко сказано.
— Да брось, — продолжал Хэррингтон. — Ты не мог не заметить.
Гарднер только пожал плечами.
— Или тебя интересует та брюнетка?
— Эбби? — спросил Гарднер. — Я думаю, вот это совершенно неуместно, ты так не считаешь?
Хэррингтон откинулся на спинку сиденья и потянулся.
— Сердцу не прикажешь. По крайней мере, в отношении члена это абсолютно справедливо, — заявил он и похабно ухмыльнулся.
Глава 52

Они смотрели вслед отъезжающему автомобилю. Потом Саймон отвел Эбби обратно в парк и усадил на ближайшую свободную скамейку.
— Кто она такая? — спросила Эбби.
Саймон некоторое время смотрел в землю, не в состоянии говорить, да и не зная толком, что сказать. Он узнал эту женщину, но никак не мог сообразить, кто она и откуда он ее знает. Что-то в ней вызывало у него странное тревожное чувство. И дело не только в том, что она выдавала себя за мать Бет. Саймон чувствовал, что должен ее знать, что она играла какую-то важную роль, но вот какую именно, он вспомнить не мог.
— Саймон, кто она? — снова начала Эбби, поворачивая его к себе, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Я не знаю, — ответил он, неловко пытаясь выудить сигарету из пачки. — Я узнал ее, но не могу сообразить, откуда ее знаю. — Он закрыл глаза и потер виски. — Боже мой! — простонал он. — И все-таки я ее знаю.
Заметив на лице Эбби страх и тревогу, Саймон обнял ее за плечо. Ему хотелось сказать что-то утешительное, какие-то пусть даже ничего не значащие, наивные слова, лишь бы не молчать. Но он не мог. Эбби с самого начала была права. И ее действия стоили достигнутого результата. Еще какой-то час назад, сидя здесь, возле детской площадки, он позволил себе думать, что все будет хорошо. Они во всем разберутся, Бет вернется, и они заживут счастливо все вместе. Но теперь это ощущение полностью испарилось, осталась лишь непробиваемая, холодная правда, заключавшаяся в том, что на самом деле они ни на шаг не приблизились к тому, чтобы получить свою дочь назад. Тот факт, что они ее видели, ничего не значит. У них нет доказательств, нет ничего, с чем можно было бы обратиться в полицию. Наоборот, для них все стало только еще хуже. Теперь Бет была рядом, прямо у них перед глазами, но при этом вне досягаемости. Но что-то он наверняка смог бы сделать, если бы только вспомнил, кто эта женщина.

Эбби ковыряла вилкой купленную навынос еду из ресторана, но за двадцать минут так ничего и не положила в рот. Саймону удалось что-то съесть, но она заметила, что и ему это дается с большим трудом. В голове роились противоречивые мысли. С одной стороны, Эбби переполняла радость, что Саймон согласен с ней. Она не сходит с ума. Наконец-то их дочь находится в пределах досягаемости. С другой стороны, она понимала, что все не так просто. Каким образом она собирается вернуть Бет? Что будет чувствовать по отношению к ним ее маленькая девочка? Она выглядела вполне счастливой. Имеет ли Эбби право даже хотеть забрать ее из этой жизни? Что почувствует Бет, когда ее лишат всего, что ей знакомо, и отдадут каким-то людям, которых она совершенно не знает?
Да еще эта женщина… С того самого момента, как они ее увидели, Эбби не могла выбросить ее из головы.
Саймон узнал ее.
Она пыталась как-то подстегнуть его память, но это не срабатывало, и чем сильнее она давила, тем больше он отступал. Она непрерывно думала о нем и этой женщине, о том, насколько близко они знали друг друга. Саймон не стал бы от нее что-то скрывать — по крайней мере, в таком важном вопросе. Она прикидывала, не объясняется ли то, что она думала о них вместе, глупой женской ревностью. Ах, если бы! Нет, на первый план постоянно выплывала мысль, что, возможно, это все-таки вина Саймона. Он откуда-то знал женщину, которая украла их дочь. И если бы не он, то Бет, возможно, у них бы не забрали.
Она пыталась позвонить Гарднеру, чтобы сообщить ему новости и выяснить у него имя этой загадочной женщины, но связаться с ним не удавалось. Теперь она думала, что он, может быть, уже встретился с ней и знает то, чего не знает Эбби.
Саймон начал убирать обклеенные фольгой коробочки для еды.
— Ты закончила? — спросил он.
Эбби кивнула, положила вилку и встала, чтобы ему помочь. Они бросили разовые упаковки в мусорное ведро и перешли в гостиную. Саймон включил телевизор и принялся перещелкивать каналы. Несмотря на то что происходило главное событие их жизни, никто из них не был в состоянии говорить. Это было бы слишком. Они понимали проблемы, с которыми столкнулись, и замалчивали их, словно надеясь таким образом удержать их на расстоянии.

Гарднер сделал большой глоток кофе в тщетном усилии взбодриться и взглянул на Лоутон. После того как они покинули дом Джил Хофман, она не проронила ни слова. Правда, она и в лучшие времена особой разговорчивостью не отличалась, но теперь причины ее молчания были хорошо понятны. Эта Хофман — тяжелый случай. Работать с людьми, у которых пропал ребенок, вообще нелегко, а тут были еще свои сложности. Мать Челси, похоже, время от времени начинала возмущаться полицией. Может быть, она думала, что они делают недостаточно, или же в принципе недолюбливала полицейских. Как бы там ни было, но с ней было тяжело, и главный удар на себя принимала Лоутон в качестве сотрудника, отвечавшего за связь с родственниками. В этой роли Лоутон была хороша. Гарднер даже удивлялся, насколько хороша. Казалось, ей удавалось внести спокойствие в семьи потерпевших или жертв, и обычно люди ей доверяли. Но с Хофман у нее ничего не получалось, и он видел, что Лоутон винит в этом только себя.
— Ты уверена, что не возражаешь? — спросил Гарднер.
Лоутон покачала головой. Она не задала ни одного вопроса, когда он сказал, что хочет сделать еще одну остановку. Гарднер не мог решить, правильно ли поступает, привлекая ее. Похоже, все-таки правильно. Он понимал, что у него самого не было веских причин находиться здесь, что это, по всей вероятности, не имеет отношения к делу, которое он ведет. Если уж говорить совсем точно, делом Эбби он уже тоже не занимался по-настоящему — больше не занимался. Главной его задачей было исчезновение Челси Дейвис. Тем не менее он сидит здесь, напротив дома нормальной, скорее всего, семьи, ни в чем не повинной семьи, и готов постучать к ним в дверь и спросить — ни много ни мало! — не является ли их ребенок украденным у других.
Возможно, поэтому инспектор и взял с собой Лоутон, чтобы она могла прикрыть его и, когда эти люди пожалуются, — а они неминуемо пожалуются, — объяснить, что он, Гарднер, всего лишь пытался доказать Эбби, доказать раз и навсегда, что девочка, которую она видела, не ее дочь и что после того, как он поговорил с мамой маленькой девочки, все, причастные к этому, могут возвращаться к своей нормальной жизни.
Гарднер чувствовал, что Лоутон каждые несколько секунд поглядывает на него.
— Что? — спросил он.
— Сэр? — не поняла Лоутон.
— У тебя такой вид, будто ты хочешь что-то сказать. Так что валяй, говори уже.
Она посмотрела на дом. Он ждал, что она спросит, что они здесь делают.
— Вы ведь перевелись из Блайта, верно? — неожиданно спросила Лоутон, глядя куда-то в сторону.
Гарднер почувствовал, как уже привычно засосало под ложечкой. Он не хотел объясняться по этому поводу. Только не сейчас. И только не с Лоутон. Ему казалось, что между ними установилась какая-то связь, что она по-своему уважает его, может быть, даже заглядывается на него… Однако он вполне мог и заблуждаться по этому поводу. Он вздохнул и повернулся к ней. По крайней мере, у нее хватило порядочности спросить об этом напрямую.
— А что такое? — сказал он.
Лоутон опустила глаза на руки, лежащие на коленях.
— Я хотела спросить, легко ли было переезжать, переводиться к нам, сюда.
Легко? Как ей могло прийти в голову, что это легко?
— Просто… — начала она и попыталась посмотреть Гарднеру в глаза, но не выдержала его взгляда. — Ли написал заявление на вакансию в Бирмингеме и думает, что получит эту должность, а это означает переезд… Вот я и хотела узнать, каково оно — переводиться на новое место.
На мгновение Гарднер почувствовал глубокое облегчение, что речь идет не о нем. Лоутон в этом смысле была не похожа на остальных.
— Так ты уезжаешь? — сказал он.
— Нет, — ответила Лоутон, — я пока не знаю. Он ведь еще может и не получить эту работу.
Гарднеру стало грустно. Раньше он об этом не задумывался, но он будет скучать по Лоутон, если она уедет. По-настоящему друзьями они не были, вне службы не общались, но из всех, с кем он работал, ее ухода хотелось бы меньше всего. Зато было несколько человек, с которыми он расстался бы с радостью.
— А ты сама хочешь уехать? — спросил он.
Лоутон пожала плечами.
— Возможно.
— Возможно? А сколько вы уже вместе?
— Почти год.
Гарднер был удивлен. Ему и в голову не приходило поинтересоваться ее жизнью во внерабочее время. Если вдуматься, он о ней вообще ничего не знал.
— И чем же занимается этот самый Ли? Что это за работа такая важная в Бирмингеме?
Лоутон покачала головой.
— Лучше уж я промолчу.
— Расскажи.
Лоутон вздохнула.
— Он — мотивационный спикер.
Гарднер рассмеялся. Лоутон хотела обидеться, но потом не выдержала и присоединилась к нему.
— Не смейтесь, — наконец сказала она. — Сам он относится к этому совершенно серьезно.
— Не сомневаюсь, — хмыкнул Гарднер, стараясь взять себя в руки. Через мгновение он снова заговорил серьезно: — А вы все это уже обсудили? Вы оба этого хотите, или он рассчитывает, что ты все бросишь и отправишься вслед за ним?
Лоутон нахмурилась.
— Мы с ним немного поговорили… Послушайте, я пока что не готова паковать чемоданы и переезжать, мне просто был нужен ваш совет.
Она повернулась в сторону дома, недвусмысленно показывая, что разговор закончен.
Гарднер смутился: не стоило смеяться над ней. Он сделал последний глоток остывшего кофе и, выбросив бумажный стаканчик, тоже посмотрел на дом.
— Готова? — спросил он, и Лоутон кивнула.
Они перешли на другую сторону улицы, и Гарднер постучал. Вскоре дверь открылась. На пороге стояла рыжеволосая женщина и вопросительно смотрела на него. Лоутон она просто игнорировала. Она не спросила, кто он и что ему нужно, — просто стояла и ждала.
Гарднер нервно откашлялся.
— Извините за беспокойство. Я инспектор Гарднер, — сказал он, — а вы миссис Хелен Дил?
Глава 53

Женщина запахнула кардиган на груди.
— Мисс Дил, — поправила она, не меняя выражения лица.
— Простите за беспокойство в столь позднее время, но можно поговорить с вами, очень коротко?
Хелен наконец взглянула на Лоутон, оглядела улицу и, отступив в сторону, впустила их в дом. Потом выразительно посмотрела на туфли Гарднера, и он вытер их о коврик.
— Будьте добры снять обувь, — сказала она.
Гарднер опустил глаза на свои ноги и нагнулся, чтобы развязать шнурки. Лоутон всегда была готова к такому повороту событий и свою обувь сбросила проворно. Хелен стояла, прислонившись к дверному косяку, и ждала, когда Гарднер снимет туфли, а после проводила их в гостиную, и он сразу отметил нетронутую чистоту ковра и дивана с двумя креслами, все светло-желтого цвета. Он, конечно, не специалист в этих вопросах, но ему всегда казалось, что светлая обивка мебели и маленькие дети в доме — это не самое удачное сочетание. В углу работал телевизор. Гарднеру понадобился миг, чтобы понять, что журналист говорит о Челси Дейвис. Несколько секунд они втроем смотрели на фотографию маленькой девочки на экране. Гарднер первым отвел глаза, а Хелен выключила телевизор и жестом предложила им сесть. Гарднер был благодарен уже за то, что она сперва не положила на диван кусок полиэтилена.
— Что вам предложить? — спросила она.
Гарднер отказался от них обоих, и она села в кресло напротив.
Он оглядел комнату. Она сияла чистотой, а каминная полка и все свободные поверхности были заставлены фотографиями в рамках. И практически на всех была Кейси.
Когда он обернулся к Хелен, она улыбалась.
— Какая она красивая, верно?
Гарднер и Лоутон дружно закивали, ожидая, пока она переключит свое внимание на них. Когда это произошло, он наконец начал:
— Я уверен, вам известно об инциденте несколько дней назад…
— Конечно, — сказала Хелен, поворачиваясь к нему. — Сара сообщила мне, что за ними идет какая-то женщина. Та говорила, что у нее умер ребенок.
— Пропал ребенок, — поправил Гарднер.
— Ах да… Ну, я считаю, что это почти так же плохо. Представить не могу, что бы я делала, если бы что-то случилось с Кейси.
Гарднер ждал продолжения.
— Она ведь не опасна, верно?
— Нет. Она не опасна. Просто она… Она не сдается и продолжает искать свою дочку, — сказал он.
— Разумеется.
— Она подумала, что Кейси очень похожа на ее девочку.
Хелен покачала головой.
— Бедная женщина… — Сложив руки на груди, она вздохнула. — Сколько ей было лет? Девочке, которая пропала.
— Совсем маленькая, думаю, ей было где-то месяцев восемь, — сказал инспектор, хотя возраст ребенка знал абсолютно точно. — Мне вот интересно… Как вы думаете, можно узнать собственного ребенка, не видев его долгое время? Я имею в виду, если бы вы видели Кейси только в младенчестве, смогли бы узнать ее теперь?
— Не приведи Бог! — воскликнула Хелен.
Она посмотрела на стоявшие на столе фотографии и взяла ближайшую. На ней Кейси задувала пять свечей на торте в день рождения. Хелен уставилась на снимок, и глаза ее стали влажными.
Гарднер уже думал, что она не ответит ему, как вдруг она заговорила:
— Да. Хочется думать, что я узнала бы ее. — Она снова взглянула на Гарднера. — Но, думаю, уверена я бы не была. Думаю, это было бы, наверное, очень трудно. Мне кажется, ее лицо мерещилось бы мне повсюду. Полагаю, сейчас все немного озабочены узнаванием ребенка.
— Простите, не понял… — растерялся Гарднер.
Хелен кивнула в сторону телевизора.
— В связи с этой пропавшей девочкой. Думаю, сейчас все у нас в округе немного на взводе.
В коридоре скрипнула половица, и в комнату кто-то заглянул. Лицо мисс Дил засветилось, и она, поднявшись, пошла навстречу появившейся в дверях маленькой девочке.
— А это Кейси, — сказала Хелен, наклоняясь к ней. — Кейси, это мистер Гарднер, полицейский.
Присутствие Лоутон она в очередной раз проигнорировала.
Кейси потерла глаза и улыбнулась.
— Здравствуйте, — сказала она.
— Здравствуй, Кейси, — ответил Гарднер. — А разве тебе не пора спать?
— Мне пить хочется.
Хелен встала и улыбнулась Гарднеру.
— Простите меня, — сказала она и вывела Кейси из комнаты. — Пойдем со мной, наберем тебе водички.
— Он что, хочет меня арестовать? — спросила Кейси уже в кухне.
Гарднер рассмеялся.
— Умная девочка, — заметила Лоутон.
Гарднер встал, чтобы посмотреть другие фотографии. На большинстве Кейси была одна. Было несколько, где она была снята с Хелен, и еще парочка — с Сарой. Одно фото в самом углу было слишком маленьким, чтобы вставлять его в рамку. При ближайшем рассмотрении оказалось, что часть снимка обрезана. Гарднер подумал, что там, должно быть, был отец Кейси, который в результате разрыва отношений был удален со всех семейных фото.
Гарднер подошел к Лоутон, остановившейся возле каминной полки. Большинство фотографий здесь были вставлены в рамки, но в дальнем углу лежала пачка простых снимков. Гарднер взял их и быстро просмотрел. Парочка были не в фокусе, еще один, примерно двухлетней давности, тоже обрезан. В самом низу было несколько фотографий Кейси сразу после рождения. На одной из них Кейси, завернутая в розовое одеяльце, лежала в кроватке. На двух других Хелен качала ее на руках и выглядела изможденной и восторженной одновременно — совсем как Эбби на фотографиях в доме Саймона. Гарднер протянул снимки Лоутон, чтобы и она посмотрела.
Скрипнул пол, и они дружно обернулись. Хелен остановившимся взглядом смотрела на фотографию у него в руках. Глаза ее были влажными от подступивших слез. Протянув руку, она словно зачарованная провела пальцем по снимку новорожденной. Гарднер переступил с ноги на ногу и этим, похоже, разрушил чары.
— Простите, — сказала Хелен и вытерла глаза. — От одного взгляда на нее меня… Казалось бы, можно было уже научиться контролировать свои эмоции. — Она прижала фотографию к груди.
— Когда она родилась? — спросил Гарднер.
Прежде чем ответить, Хелен несколько секунд внимательно смотрела на него.
— Одиннадцатого ноября две тысячи четвертого года. — Она скрестила руки на груди. — Что-нибудь еще? Не хочу показаться грубой, но я не понимаю, зачем вы пришли. Обвинений мы не выдвигаем, и сейчас уже довольно поздно…
— Конечно, — сказал Гарднер. — Простите за беспокойство.
Он направился к двери, кивнув Лоутон, чтобы следовала за ним, и принялся надевать в прихожей туфли. Он слышал, как в гостиной поднялся какой-то шум, как будто открывались и закрывались выдвижные ящики. Когда он уже закончил завязывать шнурки и выпрямился, в коридор, размахивая листом бумаги, вышла Хелен. Это было свидетельство о рождении Кейси.
— Вы за этим сюда приходили, детектив Гарднер? — спросила она.
Гарднер вздохнул и взял свидетельство у нее из рук.
Кейси Дил. Родилась одиннадцатого ноября две тысячи четвертого года. Отцом записан Алан Ридли.
Он протянул свидетельство Хелен. Она развернулась и скрылась в гостиной. Гарднер подождал, полагая, что она вернется, а когда стало понятно, что Хелен Дил этого делать не собирается, молча вышел.
Глава 54

Эбби тревожно мерила шагами гостиную. Саймон постоянно поглядывал на часы. Тем не менее от стука в дверь оба вздрогнули. Саймон вскочил, но Эбби была уже в прихожей и открывала дверь.
Она позвонила Гарднеру примерно в шесть утра. К удивлению Эбби, он не бросил трубку, а, внимательно выслушав ее сбивчивую скороговорку, пообещал заехать позже, чтобы поговорить не по телефону. Эбби и Саймон маялись, бесцельно бродили по дому, не в состоянии заниматься чем-то еще до его приезда.
Эбби сразу же проводила детектива в гостиную, где он кивком головы поздоровался с Саймоном. Эбби села рядом с Гарднером и засыпала его вопросами. Дождавшись непродолжительной паузы, он сделал свой ход.
— Почему вы думаете, что эта девочка — ваша дочь? — спросил он Саймона.
— Я не могу толком объяснить, — ответил тот. — Просто знаю и все.
— Это наша дочь, — добавила Эбби, — мы узнали нашу дочь. Если бы вы ее видели, вы бы тоже узнали.
— А я видел ее, — сказал Гарднер.
Казалось, время на мгновение остановилось. Эбби и Саймон молча переглянулись, прекрасно понимая, что промелькнуло в голове у каждого из них.
— Я разговаривал с ее матерью.
— Кто она такая? Саймон узнал ее, ту женщину. Он откуда-то ее знает.
Гарднер взглянул на Саймона, и тот в подтверждение кивнул.
— Не могу вспомнить, откуда знаю ее. Но я ее определенно раньше видел.
Похоже, Гарднер обдумывал новую информацию, но этого было явно недостаточно. Он устало потер глаза, не в силах взглянуть на них.
— Она не ваша дочь, Эбби. Мне очень жаль.
Она отшатнулась и замотала головой.
— Откуда вы знаете? Как вы можете быть в этом уверены?
— Я видел ее свидетельство о рождении. Видел фотографии, на которых эта женщина держит Кейси сразу после рождения. — Он сокрушенно покачал головой. — Мне очень жаль.
— Но как же…
Эбби беспомощно взглянула на Саймона, умоляя его о помощи. Но он лишь уронил голову на руки, крепко зажмурившись.
— Мне очень жаль, — повторил Гарднер.
— Как ее зовут? — спросила Эбби. — Ту женщину. Назовите нам ее имя.
— Я не могу этого сделать, и вы это прекрасно знаете.
— Но ведь Саймон ее откуда-то знает! Это может быть очень важно, может помочь делу.
Гарднер пристально посмотрел на Эбби, и на короткий миг ей показалось, что сейчас он смягчится и уступит. Но вместо этого он встал, еще раз извинился и вышел, оставив Эбби и Саймона, надежды которых были в очередной раз разбиты.

Гарднер сел в машину и устало откинулся на подголовник. Он уже жалел, что пошел в дом Хелен Дил. И не только потому, что теперь она, скорее всего, напишет жалобу насчет того, что он необоснованно явился к ней с намеками на то, что она украла чужого ребенка. Помимо этого он опять разбил сердце Эбби. На самом деле он не рассчитывал, что Кейси окажется ее пропавшей дочкой, — он, как и все остальные, с самого начала знал, что это дурацкая затея, однако вынужден был признать, что все-таки разочарован. Фотографии Хелен с новорожденной Кейси на руках невозможно было подделать. Лоутон видела их и была согласна с ним. То, что Хелен продемонстрировала ему свидетельство о рождении дочки, было странным, но, с другой стороны, он «всего-навсего» обвинил ее в преступлении. Что бы он сам сделал, если бы оказался на ее месте? Хелен Дил казалась несколько своеобразной, немного скованной, но в душе он нисколько не сомневался, что эта девочка действительно была ее дочерью.
Глава 55

После того как Гарднер сообщил им последние новости, Эбби практически все время молчала. Она ушла из дому рано утром, сказав Саймону, что ей необходимо побыть одной, и вернулась через несколько часов, молчаливая и заплаканная. Саймон догадывался, что она снова ходила посмотреть на Кейси, и Эбби это понимала.
Об их уговоре больше не вспоминали. Она не знала, как считать правильно. Они с Саймоном договаривались, что, если он согласится, что та маленькая девочка — это Бет, она прекратит свои поиски. Если разобраться, Саймон признал, что это Бет. С этим не соглашался только Гарднер, а он вполне мог и ошибаться. А поскольку их договор больше не упоминался, она решила продолжать.
Когда она вернулась, Саймона дома не было. Записки, куда он пошел и когда вернется, он не оставил. Насколько она поняла, он отправился в одну из своих поездок.
Открылась входная дверь, и Эбби успела заметить Саймона, который сразу поднялся на второй этаж. Она нашла его в задней спальне, где он снял с верхней полки большую коробку и теперь рылся в каких-то бумагах и фотографиях. Эбби остановилась в дверях, следя за ним.
— Я вспомнил, — сказал он, не поднимая глаз. — Я вспомнил, кто она такая.
Эбби застыла, во рту внезапно пересохло.
— Кто это? — выдохнула она.
Саймон вытащил из коробки потрепанную книгу и принялся лихорадочно ее листать.
— Саймон? — окликнула его Эбби.
Он оторвался от книги и взглянул на нее.
— Зовут ее Хелен. Фамилию не помню. Я ее фотографировал.
Эбби присела рядом с ним. Он листал ежедневник за 2005 год — год, когда пропала Бет.
— Теперь я ее вспомнил. Она пришла и заказала несколько портретов. Она была дважды, по-моему, — сказал он, водя пальцем по записям.
Саймон встал и взглянул на полки, где стояли альбомы с фотографиями. Он хранил копии множества снимков, чтобы демонстрировать потенциальным клиентам образцы своих работ.
Эбби следила за ним, чувствуя, как от волнения сердце тяжело стучит в груди. Если бы Саймон смог доказать, что знает эту женщину, что она имеет к ним какое-то отношение, полиции, конечно, пришлось бы присмотреться к ней внимательнее.
Саймон выбрал один альбом и быстро пролистал. Дойдя до конца, он отбросил его в сторону и взялся за следующий. На середине он остановился.
— Вот она, — сказал он.
Эбби взяла альбом у него из рук и посмотрела на фотографию. Это точно была она. Та самая женщина, которая увезла на машине ее дочь. Та самая, которая украла ее. Пальцы Эбби впились в пластиковую обложку альбома.
— Теперь я ее вспомнил, — сказал Саймон, и Эбби подняла на него глаза. — Она была очень требовательная, настоящая заноза в заднице, все время цеплялась то к одному, то к другому и хотела, чтобы все было в точности так, как она сказала. — Он забрал альбом у Эбби и тоже взглянул на снимок. — Она была странная. Задавала уйму вопросов. Она рассказала мне о своем ребенке… — Неожиданно Саймон закрыл глаза. — Блин! — простонал он.
— Что? — дернула его Эбби. — У нее и вправду есть дочь?
Эбби почувствовала, как сердце у нее оборвалось.
— Нет, — покачал головой Саймон. — У нее была дочь. Она сказала, что ее дочь умерла.
По спине у Эбби пробежал холодок.
— Как это? Когда?
Саймон снова сверился со своим ежедневником.
— Попала она ко мне в феврале две тысячи пятого. Насчет дочки я точно не помню, что она тогда сказала. Наверное, за несколько месяцев до этого. Оно у нее вроде как само вырвалось. Мне показалось, точно не знаю, что она сама была шокирована, когда сказала это. Как будто не привыкла говорить такое вслух. И еще она спрашивала меня о Бет.
— Погоди-ка, — вздрогнула Эбби, — ты рассказал ей о Бет?
Саймон кивнул.
— Я тогда как раз впервые увидел дочку. И мне не терпелось кому-то о ней рассказать.
Эбби стало плохо. Неужели поэтому она и забрала их Бет? Она потеряла ребенка и хотела найти ему замену?
— Я подумал, что постороннему человеку рассказать об этом можно, — сказал Саймон. — Она не знала нас, не знала, что ты замужем. — Он ошеломленно покачнулся. — Выходит, это я во всем виноват?
Глава 56

Гарднер сидел за письменным столом и задумчиво черкал на одном и том же месте в блокноте, пока бумага не протерлась насквозь. Челси Дейвис по-прежнему отсутствовала, а зацепок у следствия не было. Одна из соседок припомнила, что видела какую-то машину перед домом Джил Хофман во второй половине дня, когда пропала Челси, однако насчет ее цвета она не была уверена, а марку вообще не знала. Она утверждала, что машина простояла там где-то с обеда и до того времени, когда ориентировочно исчезла Челси. Джил Хофман заявила, что к ней приезжала приятельница, но уехала задолго до того, как Челси вернулась из парка с братом. Приятельница эта, Луиза Коттон, подтвердила это, и обыск в ее доме ничего не дал. Девочка просто исчезла.
Местная община собрала пять тысяч фунтов, а одна из общенациональных газет подхлестнула интерес читателей к этому делу, объявив награду в тридцать тысяч. Стало очевидно, что полиция со своей работой не справляется. Может быть, они и правы, подумал Гарднер. Выполняет ли он свою работу? По идее, он должен был бы полностью сконцентрироваться на деле Дейвис, но его голова была занята мыслями об Эбби и женщине, у которой, как та считала, находилась ее дочь. Что-то не давало ему покоя. Что-то, касающееся той женщины. Саймон Эббот думает, что узнал ее, но не может вспомнить, где ее видел. С чего бы это?
Он попытался сфокусировать внимание на Челси Дейвис. Вероятно, в этом деле было что-то, что он упустил.
Взглянув на часы, он решил нанести Джил Хофман еще один визит. У него масса времени, чтобы съездить и поговорить с ней, прежде чем отправляться на ковер к боссу. Будем надеяться, что после этого у него наконец-то появится, о чем доложить.

Саймон ушел, и Эбби не стала спрашивать куда. Очевидно, ему нужно было побыть одному. Как и ей. Она позвонила Гарднеру, собираясь сообщить ему новую информацию о Хелен, но потом передумала и сбросила вызов. После ухода Саймона она внимательно изучила его ежедневник и узнала полное имя той женщины. Хелен Дил. Наверное, она могла бы найти номер ее телефона, ее адрес. Она пролистала телефонную книгу, но там этого имени не оказалось. Потом она попробовала поискать в Интернете через «Гугл», но тоже безуспешно. Она могла вернуться на улицу, где видела Кейси с няней. Возможно, она встретит их снова и тогда проследит, где находится ее дом.
Гарднер сказал, что видел доказательства того, что Кейси — дочка Хелен. Он видел фотографии Хелен с новорожденным ребенком на руках, видел свидетельство о рождении. Но это же ничего не доказывало! Из этого не следовало, что эта девочка была младенцем с фотографии. Эбби подтянула к себе по полу сумку и вынула кошелек. Внутри был вставлен потертый снимок, на котором она держала на руках Бет через несколько минут после рождения. Эбби нежно погладила глянцевую поверхность. А что, если она ошиблась? Саймон был уверен насчет той женщины — конечно, она сказала, что ее дочка умерла, но ведь возможно, что после этого у нее родилась другая дочь, и все это было простым совпадением? Может, она ищет какую-то связь только потому, что очень хочет ее найти? Неужели она опять ошиблась? Эбби была абсолютно уверена, что эта маленькая девочка — ее дочь. Или это все-таки от отчаяния?
Но и Саймон согласился с ней, разве не так? Или это она своим упорством каким-то образом убедила его?
Эбби вновь взялась за телефон и набрала номер Гарднера.

Когда Гарднер заехал на парковку перед полицейским участком, дворники его машины с трудом справлялись с потоками дождя. Выключив зажигание, он сидел и слушал, как в стекло бьют крупные капли. Его визит к Джил Хофман оказался пустой тратой времени. Когда он приехал, она смотрела какое-то американское реалити-шоу и с трудом отрывала глаза от экрана, не говоря уже о том, чтобы отвечать на вопросы.
Когда он спросил, как она справляется с навалившимся горем, она ответила:
— Не могу об этом говорить. Это слишком тяжело.
После чего на вопросы отвечать отказалась. В это время в комнату вошел кто-то из младших детей и спросил, где Челси. Посмотрев на него, она сказала:
— Мы этого не знаем, — и снова уставилась в телевизор.
Мальчишка побрел к выходу, и Гарднер, когда уходил, увидел, что он играет перед домом один. Не густо, чтобы было что докладывать шефу.
Гарднер заглянул в свой телефон и увидел голосовое сообщение от Эбби. Он вздохнул, и в этот момент мобильный зазвонил. Это был его босс. Совещание, на котором он должен был присутствовать, уже начиналось. Гарднер пообещал старшему инспектору Атертону, что будет через десять минут, и отключился.
Он выбрался из машины и побежал к зданию под густыми, тяжелыми каплями дождя. Пройдя через дверь участка, где на крыльце валялось множество окурков, Гарднер включил сообщение от Эбби.
«Хай, это Эбби. Простите, что надоедаю вам, но Саймон вспомнил, кто эта женщина. Ее зовут Хелен Дил. Саймон фотографировал ее незадолго до того, как похитили Бет. — Вздох. — Он сказал, что она расспрашивала его о Бет, а потом сказала, что потеряла дочь. Ее дочь умерла. — Новая пауза. — Я понимаю, это не означает, что она не может иметь другую дочь, но… Но я подумала, что вы должны это знать. В любом случае. Я думаю, это она. Проверьте ее…» На этом сообщение обрывалось.
Гарднер тяжело прислонился к стене, рассеянно глядя на парковку перед участком. По небу неслись темные тучи, ветер набирал силу. Пластиковые бутылки и обертки от продуктов кружились на тротуаре, образуя маленькие торнадо из мусора.
— Блин… — сказал он и выпрямился.
Саймон оказался прав. Он действительно знал Хелен Дил. Очевидно, не слишком близко, но все же это могло иметь отношение к делу. Гарднер взглянул на часы и постарался выбросить из головы мысли о Саймоне и Эбби. В дом к Хелен Дил он может заехать позже. В данный момент он должен сосредоточиться на другом. На своей непосредственной работе, в первую очередь.
Глава 57

Хелен собрала вещи и уложила их в сумку. Кейси была занята тем, что выбирала, какие туфли ей надеть, а Сара терпеливо ждала, пока та примерит каждую пару.
С тех пор как Сара рассказала ей о происшествии на улице, Хелен никак не могла успокоиться, поэтому теперь собиралась уехать, пока все не уляжется. Она не могла рисковать, что кто-то придет за Кейси, что она может потерять еще одного ребенка. На нее очень подействовала история пропажи Челси Дейвис, которую постоянно крутили в новостях. Стоило только включить телевизор или раскрыть газету, как она тут же натыкалась на ее лицо. А то, что произошло это здесь, в Редкаре, только усугубляло ситуацию. Может быть, из-за этого все и началось с ней? Может быть, именно поэтому та женщина так неожиданно пришла за Кейси через столько лет?
Она пошла в комнату к Кейси и взяла из рук Сары маленький чемоданчик. Кейси крутилась у них под ногами, со смехом поправляя на голове игрушечную диадему.
— Ты можешь идти, — сказала Хелен Саре. — Остальное я упакую сама.
Сара с удивлением взглянула на нее.
— Я, собственно, не против остаться.
— Все нормально, — ответила Хелен. — Мои вещи уже собраны. Мне только нужно разобраться с этим маленьким чудовищем. — Она пощекотала Кейси, которая весело взвизгнула, и направилась к двери. — Кейси, попрощайся с Сарой, а потом выбери себе одежду. Только немного, — предупредила она.
Кейси подбежала к Саре и обняла ее.
— Пока, Сара, — сказала она и вернулась к своему платяному шкафу.
— Пока, Кейс, — ответила Сара и последовала за Хелен вниз. — Мне правда нетрудно остаться и помочь.
Хелен не обратила внимания на ее слова и вынула из кошелька немного денег.
— С нами все будет хорошо, — сказала она, протягивая деньги Саре. — Это за эту неделю и за следующую. Чтобы ты иногда заглядывала сюда, поливала цветы, забирала почту, ну и все такое.
Сара сунула деньги в карман.
— Когда вы вернетесь? — спросила она.
— О, думаю, через неделю, — ответила Хелен. — Все зависит от того, как скоро мы успеем надоесть хозяевам.
Сара понимающе кивнула.
— Тогда просто позвоните мне и дайте знать.
Она надела куртку и пошла к выходу.
— Увидимся через неделю.
— О’кей. Желаю вам хорошо провести время, — сказала Сара. — И тебе тоже, Кейс! — крикнула она и вышла на улицу.
— Спасибо, Сара, — сказала Хелен и закрыла дверь.
Она проследила, как девушка скрылась за углом, после чего заглянула к Кейси и велела ей выбрать несколько игрушек, которые она возьмет с собой. Оставив малышку в раздумьях, она отнесла свою сумку вниз и поставила возле двери.
— Давай быстрее, Кейси! — крикнула она, снова поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Мы едем повидать папу.
Глава 58

Гарднер остановился перед домом Хелен Дил и посмотрел на часы. Для визита было не слишком поздно, хотя она, наверное, все равно с этим не согласится. Когда бы он ни пришел, для нее это будет не вовремя, но ему необходимо было выяснить, помнит ли она Саймона. Не то чтобы это что-то доказывало. Но Эбби сказала, что у нее умер ребенок. Во время совещания он только об этом и думал. Дочь Хелен умерла. Да, наверное, у нее родилась еще одна девочка, но разве она не должна была бы упомянуть об этом, когда разговор зашел о потере ребенка? Он попытался связаться с отделом записи актов гражданского состояния, но к моменту окончания совещания у Атертона они, конечно же, были уже закрыты, а спорить с бюрократами по линии экстренной связи у него просто не было сил. Нужно будет первым делом проверить это утром.
Гарднер вышел из машины и поднялся по ступенькам крыльца. В доме стояла тишина. Он постучал и стал ждать. Потом отошел назад и посмотрел на окна второго этажа. Света там не было, но, с другой стороны, на улице было еще не слишком темно. Интересно, подумал он, когда Кейси ложится спать, какое время считается нормальным для детей этого возраста, после чего заглянул в окно рядом с крыльцом. Шторы были задернуты, но из-за них не пробивалось даже проблеска света. Он постучал снова, на этот раз сильнее.
Он снова посмотрел на часы, затем нетерпеливо оперся руками о косяк. Он хотел постучать опять, но передумал. Дома никого не было.
Гарднер вздохнул и вернулся к своей машине. Утром он попробует еще раз. Сейчас он слишком устал. Когда он ехал в участок, ему позвонил какой-то репортер, задававший те же вопросы, что и его босс. С той лишь разницей, что журналисту Гарднер отвечал не так вежливо. Но сейчас это не имело значения. Ему очень хотелось вернуться домой и поспать, выбросив из головы мысли о Эбби и Хелен Дил, о своем боссе и Челси Дейвис. Ему необходимо шесть часов сна, и, может быть, тогда он будет в состоянии нормально думать или даже найти какие-то ответы на эти вопросы.
Остановившись перед домом, он взглянул на мобильный, удивившись, что Эбби не позвонила ему еще раз. Обычно ей не терпелось сразу же узнать, что произошло и кто что кому сказал. Тяжело выбираясь из машины, он решил, что должен в полной мере насладиться этой тишиной и воспользоваться моментом, чтобы попить столь желанного пива, хорошенько отдохнуть и выспаться.
Гарднер бросил куртку на спинку дивана и проследил взглядом, как она сползла и свалилась на пол. Старые файлы из дела Эбби он оставил на столе — не было сил просматривать их сегодня вечером. Открыв холодильник, он проигнорировал еду и сразу взялся за пиво. Открыв бутылку о край стола, он вернулся в гостиную, включил телевизор и рухнул на диван. Искать пульт дистанционного управления было лень, поэтому он под какой-то глупый комедийный сериал просто откинулся на спинку и сделал большой и долгий глоток. Потом он оглядел свою квартиру. Здесь не было ни единой фотографии. Не было семейных снимков из лучших времен. Он усмехнулся про себя. Ну какие еще лучшие времена? В его жизни не было ни одного человека, чью карточку он хотел бы поставить на каминную полку. Было несколько фотографий, которые можно было бы повесить на стены, но за те шесть лет, что он прожил в этой квартире, он так и не удосужился доделать ремонт, не говоря уже о том, чтобы что-то развешивать по стенам. Он закрыл глаза под звуки работающего телевизора…
Проснулся Гарднер оттого, что прохладное пиво пролилось на колено.
— Черт… — пробормотал он и встал, поставив почти пустую бутылку на стол.
Пройдя в ванную, он стащил с себя одежду и бросил ее кучей на пол возле двери. Потом залез под душ и долго-долго стоял под струями теплой воды.
Глава 59

Хелен открыла дверь маленькой гостиницы с полупансионом «Желтые пески». Заведение едва дышало на ладан, но ей это подходило. Пока Кейси была с ней, все остальное значения не имело. Она подошла к стойке и позвонила в звонок. Из задних дверей, шаркая ногами, появился пожилой мужчина, улыбавшийся так, будто она была первым посетителем за много лет. Возможно, это было все-таки не самое лучшее место.
— Мне нужен номер, — сказала Хелен. — На неделю.
Она не была уверена, что пробудет здесь так долго, но всегда лучше иметь несколько вариантов. Чем с меньшим количеством людей она будет общаться, тем лучше.
— Только для вас? — уточнил старик.
— Да. А у вас есть двухместные номера?
— Конечно, — сказал он и открыл книгу регистрации посетителей, чтобы она вписала туда свои данные.
Хелен заполнила бумаги и заплатила наличными. Старик протянул ей ключ и сказал, чтобы она звала его, если что-то понадобится. Она подождала, пока он скроется во внутренних помещениях, после чего вернулась к машине и привела Кейси.
Девочка остановилась в дверях номера, прижимая к груди сумочку с мышкой, и удивленно посмотрела на Хелен снизу вверх.
— Я думала, мы поедем в дом к папе.
— Мы и поедем, солнышко, — сказала Хелен, подталкивая ее внутрь.
— Когда? — спросила Кейси.
— Может быть, завтра. Я еще точно не знаю.
Кейси зевнула.
— Я устала, — сказала она, и Хелен кивнула.
Она взяла Кейси за руку и усадила на двуспальную кровать.
— Сегодня ты поспишь со мной, дорогая, — сказала она. — Хорошо?
— А папа не приедет, чтобы побыть тут вместе с нами?
— Я не знаю, солнышко, — сказала Хелен и сняла с Кейси туфельки. — Но мы скоро отправимся к нему в гости. А почему бы тебе теперь не надеть пижамку и не почистить перед сном зубы?
Кейси уснула, а Хелен все сидела, глядя на гавань, на далекие огни кораблей на фоне темного моря, и думала о том, что делать дальше. Ей хотелось постоянства и устроенности, хотелось чувствовать себя дома. Но как достичь этого, когда за ее дочкой идет та женщина? Ей нравилось в Уитби, в детстве она проводила здесь много времени, но обратно в Редкар она переехала неспроста, а по определенной причине, известной ей, известной ее семье. Уитби — хорошее место, чтобы проводить тут отпуск, но не для постоянного проживания. Однако теперь у нее выбора не было. Вернуться она уже не могла. Никогда.
Глава 60

Гарднер открыл глаза и посмотрел на часы. Пять тридцать утра. Он повернулся на бок и натянул на себя одеяло.
Сон как рукой сняло. Он смотрел в темноту и думал о том, что предал Эбби. Было такое чувство, будто он вообще всех предал — Эбби, Челси, своего босса. Возможно, даже себя. Он — слабое звено. Газетчики были правы. Он накрыл голову подушкой. А может, хватит уже жалеть себя? Нужно просто браться за дело. И начать следует с того, что снова поговорить с Хелен Дил.
Он понимал, что это может ни к чему не привести, но одна мысль не давала ему покоя. А что, если это зацепка? Что тогда? Что, если та девочка — это Бет Хеншоу, и на этом все закончится? Он пытался игнорировать слабый голосок подсознания, который твердил, что после этого, вероятно, он уже больше никогда не увидит Эбби. Ну и что из того? Это было уже неважно. Он повернулся на другой бок и уставился в стену, словно это могло как-то помочь.
В конце концов Гарднер встал и направился в гостиную. Он может начать просматривать файлы из дела Эбби прямо сейчас. Возможно, что-то и щелкнет в голове.
Взошло солнце, а он все пролистывал страницу за страницей, не зная толком, что именно ищет. В памяти всплывали воспоминания. Некоторые были вызваны его собственными заметками, другие — записями полицейских. Он продолжал упорно перебирать бумаги.
И вдруг Гарднер увидел.
— Черт! — вырвалось у него.
Хелен Дил. Одна из свидетельниц, находившаяся в приемной больницы.
Хелен Дил была там. Почему он раньше этого не вспомнил? Он снова перечитал эту страничку. Опрашивал ее констебль Картрайт. Она сказала, что ничего не знает. Тупик.
— Черт! — повторил он и пошел в комнату одеваться.
И внезапно до него дошло. Сердце бешено застучало в груди.
Ее дочка умерла.
Гарднер зашагал по своей небольшой комнатке.
Ее дочка умерла.
Он сел на край кровати и, взявшись руками за голову, попытался сосредоточиться на том, что ему сказала Эбби. Саймон фотографировал ее за несколько месяцев до того, как пропала Бет. Хелен сказала ему, что ее дочка умерла. Когда? Она говорила ему это?
Он снова встал. Так что же тогда Хелен сказала ему? Кейси родилась одиннадцатого ноября две тысячи четвертого года, за два месяца до Бет. Хелен сказала Саймону, что ее дочь умерла незадолго до рождения Бет. Должно быть, это и была Кейси. Если бы у нее к этому времени появился другой ребенок, она бы обязательно рассказала об этом Саймону, разве не так? Выходит, что, если бы она родила второго ребенка и если бы она даже назвала его тоже Кейси, это должно было произойти уже после рождения Бет. Получается, что свидетельство о рождении, которое Хелен показывала ему, не могло принадлежать увиденной им маленькой девочке. Это было невозможно. В записях Картрайта также не было ни слова о маленьком ребенке в доме.
— Черт! — в очередной раз воскликнул он и принялся поднимать с пола одежду.
Через две минуты он выскочил из дому.

Гарднер взглянул на часы. Было только без четверти семь. Он припарковался напротив дома Хелен Дил и засомневался, не рано ли предпринимать следующий ход.
В семь он вышел из машины и, поднявшись на крыльцо, постучал. Ответа не последовало. На улице было пустынно, что ранним утром совсем неудивительно. Взглянув на дома по соседству, он обратил внимание, что все они выглядят одинаково. Шторы в окнах на обоих этажах задернуты. Света нигде нет. Даже уличные фонари не горели.
Гарднер настойчиво постучал снова и посмотрел на верхние окна дома Хелен. Шторы не дернулись, никто из-за них за ним не подсматривал. Никто не проверял, кто это стучит в дверь в такой ранний час.
Он отправился в участок и увидел там Лоутон, сидевшую за столом. Похоже, у нее личной жизни еще меньше, чем у него. Когда Гарднер вошел, она испуганно подняла на него глаза.
— Сэр?
— Картрайт сегодня на месте?
— Думаю, да, — ответила она. — А что случилось?
— Мне нужно, чтобы ты для меня кое-что сделала, — сказал Гарднер.
Для того чтобы осуществить то, что он задумал, нужны были, по крайней мере, доказательства того, что эта маленькая девочка — не Кейси Дил.
— Мне нужно, чтобы ты связалась с отделом регистрации актов гражданского состояния и выяснила все о Кейси Дил. Родилась она одиннадцатого ноября две тысячи четвертого. Мне необходимо знать, когда она умерла. Это срочно. — Он направился к выходу, но потом обернулся. — И если увидишь Картрайта, дай мне знать.
Гарднер заходил во все двери, пытаясь разыскать Картрайта, хотя мог бы и раньше догадаться, что тот околачивается в столовой и чешет языком с сослуживцами. Гарднер окликнул его через зал. Картрайт встал и неторопливо подошел к нему.
— Сэр? — сказал он. — Я тут просто…
— Дело Бет Хеншоу, — с места в карьер заявил Гарднер, не удосужившись выслушать объяснения, почему тот не занимается выполнением своих прямых служебных обязанностей. — Ты тогда допрашивал Хелен Дил. Помнишь ее?
Картрайт растерянно смотрел на него, так что Гарднер сунул ему в руки файл.
— Она была в приемной больницы, когда там находилась Эбби Хеншоу. Ты потом допрашивал ее, чтобы исключить из списка подозреваемых. Врубаешься?
— Да, — наконец сказал Картрайт. — А что такое?
— У нее был ребенок? У Хелен Дил?
Картрайт пожал плечами.
— Не знаю.
— Ты не можешь вспомнить или не проверял?
— Я не знаю. — Он заглянул в свои записи из файла. — Я спросил, видела ли она что-нибудь, заметила ли фургон, знает ли Эбби Хеншоу. Она ответила отрицательно, вот и все.
Гарднер начал терять терпение.
— А ребенок у нее был? Был ли в доме маленький ребенок, когда ты ее допрашивал?
— Я не знаю. Ребенка я не видел. Мы сидели в кухне, так что я не видел…
— Так ты не проверил?
— Нет, я… В прихожей на полу лежало детское автомобильное кресло. Но я не подумал… — Он умолк и испуганно посмотрел на Гарднера, которому вдруг стало трудно дышать. — А что случилось?
Но Гарднер уже повернулся к нему спиной. Он был слишком зол, чтобы продолжать этот разговор. Картрайт привел его в бешенство. Как можно быть таким тупым, таким некомпетентным? Ну почему он сам не проверил все?! Почему не сходил к каждому свидетелю лично?!
Он ведь мог найти Бет Хеншоу еще пять лет назад.

Читать дальше

Добавить комментарий